Том 3 · Глава 11. Ночь под сенью сакуры

Ночь под сенью сакуры

ШЛА ВЕСНА седьмого года эры Каэй (1854 год от Рождества Христова).

Под моросящим весенним дождем мужчина выхватил из ножен меч. Шагнув вперед, он обрушил клинок на свою цель. Разрубил он не человека, а отвратительное чудовище. Мужчина не выказал перед ним ни страха, ни вообще каких-либо эмоций. Он стряхнул кровь с лезвия и вложил его в ножны, наблюдая, как от остывающего трупа поднимается белый пар.

В Эдо, где по ночам духи толпами разгуливали по улицам, ходил слух о Хранителе-яся, который охотился на местных демонов. И слух этот был не беспочвенным.

Мужчину звали Дзинъя. Он был необычным ронином, который, как утверждали слухи, мог сразить демона одним ударом. Сегодняшней ночью, как и многими другими, он услышал мимолетный слух о появлении демона и быстро с ним расправился. Картина финала была ему до боли знакома.

—Ох, какая изящная сцена предстала моим глазам.

Однако необычной эту ночь сделало присутствие странной женщины. Несмотря на то что она стала свидетельницей жуткой кончины твари, лежавшей перед Дзинъей, на ее лице играла манящая, кокетливая улыбка.

—Это почему же? — спросил он.

—Демон под дождем, и меч, сверкающий прекрасным полумесяцем, словно луна. Что же это, если не изящество?

Он резко повернулся к ней, но она не съежилась под его взглядом. На ней было рваное одеяние, которое, очевидно, и новым-то было никудышным. Ее промокшее от дождя тело было пугающе худым, а кожа — болезненно-бледной. На вид она была на год или два старше Нацу и держалась с видом женщины, зарабатывающей на жизнь соблазнением мужчин.

—Ты уличная женщина?

—Так и есть. Сегодня с клиентами не везет, вот я и решила переместиться на этот берег реки. И рада, что так сделала, ведь мне удалось увидеть нечто весьма приятное.

Уличная женщина — это проститутка, которая ищет клиентов на улицах. В отличие от своих «коллег», ойран, живших в роскоши в квартале красных фонарей Ёсивара, уличные женщины были низшим классом проституток, прозябавших в нищете и дешево продававших свое тело. Поскольку большинство из них не могли позволить себе косметику или приличную одежду, а у многих пожилых кожа была покрыта изъянами, они работали только по ночам, когда темнота скрывала их внешность.

Та, что стояла сейчас перед Дзинъей, имела бедный, растрепанный вид, как и у других уличных женщин, которых он видел прежде. Лицо ее было красивым, хотя и не ослепительно. Примечательно, что у нее отсутствовал усталый вид, свойственный многим в ее ремесле, и она не говорила тем самоуничижительным, заискивающим тоном, который часто использовали те, кто пытался заманить клиентов.

—Раз уж мы здесь, не хочешь купить немного моего времени? — спросила она.

—Пожалуй, откажусь. Если это все, я пойду.

«Что за странная женщина», — подумал Дзинъя, но больше о ней не размышлял. Красивая уличная женщина — редкость, да, но ничего особо интересного для него. Встреча с Офуу и остальными изменила его, но не настолько, чтобы он вдруг захотел купить себе спутницу на ночь.

Однако то, что она сказала, когда он собрался уходить, заставило его замереть на месте.

—Ах, какая жалость. Хотя, должна сказать, я немного удивлена. Я думала, что хваленый Хранитель-яся будет выглядеть более грозно, а у него, оказывается, потерянный вид брошенного ребенка.

Она смотрела на него не со страхом, который обычно испытывали люди, видевшие, как он убивает демона, а с весельем. Однако ее слова его не задели — она была права. «Человек, ради чего ты владеешь своим мечом?» Даже сейчас у него все еще не было ответа на этот вопрос, заданный ему давным-давно. Если эта женщина говорит, что у него потерянный вид, значит, так оно и есть.

—Почему ты так говоришь? — спросил он.

—Когда долго работаешь в моем деле, начинаешь хорошо разбираться в мужчинах, — сказала она с манящей улыбкой. — Обычно я стараюсь не указывать на подобные вещи, но у меня сложилось впечатление, что вы не из тех, кто станет из-за этого поднимать шум.

Она прочитала Дзинъю как открытую книгу. Он думал, что, оставив юность далеко позади, научился лучше скрывать свое истинное «я», но она видела его насквозь, будто это было сущим пустяком. Его лицо оставалось бесстрастным, но внутри шевельнулось беспокойство.

Словно уловив его дискомфорт, уличная женщина уклончиво пожала плечами.