Глава 2

Лимон обожала гулять. Это было одно из ее самых любимых занятий. Вокруг было столько запахов, новых и интересных, и звуков – тоже новых и интересных. А благодаря очкам она могла видеть столько разных цветов! Конечно, путь до Уиллборги не был чем-то особенным. Она проделывала его много раз, но это не значило, что им нельзя насладиться. К тому же в этот раз она была совсем одна, так что могла наконец разведать, чем это так пахнет из-за деревьев у моста через ручей.

Там кто-то жил, и ей отчаянно хотелось узнать кто. Запах был таким знакомым; она знала, что уже встречала его раньше, но никак не могла вспомнить, чей он. Сегодня настал день это выяснить.

Лимон продолжала движение в сторону солнца, а если она немного петляла по пути – что ж, это законное право любой собаки. Она доставит настойки в город сегодня, как только разберется с этим запахом. Чем ближе она подходила к деревьям, тем сильнее он становился. Если бы она не знала точно, то сказала бы, что там живет другой зверь.

Пройдя несколько сотен футов в глубь леса, она нашла его – некто поменьше нее, с очень резким запахом. Существо было пушистым и четырехногим, совсем как она сама, но вряд ли разумным. Тем не менее вежливость требовала убедиться в этом. — Привет, — сказала она, используя голосовой амулет, чтобы усилить звук.

Зверек посмотрел на нее и попятился. Он развернулся, явив густые белые полосы на меху, задрал задние лапы и прицелился. Лимон испуганно тявкнула и бросилась прочь. Теперь-то она вспомнила, что это за запах! С ней такое уже случалось, и повторять опыт не хотелось совершенно.

Только благодаря тому, что она была уже в двадцати футах, когда пустилась наутек, Лимон удалось избежать струи. Сообразив на ходу, она спряталась за дерево, прежде чем окончательно убежать. Вонь мускуса заполнила воздух, заставив Лимон расчихаться, а амулеты на ошейнике – зазвенеть, но она была достаточно далеко, чтобы избежать худшего.

—Скунсы такие грубияны! — Пожаловалась она неведомо кому. Пахли они интересно, но потом пускали струю, и этот запах был настолько удушающим, что в прошлый раз она неделю ничего другого не чувствовала. К тому же Хогарт даже не пускал ее обратно в башню, пока не состряпал специальное зелье для ванны, чтобы нейтрализовать вонь.

Полночь потом подтрунивала над ней три месяца. Глупая кошка. Когда-нибудь Лимон придумает, как сделать зелье с таким же запахом, и выльет его на Полночь, пока та спит. Тогда настанет очередь кошки спать на улице три дня, а потом долго отмываться, о чем Полночь, несомненно, будет сокрушаться и вопить всё это время.

Язык Лимон вывалился набок, а хвост неистово завилял: она предавалась мечтам о мести фамильяру хозяина за все ее ехидные замечания и за то, что та наябедничала на Лимон, когда та стащила пару лишних сосисок к ужину. И за тот другой раз, когда она стащила пару лишних сосисок к ужину. Да вообще за каждый раз, когда ей хотелось добавки! Полночь это совершенно не касалось – сколько сосисок ест Лимон.

Кстати о птичках: Лимон остановилась, чтобы выудить сосиску из сумки и проглотить ее. Горячими они были вкуснее, но и холодными сошли. Единственное, что было лучше сосисок, – это бекон, но его сейчас не было. К тому же холодным он не такой вкусный, а Лимон была не самым великим поваром. Она даже не подумала взять какие-нибудь инструменты с кухни.

Лимон моргнула и огляделась. Ничего знакомого вокруг не было, зато хватало странных ароматов, которые она не узнавала. Каким-то образом, сама того не заметив, она забрела в лесную глушь и заблудилась. Она уже прямо слышала смех Полночи. Пожалуй, когда она будет рассказывать Хогарту о своем путешествии, эту часть она просто опустит.

Ничего не оставалось, кроме как прижать нос к земле и искать знакомый след. Это был единственный способ ориентироваться, когда она терялась – не то чтобы это случалось часто. В конце концов, она всегда добиралась до цели. Это было главное.

Вскоре она всё же наткнулась на знакомый запах. Поблизости были люди, трое. Один пах чернилами, кожей и кровью, другой – грязью и коровьим навозом, а третий – кашей и свечным воском. Совершенно точно деревенские. Лимон нужно было просто найти их, и они выведут ее обратно к Уиллборги.

Найти людей по следу было несложно. С этим справился бы любой щенок, а она была далеко не щенком. Она была самой умной и самой лучшей девочкой на свете. Хозяин сам так сказал. Лимон пошла по следу сквозь деревья и вскоре наткнулась на троих людей, которых искала.

Как и следовало ожидать, это были дети. Теперь, когда она подошла ближе, от них действительно веяло этим специфическим «детским запахом». Всё же это было лучше, чем ничего, поэтому Лимон приблизилась, дружелюбно помахивая хвостом, и сказала:

—Всем привет.

—Кто здесь? — Вскрикнул один из детей, и все трое теснее прижались друг к другу.

—Привет. Я Лимон, — сказала она, выбираясь из-под куста, преграждавшего ей путь. Она хорошенько отряхнулась от земли и подошла к детям.

—Собака? Говорящая собака! — Взвизгнул пацан, пахнущий навозом.

—Это собака чародея, — сказал тот, от которого пахло едой. — Я видел ее пару месяцев назад, когда он приходил в гости. Мама велела ее не беспокоить.

—Ты можешь позвать чародея? — Спросил Лимон последний ребенок. Все они были совсем юными, насколько могла судить Лимон, а от девочки пахло кровью. Лимон присмотрелась и увидела на ее ноге рваные раны, частично прикрытые обрывком ткани, который кто-то повязал сверху; раны всё еще кровоточили.

—Мастера Хогарта сейчас нет дома, — ответила Лимон. — Вам нужна помощь?

—Только не от глупой собаки, — буркнул «еда-пацан». — Как ты вообще поможешь, ну, кроме того, что болтать умеешь?

—Заткнись, Лони, — осадил его «навоз-пацан». — От собак куча пользы! А уж от собаки чародея — и подавно. У нее даже имя есть.

—Я девочка, — поправила Лимон. — А не «оно».

—Ой, прости, — извинился пацан.

—Ну же, ребята, давайте не сейчас. Мы же тут все погибнем, если останемся.

—Тут бродит огромная злющая кошка, — объяснил «навоз-пацан» Лимон. — Она цапнула Шу за ногу, и теперь та не может идти. Поможешь?

—Возможно.

Ее амулет пера идеально подошел бы для раненой девочки, но он работал только будучи прикрепленным к ошейнику, и только для самой Лимон. Был способ заставить его работать, но только если… Лимон огляделась и заметила то, что нужно.

—Принеси вон ту палку, — скомандовала она. Пацан-еда странно на нее посмотрел, но послушался. Тем временем Лимон достала из сумки амулет пера и заменила им амулет поводка. В ближайшее время ходить ей всё равно не придется.

Когда пацан вернулся с палкой, она зажала один конец в зубах и произнесла через голосовой амулет:

—Так. Хватайся за мой ошейник и держись крепче. А теперь — вверх, раз, два, три.

Левитация и сама по себе была делом непростым, а уж с ребенком на прицепе – и подавно. Но Лимон подняла себя и раненую девочку на фут в воздух, а затем мотнула палкой в сторону пацана-еды. — Хватай за другой конец и тяни.

Опешив, пацан сделал как велено. Лимон почувствовала, как в горле невольно зарождается рычание, и она задвигала палкой туда-сюда, виляя хвостом. Пацан-еда чуть было не отпустил палку прямо там, но «навоз-пацан» зыркнул на него, и вместе они медленно побрели сквозь лес.

—Спасибо, — прошептала раненая девочка, крепко обхватив шею Лимон. Та повернула голову и ободряюще лизнула ее в щеку.

—Я Андор, — представился «навоз-пацан». — А этот олух — Лони. Девочку, которую ты несешь, зовут Шу.

Люди придавали именам большое значение, хотя Лимон никогда не понимала почему. Запахи запомнить куда проще. Она всегда старалась их помнить, потому что люди злились, если она забывала, и всегда откликалась, когда кто-то произносил ее имя. — Андор, Лони, Шу. Поняла.

У Лимон почти не оставалось сил на болтовню – всё внимание уходило на удержание заклинания левитации с таким лишним весом. Она надеялась, что они не слишком далеко от Уиллборги, иначе им придется часто отдыхать, а у нее сегодня были и другие дела, важные дела – например, выручить хозяина!

—Мы здесь нашли кошку, — сказал Лони, указывая на сломанную палку на земле. Один ее конец был заточен чем-то вроде ножа, но острие отломилось. Пятна крови окрасили листву неподалеку, и Лимон почуяла в воздухе кошачью вонь. Она была как у Полночи, только в разы усиленная мускусом и агрессией.

—Я же говорила, это пума, — вставила Шу.

—Но гор здесь рядом нет! — Возразил Лони.

—Не я название придумала! Но это она и есть.

—Эй, ребят, — окликнул Андор. — Идем дальше.

—Не указывай мне! — Огрызнулся Лони.

Лимон вздохнула и, наперекор всем инстинктам, выпустила палку. Она и Шу плавно опустились на землю. — Что-то не так? — Спросила Шу.

Нос Лимон дернулся, она повела головой, прислушиваясь к лесу. — За меня, живо, — приказала она троице детей.

Точное местоположение определить было трудно из-за запаха крови в воздухе – и человеческой, и кошачьей. Поверх этого накладывались запахи мочи, пота, страха и какой-то будоражащий, отвлекающий аромат от ботинка «навоз-пацана». Но где-то за всем этим она чуяла ее присутствие, слышала шорох листвы.

Наверху скрипнула ветка, и все трое людей задрали головы. Лимон смотреть не нужно было – она и так знала. Пума притаилась над ними, готовясь прыгнуть. Это было ее ошибкой, если она думала, что Лимон позволит ей съесть кого-то из детей.

—Уши зажмите, — велела она. Затем подняла голову, посмотрела пуме прямо в глаза и открыла пасть, чтобы издать свой Лай.