Глава 45. Дверь, спрятанная в шкафу

Будь это раньше, Чжоу Ань, пожалуй, заорал бы от ужаса на всю больницу. Но теперь, пройдя через горнило гробницы и повидав всякое, он научился держать себя в руках и не совершать необдуманных поступков.

Он даже решился заглянуть поглубже. Головы этих мумий лежали на самом дне мешка. Срезы на шеях были пугающе ровными — казалось, их отсекли одним молниеносным и точным ударом. Подозрение пало на Лао Шаня. Если этот парень обладал подобными навыками, то какого чёрта он работал санитаром, а не телохранителем у какого-нибудь олигарха? Его цели явно были далеки от медицины.

Чжоу Ань с самого начала не доверял этому «радужному» типу. Да и сама больница внезапно перестала казаться безопасным убежищем. Как только его состояние стабилизировалось, он тут же подал документы на выписку. Что же касается мешка с трупами… не он их убивал, а значит, это не его дело. Он просто законопослушный гражданин, который «ничего не видел».

Вернувшись домой, он первым первым делом нашел тихое место и похоронил кривой нож, на рукояти которого было вырезано имя «Заши». Он не знал, звали ли так прежнего владельца, но был искренне благодарен ему за то, что тот не восстал из мертвых в гробнице и «одолжил» свое оружие в трудную минуту. Чжоу Ань сдержал слово: насыпал холмик и сжег немало ритуальных денег, чтобы духу покойного жилось спокойно в ином мире.

В течение нескольких дней он пытался выйти на связь с Чжоу Цзяньлу, но тщетно. Все остальные участники экспедиции тоже словно канули в воду.

Жизнь вошла в мирное русло, пока однажды не позвонил его третий дядя. Он попросил Чжоу Аня заехать к нему, как только выдастся свободная минутка. Однако, едва выйдя из машины и оглядевшись, Чжоу Ань засомневался в адекватности родственника.

—Дядя, ты уверен, что на фотовыставку в такой глуши хоть кто-то придет?

До города было добрых двадцать километров. Пока они ехали, Чжоу Аню казалось, что дядя везет его на съемки шоу «Остаться в живых». Вокруг возвышался заброшенный, полуразрушенный склад, поросший папоротником. По влажным стенам полз изумрудный мох. Днем это место выглядело уныло и меланхолично, но ночью оно превращалось в идеальную декорацию для фильма ужасов.

—Сейчас, конечно, никто не придет. А для чего я тебя, по-твоему, позвал? Давай, не стой столбом, в багажнике есть еще одна мотыга, тащи её сюда.

Чжоу Ань обернулся и увидел дядю. Тот стоял, закинув на плечо лопату и сжимая в зубах дымящуюся сигарету. Растрепанные волосы, напоминающие птичье гнездо, и общая неопрятность придавали ему вид типичного непризнанного гения.

Дядю звали Линь Цзин, хотя сам он предпочитал звучный псевдоним «Баоли». Смысл имени был прост и незатейлив, без всяких там высоких материй. По профессии Линь Цзин был фотографом-натуралистом. Холостяк, вечный странник, он то снимал тигров в Намибии, то пропадал в лесах Амазонки, охотясь за редкими видами.

Виделись они редко, но именно Линь Цзин когда-то привил Чжоу Аню любовь к фотографии. В детстве, заходя к нему в гости, Чжоу Ань мог часами рассматривать снимки — от диких зверей до глубоких портретов. Но больше всего его поразила серия фотографий, на которых были запечатлены только глаза людей. Дядя тогда сказал: «Человек может меняться до неузнаваемости, но его глаза — никогда».

Воспоминания прервал увесистый подзатыльник.

—О чем задумался? — проворчал Линь Цзин. — Шевелись, племянничек. Если до темноты не закончим, останемся здесь комаров кормить.

—Дядя, здесь столько хлама и сорняков, что мы вдвоем и за неделю не управимся, — запротестовал Чжоу Ань. — Почему ты не нанял рабочих?

Знай он заранее, что «сюрприз» дяди — это роль бесплатного батрака, ни за что бы не приехал. Линь Цзин, прочитав его мысли, сам достал мотыгу из багажника, всучил её племяннику и, выпустив облако дыма, изрек:

—Денег нет.

Покупка этого склада влетела ему в копеечку, так что бюджет «помещика» иссяк окончательно. Чжоу Ань нехотя побрел за ним к складу. Тяжелые железные ворота открылись с пронзительным, режущим слух скрежетом. Было ясно, что здесь не ступала нога человека уже очень давно.

Снаружи было светло, но внутри склада царил полумрак. Свет проникал лишь через единственное узкое окошко под самым потолком, выхватывая из темноты лишь смутные очертания предметов. Линь Цзин чертыхнулся и побежал к машине за фонариком.

Чжоу Ань прошел вглубь. В нос ударил запах плесени, смешанный с кислым душком протухшей еды. Это было одноэтажное бетонное строение с довольно большой площадью. Пространство делилось на две зоны: в одной стояли громоздкие железные шкафы для документов, в другой — сдвинутые вместе деревянные столы, заваленные стопками старых газет.

Ему стало любопытно, о чем писали в те времена. Когда Линь Цзин вернулся и протянул ему крошечный светодиодный брелок, Чжоу Ань потерял дар речи:

—Ты это серьезно? Этим только в замочную скважину светить!

—Ничего не поделаешь, — развел руками Линь Цзин. — Мою машину разбили в Сахаре, когда я снимал львов. Она в ремонте, а эта — подменная. Откуда мне было знать, что тут даже нормального фонаря нет?

Видя, что племянник вот-вот бросит инструмент и уйдет, дядя засуетился:

—Эй, не кипятись! Я посмотрел по навигатору, тут рядом есть магазинчик. Я мигом сгоняю за нормальным светом, а ты пока начни потихоньку.

—Это с какой стати я должен тут пахать, пока ты разъезжаешь? — возмутился Чжоу Ань, но Линь Цзин уже крутил ключи на пальце. Спустя мгновение на улице взревел мотор, и в воздухе остался только запах выхлопных газов.

«Проклятье… Если бы не мама, я бы припомнил ему всех предков до седьмого колена».

Умчался так быстро, что Чжоу Ань даже телефон из машины забрать не успел. Делать было нечего. Вернувшись на склад, он поднес слабый огонек брелока к газетам. На пожелтевшей бумаге проступили цифры: «1963». Бумага была настолько сырой, что рассыпалась в руках, а мелкий шрифт расплылся от влаги.

Он хотел было копнуть поглубже, как вдруг за его спиной, в глубине шкафов, раздался странный звук. Цок-цок-цок… Будто стеклянный шарик упал на пол и покатился, подпрыгивая на неровностях бетона.

Чжоу Ань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Звук был точь-в-точь как в завязке дешевого ужастика. Пытаясь унять дрожь, он крепче сжал мотыгу и направился к рядам железных шкафов.

В голове боролись два желания: бежать отсюда к чертовой матери или заглянуть внутрь. Он вспомнил слова Чжоу Цзяньлу о Толстяке Ване и подумал, что любопытство — это действительно проклятие. Когда оно просыпается, тебе хочется узнать вкус даже самой отборной гадости.

Он рывком распахнул дверцу первого шкафа, занеся мотыгу для удара. Пусто. Только обрывки картона. Он по очереди открыл все шкафы, но в последнем его ждало нечто странное.

За задней стенкой шкафа скрывалась старая деревянная дверь. А звук катящегося шарика донесся оттуда уже совершенно отчетливо…