Том 2. Глава 31
Наступил рассвет первой недели мая, а перед резиденцией Клайн по-прежнему толпились репортёры, не желавшие уходить.
Сегодня тоже ночуем здесь?
И ты? Прости, дружище, но сегодня уступи мне. Прошлую статью первым урвал «Информационный ежедневник». Никакой профессиональной этики!
Какая к чёрту этика в нашем деле? Сенсация достаётся тому, кто напишет первым!
Стоило газетам опубликовать статью о чете герцогов Левантес, как месячный тираж расходился за один день. Жаждущие сенсаций репортёры, прихватив с собой фотографов, прятались в окрестностях резиденции Клайн.
Но среди них определённо были и те, у кого имелась другая цель. Приземистый репортёр с пивным животом откровенно заглядывал в полуоткрытое окно.
«Необязательно даже снимать их в постели. Достаточно хотя бы одного кадра Лорены Левантес».
Самая красивая женщина Вессена. Её фотографии были ходовым товаром не только среди женщин, но и среди изголодавшихся «самцов». До сих пор дом герцогов строго пресекал любое бесконтрольное распространение её фотографий в народе, но сейчас, когда супруги жили раздельно, у них появился шанс.
«Подойдёт даже отражение в стекле. А если в ночной рубашке
Одна фотография герцогини могла стоить годовой зарплаты. А чем откровеннее будет снимок, тем больше заплатят.
Губы репортёра, погружённого в извращённые фантазии, скривились в гнусной усмешке.
«Если перелезть через ограду, можно будет подобраться к окну ещё ближе». Мужчина, раздувая ноздри, начал оглядываться в поисках опоры. В этот момент на его лысую макушку упала чья-то тень.
Не подвинетесь?
Он рефлекторно вскинул подбородок, и первое, что бросилось ему в глаза, — небрежно распахнутый воротник мужской рубашки. Репортёр ахнул, узнав стоявшего перед ним.
Красивый мужчина, чьи растрёпанные волосы, казалось, были раскиданы по воле самого Бога под самым идеальным углом. Он не ошибся.
Репортёр начал икать.
М-маркиз, ваша светлость. Кхы!
Взгляд мужчины стал колючим.
А вы, я смотрю, во всех смыслах человек бесцеремонный.
Репортёр, поняв, что допустил оплошность в обращении, тут же захлопнул рот.
Официального титула, как к нему обращаться, не было, поэтому его и звали «маркизом», но если кто-то осмеливался в его присутствии назвать его «ваша светлость», хорошего мог не ждать. Он ненавидел этот титул.
До сих пор ходила известная история о том, как несколько лет назад он холодно отрезал принцу Давиду, что если тот собирается называть его «этим чёртовым титулом», то пусть лучше зовёт по имени. Но многие ли в Мотреле могли запросто обратиться к нему по имени?
Микелло Эрбатос Рейес де Перрейра. Известный любитель выпить и покурить, он прослыл главным повесой Мотрела не из-за грязных связей. Его личная жизнь и отношения с женщинами были куда чище, чем другая его сторона. Например, его характер.
История о том, как он в «Альбораде» безжалостно отходил пьяного дебошира бутылкой из-под виски по голове, была раза в два известнее предыдущей.
Разве это вежливо
Ледяной голос обрушился на макушку напрягшегося репортёра. Невозможно было понять, упрёк это или слова в пустоту.
Сталкер? Может, в полицию позвонить?
Н-нет, что вы…
Уйдёте сами или вас вышвырнуть? Господин репортёр.
Ах, нет-нет. Прошу прощения.
Похоже, шум снаружи проник сквозь открытое окно. Из-за плотно закрытой двери резиденции донёсся звук отпираемого замка.
Дверь приоткрылась на ладонь, и оттуда донёсся спокойный женский голос:
Маркиз?
Не выходите, Лорена,
Приземистый репортёр почувствовал себя немного обиженным. «Она тоже назвала его „маркизом“, так почему на меня?!»
Он уже было поспешно собрал свои вещи и повернулся, чтобы уйти, как на его шею легла тяжёлая рука.
Визитку оставьте.
Ай!
На мгновение ему показалось, что его душат. В панике репортёр торопливо похлопал себя по пиджаку и достал визитку. Микелло, проверив название газеты, должность и имя, удовлетворённо произнёс:
Буду следить за вашими статьями.
«Если, конечно, ты сможешь их писать». Микелло по-дружески похлопал его по пухлому плечу. Это означало, что он может убираться.
Лорена, встретившая его впервые за три дня, выглядела очень виноватой.
Простите. В последнее время всё больше репортёров ночует у дома.
Микелло оглядел помещение. Резиденция Клайн была небольшим трёхэтажным домом. Обои и плитка, украшавшие интерьер, выглядели экзотично.
Микелло вдруг отчётливо осознал, что она не из Вессена. Он как-то упустил это из виду, потому что женщина говорила на безупречном вессенском, особенно на том его диалекте, что был присущ высшему свету Мотрела.
Я тут вошёл и не заметил охраны.
Ах, у них дежурство до полуночи. А с рассвета до утра они патрулируют по одному, по очереди.
«И этого, по-твоему, достаточно?»
Микелло нахмурился, садясь на диван, куда она ему указала.
Вам следовало заявить на них. Они прикрываются благовидным предлогом «сбора информации», но кто знает, какие грязные фантазии у них на уме.
Это точно, — Но в то же время, это очень благодарные люди, которые пляшут под мою дудку. Каждая строчка, написанная ими в порыве фантазии и преувеличения, играет мне на руку.
Вы точно поняли, что я имею в виду, сеньора?
Да?
Я имел в виду, что одинокая женщина
А.
Особенно если она живёт одна, красива, наивна, да ещё и начисто лишена бдительности.
К тому же, финансовый квартал, где располагалась резиденция Клайн, находился всего в паре кварталов от злачной улицы Дельгадо. Это был нежилой район, так что за безопасность здесь ручаться было трудно.
Не спускайте с рук ублюдкам, которые преследуют вас до самого дома. И увеличьте охрану. Двух-трёх человек катастрофически мало.
Спасибо за совет. Я приму к сведению.
«Только по лицу не скажешь, что ты приняла к сведению». Микелло пристально посмотрел на женщину, которая лишь на словах соглашалась с ним.
Пригласив его сесть, Лорена устроилась на диване напротив.
Я не поблагодарила вас вовремя. Спасибо, что приехали в столь поздний час, маркиз.
Она учтиво склонила голову. Куда подевалась та дерзкая женщина, что три дня назад ворвалась в «Альбораду»? Перед ним сидела леди в скромном платье, застёгнутом до самого воротника. Воплощение той самой элегантной герцогини, которую неустанно восхваляло и которой так же неустанно завидовало всё светское общество Вессена.
Спасибо за фотографию. Она отлично получилась.
Между диванами стоял широкий стол. Из носика чайника на нём шёл пар, а на аккуратных тарелках, учитывая поздний час, лежали мягкие фрукты, не отягчающие желудок, и несолёные орехи.
Безупречный приём. Однако для встречи мужчины, который три дня назад стал её «любовником», это было слишком… как бы сказать…
Слишком вежливо. Слишком официально.
«Сама соблазнила, а теперь выстраивает границы. Ну и дрянь». Его охватило детское чувство обиды.
Рад, что вам понравилось. Я долго думал, какой кадр выбрать.
Каждый уголок отеля «Альборада» был напичкан глазами и ушами Микелло. Он сам обустроил это место так, чтобы мог получить всё, что захочет, лишь протянув руку. Мраморные статуи, расставленные через равные промежутки в коридорах, служащие, бармены, уборщики — все они были его людьми.
«Альборада» была маленьким королевством Микелло Эрбатоса. И то, что их сфотографировали, и то, что снимок был изъят,
Лорена вежливо восхитилась:
Вот как. Выглядело очень реалистично. Вы потрудились.
И это всё?
Да? Эм… Нужно сказать что-то ещё?
…
Ах, хотя фотография и вышла удачно, вживую вы выглядите гораздо… эффектнее.
Достаточно. Не нужно мне этих дежурных комплиментов.
Но я искренне…
«Да всё не о том». Микелло оставил попытки вытянуть из неё слова, которые хотел услышать.
Похоже, эта женщина, увидев такую откровенную фотографию, не испытала ровным счётом ничего. А вот он, зачинщик всего этого, получив отпечатанный снимок, на какое-то время лишился дара речи.
Хватит об этом. Давайте к делу. Всё равно между нами, похоже, только дела и могут быть.
Он намеренно сделал ударение на последних словах, но Лорена лишь выпрямилась, как прилежная ученица, готовая слушать. В её ясных зелёных глазах горел нешуточный энтузиазм.
Сегодня они встретились, чтобы обсудить дальнейшие планы. Микелло, подавив нежелание, постучал костяшками пальцев по подлокотнику дивана.
Местом для встреч отныне будет здесь. Резиденция Клайн.
А разве не будет больше шума, если я буду приезжать в «Альбораду»?
Её план, который она, должно быть, считала гениальным, был тут же отвергнут.
Я же сказал, нет. Я ясно отказал вам в письме.
Но мне неудобно каждый раз заставлять вас приезжать сюда… И мне кажется, мой приезд в отель вызовет больший ажиотаж.
Лорена никак не могла отказаться от этой идеи. Микелло видел, что она прекрасно осознаёт, какие слухи о ней ходят. В этом-то и была проблема.
Он и раньше это замечал: женщина вела себя так, словно ей некуда было отступать.
Такие глаза обычно бывают у людей, поставивших всё на кон в одной игре. Глаза, полные ярости, не видящие запасных вариантов и не думающие о последствиях. Глаза человека, которому плевать, что с ним будет.
Тот, кто несётся только к цели, не может остановиться. А потом он бросается на эту цель всем телом и разлетается на мелкие осколки.
Микелло видел таких немало.