Том 1. Глава 72
Я пропала.
В голове крутилась лишь одна мысль: моя жизнь кончена.
Разумом я понимала, что так нельзя и что нужно успокоить Песиона, но в этот момент меня полностью поглотило осознание того, что я окончательно и бесповоротно пропала.
Причем самым наилучшим, полнейшим, абсолютным образом.
Надо же, в такой момент думать только о том, что всё пропало. Хотелось прикрикнуть на саму себя, приказать взять себя в руки, но в голове крутились лишь панические мысли.
Арелин?
Хочется плакать.
Нет, хочется сбежать.
Нет, просто исчезнуть.
В отличие от моего разума, витающего где-то в космосе, тело всё ещё оставалось здесь, и Песион по-прежнему стоял передо мной.
И это было самым сводящим с ума моментом.
Дыхание сбилось, казалось, вот-вот начнется гипервентиляция. Лицо горело, а щеки залил яркий румянец.
Арелин, что с тобой?
Всё, что раньше я воспринимала как нечто само собой разумеющееся, теперь ощущалось как странный, новый раздражитель.
Его красиво подрагивающие ресницы, прозрачные глаза, направленные только на меня. Даже тонкий аромат, исходящий от него.
Я впала в отчаяние от этого ясного осознания, которое невозможно было отрицать, как бы я ни старалась.
Неужели я Песиона лю... лю...
Черт, это бред.
То есть, конечно, он мне нравится. Нравится, но это была лишь симпатия в человеческом смысле — просто потому, что он хорошо ко мне относится, и я отвечаю тем же.
Э, точно. Наверняка так оно и было.
Ведь никто раньше не относился ко мне с такой теплотой. Я впервые получила такую привязанность. Поэтому я и...
Нет, забудь.
Всё это оправдания и чушь.
Меня охватило отчаяние, хотелось обхватить голову руками и осесть на пол. К счастью, Песион держал меня, так что я не рухнула вниз позорным образом.
В голове звенело, словно меня ударили, уши заложило. Земля уходила из-под ног, чувство реальности ускользало.
Это действительно какой-то абсурд.
Вокруг столько людей, а я вижу только Песиона — разве это нормально?
Арелин, ты правда заболела?
Нет, всё в порядке, просто постой спокойно.
Не похоже, что всё в порядке.
Если ты просто постоишь спокойно, мне станет лучше.
С каких пор? С каких это пор?
Само чувство влюбленности было настолько чуждым и незнакомым, что я не могла понять его, даже пытаясь осмыслить.
Всю мою жизнь до этого момента занимала мама, и для других людей там просто не было места. Даже когда мама бросила меня и ушла, ничего не изменилось.
Даже сейчас, после перерождения и возвращения воспоминаний о прошлой жизни. Честно говоря, я всё ещё не выбралась из тени матери.
Внутри меня по-прежнему жила та маленькая девочка, застрявшая в прошлом, которая не выросла ни на дюйм и всё так же тосковала, любила и жаждала тепла.
Возможно, я никогда не смогу от этого избавиться.
Но это...
Это ведь совсем другое, правда?
Нравится? Не может быть. Это ложь, да? Серьезно? Я, Песиона, лю... лю... черт возьми, да разве такое возможно?
Меня пугало это странное волнение, и я сама себе казалась странной, не в силах успокоиться.
Почему я не могу сохранять спокойствие? Почему не могу прийти в себя? Почему? Из-за чего?
Бешеный ритм сердца казался мне чужим.
Как будто это не я.
Отчаяние, словно я снова стала маленьким ребенком, подступало к горлу, грозя слезами.
А.
Похоже, Песион был в таком же замешательстве. Его выражение лица, когда он смотрел на меня, становилось всё серьезнее.
Арелин. Посмотри на меня.
На что там смотреть, придурок.
Песион чувствовал, что с Арелин происходит что-то не то.
Неужели всё из-за того, что только что произошло?
Вспомнив аристократов, которые исподтишка сыпали колкостями в адрес Арелин, он сжал губы от гнева, но затем снова сосредоточился на ней.
М? Арелин. Посмотри на меня.
Она была не похожа на себя. Её глаза, глядящие на него, слишком сильно дрожали.
Арелин, которая обычно была спокойной и невозмутимой, если не считать тренировок, впервые так сильно волновалась.
«Это из-за Великого герцога Хальберна?»
Понимая, что она так реагирует, потому что этот мужчина — ее настоящий отец, он всё равно нахмурился, чувствуя глудое раздражение.
В то же время, глядя на её наполненные слезами глаза, такие прозрачные и красивые, Песион на мгновение потерял дар речи.
В её розовых глазах, где только что промелькнуло и исчезло сложное, нечитаемое чувство, вновь появился фокус.
Я в порядке.
Совсем не похоже, что ты в порядке.
Нет, правда, всё хорошо.
Арелин пробормотала это, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. Песион помрачнел.
Ему показалось, что Арелин с самого начала пытается оттолкнуть его, и это испортило ему настроение.
«Так нельзя».
Нужно вести себя хорошо, иначе она может меня возненавидеть.
Песион, который уже понял, что перед Арелин он абсолютно беспомощен, старался вести себя как можно более безобидно и сдержанно.
Чем больше он нервничал, тем меньше становилось его терпение; он чувствовал, что сходит с ума, но пока всё было в порядке. Пока что.
А.
Поддерживая бледную, готовую вот-вот упасть Арелин, Песион чувствовал, как его терпение окончательно иссякает.
Может, немедленно вызвать императорского лекаря? Или отправить её домой?
Пока мысли путались, единственным четким чувством оставалось желание не отпускать её руку.
Я хочу быть с ней.
Я с таким трудом ждал целую неделю, чтобы увидеть её, и не хотел отпускать вот так.
Тем более в такой ситуации и таким образом.
...Почему ты так смотришь?
А как я смотрю?
Арелин смотрела на него так, будто хотела плакать и отдалиться, но при этом не могла отпустить Песиона. Она даже не подозревала, что именно это сводит его с ума.
«Почему она так себя ведет?»
Песион пожалел о своем решении.
В дни, когда вокруг много посторонних, к ней приковано больше внимания, поэтому он намеренно держался поодаль, но знал бы он — ни за что не отходил бы ни на шаг.
Ему просто не нравилось, что на Арелин все смотрят.
Неприятно.
Хочу, чтобы она смотрела только на меня.
Хочу, чтобы только я знал её, хочу, чтобы она принадлежала только мне.
Прежний Песион — добродушный наследный принц, который всегда говорил, что делиться — это прекрасно, и охотно раздавал то, чем владел, — никогда бы не подумал о таком.
Песион и так был не в духе с тех пор, как Арелин снова начала посещать кружок друзей наследного принца.
Ему нравилось проводить с ней время, но он терпеть не мог, когда к ним кто-то присоединялся. Это было странное чувство, которого он раньше не испытывал. Раздражение?
Ему не нравилось, что их время наедине сокращается, и он терпеть не мог появление у Арелин новых друзей вроде Харуна или тех близнецов.
Арелин даже не осознавала, что очаровывает всех вокруг...
«И всё это одни мальчишки!»
Он терпел, потому что не хотел, чтобы она его возненавидела, но недовольство и тревога копились день за днем.
И сегодня поведение Сируа подлило масла в огонь его собственничества.
Арелин наивно полагала, что за столом Хальберна было тихо лишь потому, что у неё самой не было друзей, но на деле всё обстояло иначе.
Аристократы, которые хотели подобраться к Мехену, используя своих детей, каждый раз отступали, натыкаясь на леденящий взгляд Песиона.
Многим приходилось проявлять осторожность, чтобы не попасть в немилость к наследному принцу.
Ваше Высочество, на нас смотрят.
Гриам намекнул ему, чтобы он вспомнил о своем положении наследного принца.
Песион, теперь я в порядке.
Арелин с трудом улыбнулась, чтобы успокоить его.
Песион впервые возненавидел то, что он наследный принц.
Ваше Высочество.
Он жалел, что не вмешался раньше, когда Арелин оскорбляли за то, в чем она не была виновата.
В то же время он испытывал сильную враждебность к Великому герцогу Хальберну, который одним своим появлением перевернул всё с ног на голову.
Ваше Высочество, вы должны оставаться на своем месте.
Он чувствовал любопытный взгляд Сируа. Похоже, защитить Арелин от неё не удалось.
Он также чувствовал заинтересованный взгляд герцога Сперома и ощущал, как все вокруг, хоть и молча, пристально наблюдают за ними.
Несмотря на это, Песион смотрел только в те единственные глаза, что смотрели на него.
Как было бы хорошо, если бы эти глаза вечно смотрели только на меня.
...Я приду к тебе.
Песион с трудом разжал руку, которую так не хотел отпускать, и сделал шаг вперед, давшийся ему с огромным трудом.
Я правда не хотел расставаться.