Глава 81. В роли пешки. Неужели он и правда главный герой?
Толстяк Ван разжал ноги, на лету перехватил тварь рукой и с силой швырнул её вниз:
Хрен тебе в дышло! Вздумала на сокровища папаши Вана покушаться? Пошла вон!
Тем временем мумии внизу тоже начали карабкаться по веревкам. Завязалась хаотичная схватка. Чжоу Ань почувствовал, как его канат проседает всё ниже, словно на него навалили непосильный груз.
Он оглянулся, и его едва не накрыла истерика. По его веревке ползла добрая дюжина мумий и «черных крыс». Твою ж мать, он что, медом намазан? Все решили собраться именно здесь! Это было за гранью всякого абсурда.
Он уже собирался перепрыгнуть на соседний канат, как вдруг Пань Лаосы, ползущий впереди него, разразился отборной бранью. Одна из тварей вцепилась ему в предплечье. Вскрикнув от боли, он не удержался, его тело качнулось, и в отчаянной попытке спастись он перемахнул на веревку Чжоу Аня.
Канат, и без того натянутый до предела, не выдержал. Чжоу Ань почувствовал, как они резко провалились вниз. Раздался леденящий душу звук — сухой, надсадный треск рвущихся волокон.
Пань Лаосы, размахивая армейским ножом, пытался срезать вцепившуюся в него «крысу». Веревка ходила ходуном.
Твою мать! — Прекрати!
Но было поздно. Хрясь! Канат лопнул где-то у основания. Мумии и крысы посыпались в бездну. Чжоу Ань, всё еще сжимая обрывок веревки, описал в воздухе широкую дугу и со всего маху врезался спиной в скалу.
От удара в глазах потемнело, а из легких выбило весь воздух. Он едва не сплюнул кровью и, потеряв силы, начал падать. Ощущение невесомости парализовало мысли. «Свободное падение», — мелькнуло в голове.
Затем последовала серия жестких столкновений. Он врезался в переплетение бесчисленных цепей. Раздавался звонкий блям-блям-блям — старые, изъеденные временем звенья лопались под тяжестью его тела. Эти цепи замедлили падение, сработав как плохой амортизатор, и не дали ему превратиться в лепешку при встрече с землей.
Он чувствовал, как пролетает сквозь заграждения, катится по какому-то склону и, наконец, затихает на ровной поверхности. Затылок сильно приложился о камень. В голове загудело, и сознание милосердно погасло.
Наступила тишина. Время потеряло всякий смысл. Он не знал, сколько пролежал в забытьи, но в какой-то момент перед его внутренним взором начали прокручиваться обрывки прошлого — тот самый калейдоскоп воспоминаний, о котором говорят люди, стоящие на пороге смерти.
Он снова оказался в детстве, в канун Нового года. Из комнаты отца доносились крики. Маленький Чжоу Ань, встав на цыпочки, заглянул в дверную щель. Отец стоял спиной к двери и с кем-то яростно спорил. Собеседник сидел в тени, скрытый фигурой отца, и разглядеть его было невозможно.
До него донесся гневный голос отца: «Исключено! Он не станет таким человеком! Это не обсуждается! Уходи!»
Отец, обычно спокойный и рассудительный, редко повышал голос, и это врезалось в память. Мальчик хотел войти, но тут появился Чжоу Цзяньлу, схватил его за шиворот и увел прочь.
Это воспоминание почти стерлось из его памяти, и то, что оно всплыло сейчас, казалось странным.
Голова была тяжелой. Чжоу Ань не помнил, что видел дальше, но резкая, колющая боль в руке заставила его сознание вернуться в реальность. В горле что-то мешало. Он закашлялся, и эта вспышка боли в груди заставила его внутренности сжаться.
Почувствовав на губах соленый привкус, он понял, что харкает кровью. Внутренние органы явно пострадали. Единственное, что радовало — он всё еще был жив.
Он лежал на спине. В ушах стоял невыносимый звон. Когда он открыл глаза, картинка была размытой. Прямо над ним, сквозь крошечные отверстия в скальном своде, пробивались лучи света. Их расположение напоминало узор небесных светил — звездную карту.
Но он тут же осознал: это не то место, где он упал. Он переместился сам, пока был в беспамятстве? Или его кто-то притащил?
Если второе, то на ум приходили только крысы или мумии. В тревоге он повернул голову и увидел лицо, взирающее на него сверху вниз.
Товарищ Чжоу, очнулся? Не думал, что ты такой живучий. Упасть с такой верхотуры и остаться в живых… Ты и правда особенный.
Лицо Пань Лаосы было залито кровью, но он, казалось, не замечал этого. Его взгляд был прикован к руке Чжоу Аня, на которой красовался свежий порез. Кровь медленно стекала в желобки на каменной плите под парнем. В глазах Пань Лаосы горел фанатичный, почти безумный восторг.
Чжоу Ань перевел взгляд на окровавленный армейский нож в руке мужчины. Пазл сложился.
Он попытался заговорить, но захлебнулся кровью. Откашлявшись, он прохрипел:
Ты… ты сделал это специально…
И речь шла не только о подрезанной веревке. Всё началось гораздо раньше. Тот побег из гробницы с мотыльками, когда Пань Лаосы во что бы то ни стало хотел лезть в один лаз именно с ним — он уже тогда всё рассчитал. И взорвавшийся пистолет — это не невезение. Это дело рук Пань Лаосы.
Тогда его целью был Жэнь Цуньшэн!
А что мне оставалось? — Он слишком силен. И вечно тебя опекает. Пришлось пойти на хитрость.
Рюкзак Чжоу Аня валялся где-то в углу. Оружия нет, тело изломано. Шансы на победу стремились к нулю. Значит, время для открытого сопротивления еще не пришло. Оставалось только надеяться, что он не потеряет слишком много крови и не впадет в кому.
Мне вот что любопытно… — Ради чего все эти сложности? Чего ты хочешь?
Пань Лаосы вдруг расхохотался.
Ты до сих пор не понял?!
Он изобразил крайнее удивление, после чего посмотрел на свод:
Я уже проверил
Пань Лаосы выглядел совершенно безумным. Его речи отдавали пафосом дешевого злодея, но упоминание «проверки» заставило Чжоу Аня вспомнить одну деталь. Тот окровавленный бинт, который он нашел в сумке Бородача. Он показался ему знакомым, потому что это Чжоу Ань сам снял его и выбросил после встречи с У Тяньчжэнем и Толстяком.
Он и подумать не мог, что Пань Лаосы использует этот кусок ткани, чтобы провести тесты, и тем самым косвенно погубит Бородача.
Я привел тебя сюда по указанию свыше. Скоро весь мир склонится передо мной!