Глава 4. Запах мертвеца

На этот раз Су Гофу не спешил с переводом. Его тон сделался резким, в голосе зазвучало явное неодобрение, когда он принялся о чем-то спорить со стариком на местном диалекте.

Для Чжоу Аня это звучало точно так же, как в те времена, когда он только приехал за границу: толпа иностранцев лопочет что-то на немыслимой скорости, и ты не понимаешь ни единого слова.

Толстяк Ван, слушая эту непонятную перепалку, едва не лез на стену от любопытства.

—Эй, ну что вы там заладили? — не выдержал он, нетерпеливо потирая затылок. — Не жадничайте, переведите и нам, молодым товарищам, о чем речь.

Су Гофу наконец повернулся к ним, и лицо его было мрачным.

—Дядя Ян говорит, что вам туда нельзя. Пути туда нет.

—Это еще почему? — удивилась Лу И, вскинув брови.

Су Гофу помрачнел еще сильнее. Он присел на край скамьи и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

—Эх... Давным-давно там пожар случился, ни с того ни с сего. Выгорело всё в восточной части, дочиста. И что странно: огонь сожрал восток и замер, будто в стену уперся. Пак — и погас сам собой. Старики болтали, мол, нечисть там разгулялась, духи лесные гневаются. С тех пор туда и соваться боятся.

—Пожар-то в конце пятидесятых был, — возразил Чжоу Ань. — Столько времени прошло, неужто никто так и не рискнул зайти?

В дневнике его двоюродного деда упоминалось, что великий пожар, судя по газетным вырезкам, случился в 1959 году. И устроил его не кто иной, как сам дед, но об этом, разумеется, посторонним знать не следовало.

Су Гофу как-то странно замялся.

—Рисковать-то рисковали... Да только обратно никто не воротился.

Мужчины переглянулись в тяжелом молчании. Дядя Ян, прищурившись, постучал трубкой о ножку стула. Су Гофу глухо перевел его слова:

—Как вернуться тому, у кого ног нет?

—Отец, ну неужто нет в этой истории подробностей? — Чжоу Цзяньлу пододвинул стул поближе, явно заинтригованный. — Расскажите, не томите.

Через перевод Су Гофу они узнали мрачные легенды, которые хранили старожилы о Лесничестве Шанпань. Его территория охватывала почти всю гору Лишань, но в древности гора звалась иначе — Гора Трупов.

Легенда гласила, что на восточном склоне этой горы росли... мертвецы. Никто не знал, откуда они брались, — они словно прорастали прямо из-под земли. Тела громоздились друг на друге, достигая трехметровой высоты, и издалека это жуткое скопище походило на невысокий холм. Тошнотворное зловоние гнили разносилось на многие мили вокруг. Однажды деревенские смельчаки собрались, чтобы выяснить причину этой напасти, но не успели они сделать и пары шагов по склону, как один за другим начали падать замертво. Двенадцать крепких мужчин так и остались лежать на Горе Трупов. Лица их посинели, из язв сочился гной — страшная была смерть.

С тех пор к тому месту и на пушечный выстрел никто не приближался. Шли годы, плоть разлагалась, пропитывалась влагой, и прямо из раздутых животов мертвецов начали пробиваться первые ростки. Постепенно они превратились в могучие деревья. Так и появилось Лесничество Шанпань.

Чжоу Цзяньлу задумчиво потер подбородок, а затем внезапно указал на племянника.

—Послушайте, уважаемый, а не приукрашиваете ли вы? Вот у этого молодого человека дед работал в Шанпани лесником. И ничего, вернулся живым и здоровым.

Услышав это, дядя Ян мгновенно распахнул свои полуприкрытые веки. Кожа вокруг его глаз обвисла складками, а мутные, серые зрачки впились в лицо Чжоу Аня. Старик долго и пристально разглядывал его, а затем внезапно выдохнул:

—Твой дед... Он ведь либо пропал без вести, либо уже мертв?

Слова прозвучали как приговор, не терпящий возражений. Чжоу Ань нахмурился — от этого взгляда по спине пробежал неприятный холодок.

—Откуда вы знаете? — процедил он сквозь зубы.

Дядя Ян не ответил. Вместо этого он спросил:

—За каким участком твой дед присматривал?

—За восточным.

Едва Чжоу Ань произнес это, старик резко поднялся. Он глубоко затянулся, выпуская густое облако дыма, и уставился в ту сторону, где за горизонтом скрывалось Лесничество Шанпань. Они долго ждали, не понимая, что означает эта реакция. Толстяк Ван, будучи человеком вспыльчивым, уже открыл было рот, чтобы поторопить старика, но тот, бросив напоследок лишь одну фразу, молча ушел в дом.

Чжоу Ань, не поняв ни слова, вопросительно посмотрел на Су Гофу. Тот тоже выглядел озадаченным, но перевел:

—Дядя Ян сказал, чтобы перед тем, как идти в лес, вы зашли к А-Гую и купили у него курицу.

Разговор шел о вещах возвышенных и жутких, и вдруг — какая-то курица. В чем смысл?

Толстяк Ван приобнял Чжоу Цзяньлу за плечи и расплылся в лукавой улыбке.

—Господин Чжоу, ну надо же, какое совпадение! Нам ведь с парнями тоже в Лесничество Шанпань надобно. Как говорится, встреча — это судьба. Может, объединим усилия?

У Тяньчжэнь, быстро просчитав выгоду, поддакнул:

—Раз уж дядя Ян говорит, что место это чертовски гиблое, вместе нам будет сподручнее и веселее, верно?

Они пришли сюда, считай, с пустыми руками, если не считать черного клинка за спиной Сяогэ. Лезть в такую глушь наобум, имея в запасе лишь энтузиазм, — чистое самоубийство. А эти люди выглядели основательно подготовившимися. Держаться рядом с ними было куда безопаснее.

Чжоу Цзяньлу, несмотря на свою моложавость, был тертым калачом. Он не стал спорить, лишь кивнул в сторону Лу И, давая понять, кто здесь на самом деле за главного.

Толстяк Ван прищурился, разглядывая подтянутую женщину с высоким «конским хвостом», и зашептал на ухо У Тяньчжэню:

—Тебе она никого не напоминает?

У Тяньчжэнь, не отрывая взгляда от Лу И, ответил мгновенно:

—А-Нин.

Дело было не в портретном сходстве, а в самой ауре — той же ледяной решительности и профессионализме. Толстяк Ван ухмыльнулся. Раз она похожа на А-Нин, значит, найти к ней подход будет несложно. В том, как втираться в доверие к таким дамочкам, он был мастером.

—Товарищ Лу И! — расплывшись в обаятельной улыбке, Толстяк направился к ней.

У Тяньчжэнь хотел было пойти следом, но заметил, что Сяогэ не двигается с места. Его взгляд был прикован к человеку, стоявшему в самом темном углу, — мужчине в черной одежде и надвинутой на глаза кепке. Если бы не внимание Сяогэ, У Тяньчжэнь, пожалуй, и вовсе не заметил бы его присутствия.

—Что такое, Сяогэ? — шепотом спросил он. — С ним что-то не так?

—От него пахнет так же, как от меня, — тихо ответил Сяогэ, не сводя глаз с незнакомца.

У Тяньчжэня внутри всё похолодело.

—Ты хочешь сказать...

—Запах мертвеца, — отрезал Сяогэ.

Сигнал от себе подобного. В таких вещах он никогда не ошибался.

—Ну и заботливый же этот дядя Ян! — вовсю разглагольствовал Толстяк Ван по дороге к дому А-Гуя. — Небось переживает, что мы в лесу без жареной курочки проголодаемся?

Он шутил без умолку, но никто не спешил поддерживать разговор. Толстяк лишь разочарованно хмыкнул.

—А-Гуй! Эй, А-Гуй! Выходи-ка на минутку! — Су Гофу постучал в дверь.

Дом А-Гуя был старым, из тех, что строили еще в незапамятные времена: стены из желтой глины, перемешанной с соломой, а на черепичной крыше кое-где пробивался мох. Спустя пару минут из-за угла показался молодой парень с закатанными штанинами и мотыгой на плече. Увидев толпу у своего порога, он настороженно нахмурился.

Су Гофу поспешил объяснить ситуацию. А-Гуй прислонил мотыгу к стене и, не приглашая гостей в дом, повел их в обход огорода к заднему двору, где за бамбуковой изгородью располагался курятник. Указав на стайку копошащихся птиц, он коротко бросил:

—Выбирайте.

С десяток упитанных рыжих кур весело выклевывали червей из влажной земли. Толстяк Ван, вырвавшись вперед, ткнул пальцем в самую жирную:

—Вот эту! Вид у нее такой, будто она создана для вертела.

—Да, эта самая жирная, с нее жирок течь будет — объедение, — поддержал его Чжоу Цзяньлу.

Чжоу Ань же внимательно наблюдал за птицами. Интуиция подсказывала ему: дядя Ян отправил их сюда вовсе не ради обеда. Тут крылось нечто иное. Он не верил, что его «дядя» Чжоу Цзяньлу этого не понимает. Но почему он прикидывается дурачком?

Чжоу Аню невольно вспомнилась та иссохшая мумия, которую он убил. Он осторожно оглядел присутствующих. Стоило один раз усомниться, и теперь каждый казался ему подозрительным — словно под кожей у них не плоть, а сухая труха.