Глава 77. Просим к столу

Впрочем, Чжоу Ань всё равно никогда не понимал, что творится в голове у этого человека. Главное, чтобы тот не проклинал его предков втихомолку, а остальное — пустяки.

Сяогэ предупредил, что к переходу через мост нужно подготовиться основательно. Когда даже он становился настолько серьезным, у остальных внутри всё сжималось от смеси страха и жгучего любопытства: что же скрывается за той аркой?

Лу И предложила всем отдохнуть и набраться сил. Выход назначили через два часа. Хулу и Бородач остались в дозоре, а остальные улеглись прямо на камни. Чжоу Ань подложил под голову рюкзак и уставился в черную бездну над головой. Мысли путались, он вспоминал записи своего второго дедушки, но усталость взяла свое — измотанный долгой дорогой, он быстро провалился в тяжелый сон.

Ему казалось, что он вот-вот увидит сон, но времени на грезы не осталось. Его грубо вырвали из забытья, похлопав по плечу.

—Вставай, пора. Время пришло, — голос Чжоу Цзяньлу был приглушенным, почти шепотом, словно он боялся потревожить кого-то невидимого.

Несмотря на прерванный сон, Чжоу Ань не чувствовал привычной тяжести в голове. Напротив, короткий отдых вернул ему ясность мыслей. Он взглянул на часы.

—Разве нам не полагалось два часа? Прошел всего час. Что значит «время пришло»?

Но отец не ответил. Разбудив сына, он уже переключился на остальных. Сяогэ и Жэнь Цуньшэн были уже при полном параже и сосредоточенно наблюдали за одним из людей Лу И — парнем по прозвищу А-Ху.

Чжоу Ань раньше с ним не заговаривал. Сейчас А-Ху лихорадочно рылся в своем рюкзаке. Он вытащил чистую, почти новую штормовку и начал её надевать. В обычных условиях в этом не было бы ничего странного — в подземелье заметно похолодало. Но движения А-Ху пугали. Он двигался как лунатик, медленно и церемонно, словно древний аристократ, облачающийся для торжественного приема. Это не походило на то, как обычные люди натягивают одежду, встряхивая её и поправляя воротник. С А-Ху явно творилось что-то неладное.

Пань Лаосы, дрожа от страха, подполз к Чжоу Аню и прошептал на ухо:

—Говорят, «в час Быка не поправляют головной убор, иначе не видать дороги домой». Надеть новую одежду посреди ночи перед дорогой — верная примета встретить нечисть. Старики сказывали, что в такое время прихорашиваются только в одном случае: если покойнику пора отправляться в последний путь.

От слов Пань Лаосы по спине Чжоу Аня пробежал ледяной холод. Он смотрел на А-Ху: глаза парня были пустыми, лишенными всякой искры жизни, пока он методично застегивал пуговицы, не замечая никого вокруг. И время... Пань Лаосы был прав. Час Быка — с часу до трех ночи. Сейчас было без семи минут два.

—Можно его разбудить? — шепотом спросила Лу И, в её голосе чувствовалась тревога.

Сяогэ едва заметно качнул головой, а Чжоу Цзяньлу добавил:

—Попробуешь разбудить сейчас — он тут же лишится рассудка.

Пока они совещались, А-Ху закончил приводить себя в порядок. Оправив одежду, он, не говоря ни слова, зашагал прямиком к подвесному мосту. Отряду не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ним на почтительном расстоянии.

Перед самым мостом Жэнь Цуньшэн внезапно схватил Чжоу Аня за руку, в упор глядя на его пораненную ладонь. Чжоу Ань хотел было возмутиться, но замер: Жэнь Цуньшэн достал армейскую флягу, отвинтил крышку и без предупреждения плеснул содержимое прямо на рану.

—Твою... ж... Мать! Ты что творишь?! — взвыл Чжоу Ань.

Это была не вода. Во фляге оказался чистейший спирт или крепкая водка. Когда обжигающая жидкость коснулась разорванной плоти на ладони, Чжоу Ань едва не подпрыгнул от дикой боли.

Что за дикость?! Этот парень пересмотрел старых боевиков? Кто в наше время проводит дезинфекцию таким варварским способом? Бактерии, может, и сдохнут, но рука отвалится раньше! Чжоу Ань бешено тряс ладонью, из его рта вырывались ругательства, которые он даже не пытался сдерживать.

Жэнь Цуньшэн же остался совершенно невозмутим. Он спокойно спрятал флягу и коротко бросил:

—Марлю не снимай.

После чего, не оглядываясь, пошел по мосту вслед за остальными.

Чжоу Ань замер, его пальцы уже потянулись к повязке, но он колебался. Он знал, что Жэнь Цуньшэн не из тех, кто шутит. Если он это сделал, значит, была причина. Но почему только он? Другие тоже были ранены, у кого-то плечо было залито кровью, но им не пришлось проходить через эту средневековую пытку.

«Издевается он надо мной, что ли?» — промелькнула обидная мысль, но Чжоу Ань тут же её отбросил. Слишком уж серьезным был взгляд Жэнь Цуньшэна. Стиснув зубы от угасающей боли, он решил оставить повязку как есть.

Идти за А-Ху было страшно. Каждое движение по старым, скрипучим доскам отдавалось в сердце. Казалось, дерево вот-вот подломится, и они полетят в бездну, превращаясь в кровавые лепешки на дне каньона. Но, к счастью, всё обошлось. Они благополучно пересекли мост и оказались перед огромной каменной стелой.

Поверхность камня была густо испещрена странными письменами. Знаки извивались, напоминая причудливых существ.

—Похоже, там, за воротами... нас ждет пиршество, — Пань Лаосы направил луч фонаря на самую верхушку стелы, строя догадки.

—Ты понимаешь, что здесь написано? — изумился Чжоу Ань.

—Нет-нет, что ты, — заулыбался Пань Лаосы. — Я только два иероглифа разобрал — «Пир» и «Пиршество». Остальное мне не по зубам, врать не стану.

—Да это не буквы, а головастики какие-то! — влез Толстяк Ван. Он подозвал У Тяньчжэня, который тоже изучал письмена, и с гордостью заявил:

—Тяньчжэнь, ну-ка, просвети нас, что тут за маляка-каляка.

У Тяньчжэнь, понимая, что Толстяк просто хочет утереть нос Пань Лаосы, лишь усмехнулся.

—Боюсь, я тебя разочарую. Я тоже не могу это прочесть.

Толстяк приобнял его за плечо и зашептал:

—Ну как так-то? Ты же у нас спец по древностям. Не позорь Толстяка перед этим мутным типом!

—Я действительно изучал древние языки, — честно ответил У Тяньчжэнь, — но это... я даже не могу определить эпоху. Знаки больше похожи на рисунки, штрихи вообще не соединяются друг с другом.

Он с любопытством посмотрел на Толстяка:

—С чего это ты вдруг решил соревноваться с Пань Лаосы?

—Да бесит он меня! — фыркнул Толстяк. — Вечно напускает на себя таинственности, строит из себя знатока, а сам не договаривает. Как нарцисс, который не цветет — только зря место в горшке занимает.

У Тяньчжэнь только покачал головой. Остальные, не найдя на стеле ничего полезного, уже последовали за А-Ху внутрь. Пришлось поспешить.

Миновав арку, они оказались в колоссальном пещерном зале. Его размеры поражали — здесь легко могли бы уместиться три футбольных поля. Но внимание сразу приковало другое: в самой глубине зала высился исполинский силуэт дерева.

Оно было даже больше того, что они видели в лесничестве Шанпань. Из-за огромного расстояния лучи фонарей не могли полностью осветить его, но было видно, что ветви дерева усыпаны множеством предметов, которые раскачивались и звенели, подобно ветряным колокольчикам.

Чтобы не спугнуть А-Ху, Лу И не решалась использовать ракетницу. Приходилось довольствоваться тусклым светом ручных фонарей. И то, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах.

Весь зал был уставлен бесчисленными гробами. Они стояли в определенном, строго выверенном порядке, и крышки у всех были сдвинуты. Чжоу Ань увидел, как А-Ху подошел к одному из гробов и молча сел внутрь, застыв каменным изваянием.

Посветив по сторонам, Чжоу Ань обнаружил, что во многих гробах уже «сидели» гости. И это были не древние мумии. На телах была современная одежда, штормовки... Это были люди из отряда Чжоу Цзяньлу, те самые, что пропали по пути.