Глава 46. Групповой снимок на старом фото

Перед ним была приземистая дверца, замок на которой давно пришёл в негодность. Глядя на стены вокруг, испещрённые следами кирок, Чжоу Ань понял: этот проход не был предусмотрен изначально — его вырубили в камне и установили дверь гораздо позже.

В душе его всколыхнулся странный коктейль из липкого страха и болезненного азарта. Он и сам не знал, откуда взялось это возбуждение, — вероятно, таков уж был его характер. Рассудок твердил, что ради собственной безопасности стоит дождаться возвращения Линь Цзина, но любопытство, раздувшееся до размеров готовой взорваться бомбы, было невозможно унять.

Это вряд ли можно было назвать достоинством. В народе о таких говорят: «Слабоумие и отвага».

Не в силах больше медлить, Чжоу Ань толкнул деревянную створку. Старая дверь отозвалась протяжным, тоскливым скрипом. В этой гнетущей тишине не требовалось никаких дополнительных звуковых эффектов — он один мог бы стать главным героем фильма ужасов.

За дверью не оказалось Сатаны, объятого чёрным пламенем. Лишь деревянная лестница, ступень за ступенью уходящая в непроглядную глубь. Света миниатюрного фонарика катастрофически не хватало — луч вяз в темноте, не достигая дна. Весь проход был затянут густой, седой паутиной, свисающей со сводов.

Сжав в руках своё единственное оружие — обычную мотыгу, Чжоу Ань, поборов дрожь в коленях, начал спускаться. Он пытался успокоить себя мыслями о том, что это, скорее всего, просто старый погреб для хранения капусты, пусть и расположенный в весьма необычном месте.

Запах здесь был куда гуще и тяжелее, чем наверху. Ступени поросли вековой пылью, и под его ногами дерево жалобно стонало. Каждый раз, когда раздавался этот сухой треск, Чжоу Ань опасался, что прогнившие доски не выдержат его веса.

Он сбился со счёта, гадая, сколько пролётов уже позади. Путь вниз занял не меньше трёх минут, прежде чем он наконец ступил на твердую поверхность. И тут же замер: впереди, за сколоченным из грубых досок письменным столом, сидела невысокая фигура. Человек сидел к нему спиной.

В таком месте внезапная встреча с кем бы то ни было — живым или мертвым — бьёт по нервам с одинаковой, сокрушительной силой.

Сердце Чжоу Аня пропустило удар. Он застыл, вглядываясь в темноту, но фигура оставалась неподвижной. Прошло несколько долгих, тягучих минут, но незнакомец не издал ни звука. Сжимая мотыгу мёртвой хваткой, Чжоу Ань начал медленно обходить стол по дуге. Когда он заглянул фигуре в лицо, по спине пробежал ледяной холод.

Это был труп. Причём умер этот человек очень давно — плоть истлела, оставив лишь голый скелет. Сразу и не поймёшь: на костях висела тяжёлая зелёная шинель, на черепе сидела шапка, а тусклый свет фонарика лишь добавлял теней, скрывая страшную правду.

Тяжёлый, тошнотворный дух тления исходил именно от него. Под стулом, на котором восседал покойник, виднелось тёмное пятно. Чжоу Ань содрогнулся, предположив, что это следы трупного яда, вытекшего из разлагающегося тела.

Терзаемый сомнениями, он осторожно ткнул скелет черенком мотыги. Раздался сухой щелчок, и голова трупа внезапно отвалилась. Если бы не высокий воротник шинели, череп наверняка покатился бы по полу.

Чжоу Ань сконфуженно отпрянул и поспешно сложил ладони в ритуальном жесте:

—Виноват, почтенный, виноват… Я не со зла, честное слово.

Убедившись, что покойник не собирается восставать, Чжоу Ань немного осмелел и осмотрелся. Это была крохотная подземная каморка. Стены из голого красного кирпича даже не были оштукатурены. Углы затянуло жирными клочьями паутины, в центре которых затаились пауки размером с большой палец. Кроме лестницы, отсюда не было другого выхода.

В самом углу стояла грубо сбитая лежанка. Если бы не куча полусгнившего тряпья, отдаленно напоминавшего одеяло, сложно было бы поверить, что здесь когда-то жил человек. Опасаясь, что в гнили может кто-то прятаться, Чжоу Ань издалека подцепил тряпки мотыгой. Из-под них брызнула омерзительная чёрная жижа, в которой копошились жирные белые личинки — точь-в-точь такие, что водятся в деревенских нужниках.

Накативший приступ тошноты заставил его сморщиться. Но в этот момент боковым зрением он уловил что-то светлое, зажатое в щели между досками кровати и стеной. Чжоу Ань хотел подцепить это мотыгой, но предмет был слишком тонким. Превозмогая брезгливость, он засунул руку в щель и вытянул находку.

Это была старая, пожелтевшая фотография размером с ладонь. Кое-где она покрылась тёмными пятнами плесени, но лица всё ещё можно было разобрать. На групповом снимке на фоне лесного массива застыли люди: один ряд сидел на корточках, другой стоял позади. Всего около полутора десятка человек.

Чжоу Ань собирался лишь бегло глянуть на фото, но внезапно его взгляд приковало к двум лицам. Во втором ряду, второй слева, широко и весело улыбался мужчина, обнажив зубы. А рядом с ним стоял молодой человек с едва заметной, сдержанной полуулыбкой.

Это были Чжоу Цзяньлу и Жэнь Цуньшэн.

Широкая ухмылка Чжоу Цзяньлу не вызвала у него удивления, но Жэнь Цуньшэн… С тех пор как Чжоу Ань узнал его, этот парень всегда ходил с каменным лицом, глядя на всех свысока. Он никогда не видел его таким — пусть с тенью, но всё же живой эмоции.

Он машинально перевернул снимок. На обратной стороне каллиграфическим почерком было выведено: «Групповое фото третьей группы Лесничества Шанпань на память».

Сердце Чжоу Аня бешено заколотилось. Он снова впился взглядом в двух знакомых людей. Чжоу Цзяньлу на фото выглядел моложе — время оставило на нём свой след. Но Жэнь Цуньшэн… Он выглядел точно так же, как сейчас. Ни единой морщинки, ни капли изменений.

Всматриваясь в детали, Чжоу Ань вдруг осознал пугающую несостыковку. Тогда, в Лесничество Шанпань охранять лес отправился его двоюродный дедушка. Так почему же на фото вместо него красуется Чжоу Цзяньлу?!