Том 1 · Глава 63. Зима и подарки (2)
Вернувшись в комнату, чтобы быстро подготовиться к прогулке, Элик взял аккуратно сложенный на кровати меховой плащ.
«Буду мяться
Он считал, что неплохо знает себя.
Хотел выбрать подходящий момент для подарка, а в итоге явился в библиотеку, принялся читать и уснул. Если и дальше тянуть, он снова лишь опозорится.
Нет уж.
Просто накинет плащ ей на плечи, когда они выйдут.
С этой мыслью Элик спустился вниз.
У входа Тирия как раз застёгивала старый меховой плащ. Её взгляд задержался на свёртке у него в руках.
Вы тоже заказали себе новый? Хорошее решение. Зимы в Уибине холодные.
Она даже не подумала, что это может быть подарком, и почему-то это немного задело.
Пойдём?
Дверь открылась.
Свежевыпавший снег лежал ровным белым покрывалом. Только Тирия в чёрном выделялась на нём. В такой одежде Элик отыскал бы её где угодно посреди зимы.
Он отбросил ненужные мысли.
Тирия.
Элик встал перед ней.
Пару вдохов молча собирался с духом, выпуская в морозный воздух белый пар, а затем произнёс:
Этот плащ не для меня.
Что?
Постойте.
Он развернул обновку.
На глаз длина подходила идеально. Сняв с неё старый плащ, Элик увидел под тяжёлым мехом хрупкое тело. Тирия вздрогнула от холода.
Стараясь не показать, как торопится, он набросил новый плащ ей на плечи.
Вы носили тот семь… Нет, год уже сменился. Семь лет. Я заметил и подумал, что пора заменить.
Он завязал шнурок у горла бантом, не решаясь смотреть ей в лицо.
Просто подарок. Без особой причины. Мне захотелось вам его подарить.
Слова путались.
Наконец Элик поднял голову.
Она выглядела удивлённой. Несомненно, происходящее застало её врасплох.
Он чуть улыбнулся.
Смешно. Дело оказалось таким простым, а он столько мучился.
На душе сразу стало легче.
Примете?
Тирия провела ладонью по меху.
Двигалась она рассеянно. Сначала посмотрела на густую опушку, затем на Элика, потом снова на бант, который он завязал.
Кончик её носа покраснел.
Хотелось верить, что не только от холода.
Губы дрогнули.
Это… подарок?
Да. Подарок.
Так неожиданно…
Для подарка ведь не обязательно нужна причина.
Поэтому, пожалуйста, не спрашивайте.
Не задавайте вопрос, на который он не сможет нормально ответить.
Мольба, видимо, дошла до неё: больше Тирия ничего не спросила.
Уголки её губ едва заметно дрогнули. Это не было ни улыбкой, ни гримасой — что-то удивительно тонкое между ними.
Спасибо.
Тогда пойдём?
Элик накинул на себя её старый плащ.
Тот заканчивался выше икр и был ему короток, но холода он почти не чувствовал. В ткани сохранилось тепло Тирии. И её запах.
Будто она обнимала его.
Совсем немного это напоминало ночь в столице, когда они спали в одной постели. Только сейчас внутри щекотало сильнее.
Пойдём.
Элик естественно протянул руку.
Тирия сегодня сжала её особенно крепко и спрятала лицо в пышном меху.
Хрусть.
Снег под ногами звучал тихо, почти как её голос.
Трудно было поверить, что ещё утром бушевала метель.
Ветер стих. В саду, вдали от деревни, не было ни слуг, ни прохожих, и тишина казалась такой полной, будто в мире остались только они двое.
Тирия всё время трогала бант.
Осторожно, словно боялась развязать узел, сделанный Эликом. К счастью, он, как человек не слишком деликатный, затянул его крепко, и шнурок не поддавался.
Она украдкой посмотрела на мужа.
Тот глядел куда-то вдаль. Изо рта длинной струёй уходил пар. Трость глубоко проваливалась в снег, оставляя рядом со следами ног отдельную цепочку отметин.
Это был первый раз.
Он многое ей дал — такое, чего нельзя увидеть глазами. Но подарок, который можно было держать в руках, Тирия получила от него впервые.
Ощущение оказалось совсем иным.
Всего лишь плащ из шкуры магического зверя, а казался драгоценностью.
Сердце переполняла нежность. По-глупому хотелось, чтобы зима никогда не кончалась.
Выбирая между погодой, необходимой для урожая Уибина, и возможностью носить этот плащ, она мысленно предпочла второе.
Наверное, даже через десять лет — и ещё через десять — не сможет его выбросить.
Собственные мысли смутили её, и Тирия тихо вздохнула.
Тут Элик спросил:
Не тяжёлый?
Он поправил на себе её старый плащ.
Только теперь понял, насколько он весит. Довольно тяжёлый.
Тирия покачала головой.
Новый легче. Намного легче прежнего.
Тогда хорошо.
Разговор оборвался.
Так бывало часто. Общих тем у них было немного, поэтому тишина порой становилась неловкой.
Но сегодня молчание не давило.
Наверное, потому что ей было тепло.
Сон окончательно прошёл?
Холод помог. И всё же ещё раз простите за библиотеку. Я взял и уснул.
Не за что извиняться.
Напротив, извиняться следовало ей.
Тирия вспомнила, что делала, пока его голова лежала у неё на коленях, и почувствовала, как запылало лицо.
Она осторожно тыкала его в щёку, трогала мочку уха и проводила указательным пальцем по губам — совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить.
От этих воспоминаний стало не по себе. Будто она была какой-то извращённой и коварной женщиной.
Когда Элик резко открыл глаза, Тирия испугалась, что её поймали.
Но по его реакции, похоже, он ничего не заметил.
Хорошо.
Нужно сменить тему.
Слишком стыдно.
Как колено?
Тирия выбрала привычный вопрос.
Элик тихо рассмеялся.
Понемногу проходит. Видимо, время и правда лечит. Ещё месяц
Главное
Спасибо, что беспокоитесь.
Они ещё немного поговорили ни о чём, когда издалека донеслось тяжёлое мужское дыхание.
Ха! Ха!
Следом раздался окрик:
Тише! Двигайся бесшумно, будто скользишь!
Они посмотрели в сторону здания, отданного ордену.
Похоже, тренируются.
Элик не ответил.
На лице у него появилось совершенно несвойственное выражение — смесь усталости и недоумения.
Тирия ещё пыталась понять, что это значит, когда голоса приблизились.
Ха! Ха!
Хорошо! Вот так!
Есть! Ха!
Из-за здания вышли двое.
Командир Ордена Снежной Тени Дайнен и оруженосец Берон.
Берон шёл гусиным шагом, присев на корточки, а Дайнен шагал рядом с прутом в руке.
Они заметили Элика и Тирию.
Берон мгновенно вскочил и радостно закричал:
Господин! Госпожа!
Дайнен рядом с ним икнул.
Элик спросил:
Что вы, собственно, делаете?
Командир учит меня бесшумной рыцарской поступи! Верно, командир?!
Тирия задумалась.
Как рыцари связаны с бесшумностью?
Она не понимала.
Постарайтесь вести себя тише,
Дайнен тут же рухнул на колени прямо в снег.
С такой силой, что вместо мягкого шороха раздался глухой удар.
Будет исполнено!
И без этого возгласа.
Есть!
Похоже, Дайнен боялся Элика.
Тирия не могла понять почему. Что страшного могло быть в таком непосредственном и озорном человеке?
Их взгляды встретились.
Дайнен склонил голову.
Тирия сказала:
Даже в такой холод вы продолжаете тренироваться. Спасибо за усердие. Не переутомляйтесь, потом зайдите погреться. Я распоряжусь подать к ужину мясо
Рыцари, кажется, ели вдвое больше обычных людей.
Она лишь вспомнила об этом, но Дайнен вдруг вскинул голову.
В глазах у него стояли слёзы.
Г-госпожа…
В голосе прозвучало такое горячее чувство, что Тирии стало немного не по себе. Она невольно придвинулась ближе к Элику.
Дайнен, не обращая внимания, провозгласил:
Буду верно служить вам до самой смерти!
Тирия от неожиданности икнула.
Элик фыркнул от смеха.
Смутившись, она произнесла:
Пойдёмте в другое место. Не будем мешать.
Хорошо. А вы, как госпожа сказала, не переусердствуйте и возвращайтесь в тепло.
Есть!
Милость госпожи навеки запечатлена в наших тел…
Не надо ничего запечатлевать. Звучит жутковато. Даже очень.
Элик, всегда суровый с рыцарями, оборвал его и ушёл вместе с Тирией.
Она не знала, что её маленькая доброта глубоко тронула Даналя.
И что подарила ему важное открытие.
«А-а. Значит, перед женой Каша ведёт себя смирно!»
Даналь решил: если завоевать расположение госпожи, Каша уже не сможет просто так приставить клинок к его горлу.
У него появилась цель.
Стать самым преданным псом Тирии Портмен.
Через несколько дней Элик снова оказался в библиотеке.
Причина была проста. После последних событий он действительно понял, что ему не помешает читать.
В душе хотелось перелистывать сложные книги по этикету и мгновенно запоминать всё написанное, но стоял он всё же у полки с лёгким чтением.
Тирия посоветовала сначала хотя бы привыкнуть к книгам.
Один том привлёк его внимание.
М-м, это…
Коричневая обложка, на ней жёлтыми буквами название: «Любовь слепца».
Элик усмехнулся.
Книга была знакомой и напомнила ему старую историю.
Это случилось в годы, когда он скитался по полям сражений.
Элбус тогда совсем недавно потерял возможность ходить. Именно в тот период они особенно сблизились.
В тот день Элбус сидел посреди залитого солнцем сада, читал книгу и едва заметно улыбался.
Что читаешь?
А, ты пришёл.
Он закрыл том, и Элик увидел название: «Любовь слепца».
По нему книга казалась обычным любовным романом — куда проще тех трактатов о достоинстве и воспитании, которые Элбус обычно предпочитал.
Не думал, что ты читаешь такое.
А почему нет?
Ты ведь всегда выбирал сложные книги. И постоянно твердил, что чтение существует ради учёбы.
Мудрец найдёт урок даже в придорожном камне.
Тебе только дай поговорить.
Элбус лишь рассмеялся над насмешкой.
Элик спросил:
И чему тебя научил роман, который по одному названию кажется любовным?
Людям.
Людям?
Их жалким слабостям.
Он коротко пересказал сюжет.
Слепого мальчика продали красивой юной аристократке как игрушку. Та полюбила его, потому что он первым заметил не внешность, а её внутренний мир. Они тайно встречались, но были раскрыты и вместе покончили с собой.
Тогда Элик отозвался просто:
Глупая история.
Неужели? Роман очень популярен.
Тема и так очевидна: любовь, преодолевшая сословные различия. Люди получают удовольствие от того, что могло бы случиться в жизни, но никогда не случится.
В те годы он был особенно озлоблен.
Наверное, всё ещё не вышел из подросткового возраста. На всё смотрел криво и чувствовал себя лучше, только унижая других.
Элбус без колебаний отверг его слова:
Нет.
Необычно твёрдый ответ, не оставлявший пространства для спора.
Ты неправильно понял и саму историю, и тех, кто её читает.
Мм?
Это рассказ о зрении.
Элбус провёл ладонью по обложке.
О чувстве, на которое мы полагаемся. И о множестве заблуждений, которые оно рождает.
И что из этого?
Всё просто. Ты слышал, что первое впечатление важнее всего? Оно определяет, как мы воспринимаем человека.
Кажется, слышал.
Эта книга о людях, угодивших в ловушку первого впечатления.
Как всегда, Элбус говорил сложно.
Допустим, несколько человек одинаково поднимут руку и коснутся подбородка. Если человек выглядит величественно, мы назовём бессознательный жест проявлением достоинства. Если соблазнительно — припишем образованность. Если жалко
М-м…
Вот о какой ловушке речь. Пока у нас есть зрение, мы неизбежно покрываем человека слоем собственных представлений. Именно поэтому знать так любит внешнюю роскошь. Они инстинктивно понимают: сначала нужно казаться красивыми.
После долгой речи Элбус пришёл к выводу:
Всё, что видят глаза, может обмануть. Мы всю жизнь окружены этим обманом и потому почти никогда не видим человека настоящим. Вот почему желаем одного.
Чего?
Чтобы кто-то увидел настоящего нас. И чтобы мы сами увидели настоящего другого.
Элик хорошо помнил выражение его лица.
Обычно насмешливый Элбус тогда улыбался почти мечтательно. Взгляд был направлен на неподвижную нижнюю половину тела.
Поэтому книга так хорошо продаётся. Она пробуждает человеческую тоску.
Глупая история.
Но Элик не стал повторять это вслух. Не хотелось разрушать редкое сентиментальное настроение друга.
Вместо этого он сказал:
Не знал, что ты любишь любовные романы.
Элбус слегка покраснел и ответил:
Все мечтают о любви. Даже понимая, что это прекрасный обман, не могут от него отказаться. Человеку нужна связь с другими, а любовь обещает самую полную связь. У тебя разве нет такой женщины?
Кого Элик тогда вспомнил?
Теперь он уже не мог сказать.
Надеюсь, и ты однажды встретишь её.
Смысл слова «и» он понял год спустя.
Элбус Грэм женился.
На Айри Фелгариум — прямой, весёлой женщине, которая всегда говорила, что думает.
Позже Элик узнал, что именно она посоветовала Элбусу «Любовь слепца».
А ещё Элбус рассказал, что Айри сказала ему при первой встрече:
Для калеки вы удивительно легкомысленны. Словно хряк, который задыхается от похоти.
Женщина, способная с первого взгляда увидеть Элбуса Грэма насквозь.
Только тогда Элик понял, почему тот, прежде не способный задержаться рядом ни с кем, решил жениться.
Он был ещё слишком молод, чтобы жить одними воспоминаниями.
Усмехнувшись, Элик вернул «Любовь слепца» на полку.
Но впечатление от книги не исчезло.
Старый разговор породил новый вопрос.
«Всю жизнь быть обманутым зрением…»
Элик посмотрел в окно.
Тирия сидела на корточках перед пустой, покрытой землёй клумбой.
В последнее время она часто там бывала.
Он вышел из библиотеки и подошёл к ней.
Глава рода?
Тирия выглянула снизу.
Элик улыбнулся.
Снова здесь.
Опущенные уголки глаз, золотые, как пшеничное поле, волосы и светло-зелёные глаза цвета молодых ростков.
Изящные черты, хрупкое тело и рождавшаяся из них почти неземная красота.
С виду она казалась человеком далёким и недоступным.
Поэтому Элику всегда было с ней трудно.
Теперь, вспомнив разговор с Элбусом, он попробовал посмотреть иначе.
И почувствовал ещё большее любопытство.
Я думаю, как оформить клумбу.
Какой вы человек — вы, любящая цветы?
Если оставить один спокойный цвет, взгляд не задержится.
Какой вы человек — вы, не любящая однообразия?
Но если сделать её слишком яркой, она не впишется в облик поместья.
И всё же вы цените гармонию.
«Тирия…»
Какой была Тирия Портмен, если убрать её внешность?
Всегда безупречно воспитанная, но во сне удивительно беспокойная.
Радующаяся маленькому подарку.
Боящаяся поездов.
Строгая, когда учит.
И та, кто по глупости десять лет ждала исчезнувшего мужа.
Глава рода?
Я слушаю.
Ничто из этого будто не сочеталось с её обликом.
И всё же не казалось противоречивым.
Был ли это тот самый обман?
Выбор цвета действительно важен.
Элик посмотрел на клумбу.
А что предпочли бы вы?
Жёлтые цветы с зеленью.
Почему?
Потому что это ваши цвета.
Потому что тогда каждый поймёт, кому принадлежит этот сад.
Но такое было слишком неловко произнести.
Они выглядят свежо. Напоминают весну. А иногда
Тирия снова посмотрела на землю.
Долго думала, а затем кивнула.
Тогда подойдут жёлтые цветы с яркой зелёной листвой. Если добавить красных, будет ещё лучше.
Почему красных?
Это сильный цвет. Он привлечёт внимание к клумбе, но не разрушит гармонию.
Она дорожила гармонией, но любила яркость.
Элик узнал о ней ещё кое-что.
Понятно.
На ресницах Тирии осел иней, и холодный блеск сделал её почти нереальной.
Пойдёмте внутрь. Здесь холодно.
Да. На сегодня хватит.
Поднявшись, Тирия сама взяла его за руку и переплела пальцы.
Простите. Из-за меня вам пришлось стоять на морозе.
Ничего.
Он узнал о ней ещё немного. Это уже делало прогулку стоящей.
Элик украдкой посмотрел на Тирию.
Ему хотелось знать, какая она.
О чём думает сейчас.
Если бы он ослеп, как герой той книги, смог бы увидеть её настоящей?
Только тогда исчез бы обман зрения?
Под ногами тихо хрустел снег.
Её ладонь казалась особенно тёплой.