Глава 93. Белые кости под алтарём
Люцзы вывел их наверх. Издалека показались горные врата — три каменных пролёта, центральный из которых был заметно выше боковых. На колоннах ещё угадывались следы резьбы, но время и непогода превратили их в неразличимые бугры и впадины.
Миновав врата, они оказались на небольшой ровной площадке перед древним строением. Однако попасть внутрь было невозможно: ветхая деревянная дверь была заперта на увесистый замок.
На той стороне горы был обвал, — Стены дали трещины, всё внутри может рухнуть в любой момент. Староста велел запереть от греха подальше.
Рядом было окно, затянутое когда-то бумагой, от которой теперь остались лишь клочья. Толстяк Ван, согнувшись в три погибели, прильнул к щели, прищурив один глаз. Осмотревшись, он вдруг выдал совершенно невпопад:
А виды-то отсюда знатные, а?
По его хитрому лицу У Тяньчжэнь сразу понял: Толстяк что-то задумал. У самого У мелькнула мысль, что осквернять чужой храм — затея паршивая, того и гляди местные палками погонят. Но Чжоу Цзяньлу уже включился в игру. Он мастерски отвлёк Люцзы, увлекая его в сторону рассказами о каких-то диких ягодах, которые он якобы видел по пути наверх.
Чжоу Ань думал, что Толстяк Ван как-то хитро вскроет замок, но тот просто просунул руку сквозь дыру в окне и с хрустом переломил деревянную задвижку изнутри.
Обалдеть... Ты в прошлой жизни точно был разбойником с большой дороги,
Чего ты понимаешь, малявка? — Шанс нужно создавать самому. Будь я таким «благородным», как вы, давно бы с голоду подох.
Толстяк первым спрыгнул внутрь. Остальные, видя, что дело сделано, последовали за ним. Вторжение в чужой храм средь бела дня будоражило кровь — было в этом что-то от авантюрного кино.
Ну и что ты там увидел?
Внутри действительно всё дышало на ладан. Каменные плиты на потолке треснули, а в углах высились кучи нанесенного песка и земли — следы недавнего оползня. Статуя Горного Духа, изъеденная временем и сыростью, превратилась в бесформенную глыбу, в которой уже невозможно было узнать божество.
Вместо ответа Толстяк Ван нырнул под массивный жертвенный стол и что-то выудил из-под него.
Этот кусок нефрита мне чуть глаз не выколол! Слышите? Он же кричал: «Забери меня отсюда, добрый человек!» Ну как я мог отказать?
У Тяньчжэнь хотел было съязвить, что это обычный булыжник, но, взяв вещь в руки, обомлел. Это был кусок чернильного нефрита размером с большой палец. Чёрный как смоль, необработанный — несведущий человек легко принял бы его за простой камень. Неудивительно, что местные его не тронули. У Толстяка же на такие вещи был нюх.
У Тяньчжэнь провёл пальцем по поверхности камня. На ощупь тот был шероховатым, словно на нём были насечки. Присмотревшись, У вздрогнул:
Этот знак... я его где-то видел.
Он передал нефрит Жэнь Цуньшэну. Тот лишь мельком глянул на камень, после чего молча опустился на одно колено и заглянул под алтарь. Откинув пыльную желтую ткань, он обнаружил за ней лаз. А в самом лазу, скрючившись, лежали чьи-то белые кости.
Я же говорил, тут припрятаны сокровища!
Он вытащил скелет наружу. Судя по состоянию костей, человек погиб очень давно. Когда останки рассыпались, Чжоу Ань заметил странную деталь: грудина в районе сердца была перерублена, образуя ровный, почти хирургический срез. Обычно при ударе ножом лезвие проходит между рёбрами, либо ломает их, если удар наносится с грубой силой. Но здесь кость была словно срезана бритвой. Тот, кто это сделал, явно не был обычным человеком.
Толстяк Ван попытался протиснуться в лаз, но застрял в плечах.
Не лезет, зараза! Мышиная нора какая-то... А ну, тяните меня назад!
Чжоу Ань и У Тяньчжэнь, словно репку, вытянули отдувающегося Толстяка за одежду. Сяогэ лишь слегка повёл плечами — раздался сухой хруст суставов — и, применив технику сокращения костей, бесшумно скользнул внутрь. Чжоу Ань смотрел на это с отвисшей челюстью; такое он видел только в детстве в бродячем цирке.
Ань ожидал, что Жэнь Цуньшэн проведёт там много времени, ведь метку в лазу оставил явно кто-то из его круга. Но Сяогэ выбрался почти сразу.
Завалено,
Лаз перекрыло недавним смещением грунта. Разворачивать здесь масштабные раскопки было нельзя — не хватало ещё, чтобы их застукали. Этот путь был закрыт. Жэнь Цуньшэн оторвал полосу желтой ткани от алтарного покрывала и бережно собрал останки незнакомца, уложив их обратно в устье лаза.
Опасаясь возвращения Люцзы, они поспешно выбрались через окно, прикрыв его так, чтобы снаружи не было заметно сломанной задвижки. Когда Чжоу Цзяньлу и парень вернулись, у них в руках были полные горсти диких ягод — мелких, черных, но на диво сладких.
Спускаясь, Чжоу Ань обернулся. Жэнь Цуньшэн задержался у ворот храма. Он привязал полоску красной ткани к ветке дерева, росшего у входа. Смысл этого жеста остался загадкой, и Сяогэ не спешил с объяснениями. Он прошёл мимо Аня всё с тем же бесстрастным лицом. Знал ли он, чьи это были кости? Судя по его действиям — да. Судя по его ледяному спокойствию — нет.
Яркий лоскут остался трепетать на ветру, единственный живой цвет среди серого камня и диких зарослей.
На обратном пути им встретился старик с мотыгой. Люцзы поздоровался с ним, назвав дедом Ваном. Тот лишь молча кивнул, пристально оглядывая каждого из них. На мгновение его взгляд задержался на Жэнь Цуньшэне. Даже когда они отошли на приличное расстояние, старик всё ещё стоял и смотрел им вслед. Чжоу Ань поежился: взгляд деда был тяжёлым и крайне неприятным.
После прогулки они вернулись в гостевой дом, а к полуночи прибыл отряд Лу И. Несмотря на задержку, им удалось проскочить опасные участки быстрее, чем ожидалось. На пустой площадке у дома выстроилась целая кавалькада машин.
Места в доме на всех не хватило. В комнатах, где раньше жили по одному, теперь теснились четверо, а часть людей и вовсе устроилась на ночлег в автомобилях. В толпе прибывших Чжоу Ань заметил знакомое лицо — точнее, копну волос, которую невозможно было ни с чем спутать.
Надо же, снова встретились,
Его слова заставили Чжоу Аня застыть на месте:
Ты... ты знал, что я буду здесь?