Глава 47. Стой, я тебе башку проломлю!
Боясь, что зрение его обманывает, Чжоу Ань не отрывал взгляда от знакомого лица, пока глаза не начало резать от напряжения, а черты на снимке не стали казаться чужими. Но отрицать очевидное было невозможно: это был Чжоу Цзяньлу.
Или… его двоюродный дедушка был точной копией Чжоу Цзяньлу?
Эта мысль вспыхнула в мозгу внезапно. Она казалась абсурдной, плодом разыгравшегося воображения, но тут он с ужасом осознал: в его памяти не было ни одного образа этого самого дедушки. Если бы Чжоу Цзяньлу не упомянул о нём, он бы даже не догадывался о существовании такого родственника.
Тревога грызла его изнутри. Ему до безумия хотелось немедленно разыскать Чжоу Цзяньлу и вытрясти из него всю правду. Однако другое открытие заставило его повременить с этим порывом.
Чжоу Ань перевёл взгляд на скелет за столом. Раз фотография была спрятана здесь, значит, она принадлежала этому человеку. Кем же он был из тех, кто запечатлён на снимке?
Он подошёл ближе, надеясь найти хоть что-то, подтверждающее личность покойного. Руки мертвеца лежали на столе в такой позе, будто он что-то писал перед самой смертью. Поверхность стола, сколоченного из грубых досок, была испещрена странными, неровными бороздами и насечками.
Всё, что касалось Лесничества Шанпань, никогда не было простым. Если этот бедняга жил в таких нечеловеческих условиях и умер от внезапной болезни — это ещё можно было как-то объяснить. Но если после смерти его тело специально усадили в такую позу… О мотивах подобного стоило только догадываться.
Кисти покойника, скрытые в рукавах, после разложения намертво присохли к столешнице. Чжоу Ань не решился коснуться их голыми руками. Зажав фонарик в зубах, он осторожно подтолкнул рукав черенком мотыги. К дереву прилип слой чего-то тошнотворного. Чжоу Ань изо всех сил старался убедить себя, что это просто истлевшая ткань, а не остатки плоти, превратившиеся в клейкую массу.
Внезапно он заметил важную деталь: на левой руке трупа отсутствовал мизинец.
Сжимая в руке фотографию, он вспомнил записи из дневника двоюродного дедушки. Описание всплыло в памяти само собой: «Щуплый, коротышка с чёлкой, закрывающей глаза. Сложением похож на бабу, на левой руке с рождения нет пальца. Аигуа — человек, приносящий несчастья».
Он снова впился в старый снимок, пытаясь найти того, кто подходил под это описание. И нашёл — единственный человек в первом ряду, сидевший с самого края. Но, к сожалению, его руки были спрятаны в рукавах, и разглядеть увечье было невозможно.
В голове зароились вопросы. Если этот мертвец и есть Аигуа, то чей же скелет они нашли тогда в бомбоубежище? Или в убежище действительно был Аигуа, а кто тогда этот человек?
Голова пошла кругом. Слишком много нитей, которые никак не сплетались в единый узор. Это было хуже, чем сидеть на лекции по высшей математике, не понимая ни слова.
Пытаясь найти хоть какую-то зацепку, он обратил внимание на листы бумаги под рукой мертвеца. Бумага размокла от сырости и превратилась в кашицу, намертво приклеившись к столу под тяжестью костей. Не решаясь ничего трогать, Чжоу Ань, затаив дыхание, наклонился пониже.
Чернильные пятна почти полностью уничтожили текст. На одном из обрывков ему удалось разобрать лишь несколько разрозненных слов и знаков: «Шуанмэньдун», «Ли», «номер», «день», «смена». И одна цифра — семь. Больше ничего разобрать не удалось.
В подземелье царила абсолютная тишина, поэтому даже малейший шорох наверху разносился гулким эхом. Чжоу Ань вздрогнул, услышав тихий звук. Решив, что это наконец вернулся Линь Цзин, он поспешил наверх. Тусклый свет мини-фонарика уже порядком его утомил, и он хотел поскорее взять нормальный прожектор.
Слушай, ты когда этот склад арендовал, хоть спрашивал…
Поднявшись, он увидел у входа в подвал силуэт. Машинально решив, что это его дядя, он выпрямился и поднял взгляд. Слова застряли в горле.
Жэнь Цуньшэн?! — Ты как здесь очутился…
Договорить он не успел. Человек внезапно нанёс резкий удар ногой, выбивая почву у него из-под ног. Чжоу Ань глухо охнул и, не успев ничего предпринять, кубарем покатился вниз по лестнице.
Деревянные ступени — это не каменные плиты в гробнице, так что падение было не слишком болезненным, если не считать полного рта пыли, которую он собрал по пути. Удар пришёлся в живот. Чжоу Ань скорчился, прижимая колени к груди и пережидая острую вспышку боли.
Он сам был виноват — увидев лицо Жэнь Цуньшэна, он совершенно расслабился и не ожидал нападения.
«Твою мать, Жэнь Цуньшэн, ты опять с катушек съехал?! — Ну погоди у меня… Только попадись мне в руки, я тебе всю башку проломлю!»
Тем временем человек наверху выхватил складной нож. Перехватив его обратным хватом, он уже собирался шагнуть в подвал, как вдруг от дверей склада донёсся яростный окрик:
Эй! Ты кто такой? А ну стоять!
Чжоу Ань узнал голос Линь Цзина. Забыв о боли, он вскочил на ноги. Если этот сумасшедший Жэнь Цуньшэн нападает даже на него, то его дядю он может прирезать не задумываясь! Чжоу Ань рванулся вверх и увидел лишь мелькнувшую спину Линь Цзина, который с лопатой наперевес бросился в погоню. Не раздумывая, он бросился следом.