Том 1. Глава 130
Глава 128
Какое поразительное совпадение: многие из присутствующих здесь господ также оказались в этом списке. Ларк Этьен, Африус Эдейн, Сальер Пакен, Аксим Разома…
Чтение имен из тайного договора казалось бесконечным.
Лица тех, чьи имена разнеслись над площадью, посинели, словно их окатили ледяной водой.
«Откуда это у нее?!»
«Каким образом договор заговорщиков оказался в руках принцессы?!»
Документ, который давным-давно должен был сгореть дотла, сейчас находился здесь, на виду у всех, и они категорически не могли взять в толк, как такое вообще возможно.
По толпе прокатился гул.
Люди воочию видели отчетливую печать с гербом дома Клаудио, красовавшуюся на пергаменте.
Более неоспоримого доказательства государственной измены было не сыскать.
Медея… так это ты…
Побледневший как полотно регент уставился на Медею неверящим взглядом.
Племянница, стоявшая сейчас перед ним, казалась ему совершенно незнакомым человеком.
Договор в ее руке, ледяной голос, безжалостно изобличающий грехи его самого и его соратников, абсолютно бесстрастное выражение лица…
В этой девушке не осталось ни единой черты от той жалкой, глупой дурочки Медеи, которую он знал.
Ты… неужели… неужели все это время ты, словно крыса, прятала свое истинное лицо?! Ты обвела меня вокруг пальца?!
Обвела вокруг пальца? Дядя, посмевший тайно замышлять государственный переворот, мне кажется, не вам бросаться подобными упреками.
Дрожащий от ярости Самон, переводя свирепый взгляд то на Медею, то на свиток в ее руке, истошно завопил:
Так это все твоих рук дело! Это ты все это время вставляла нашей семье палки в колеса!
Лишь теперь, словно с его глаз разом спала пелена, в голове Самона все прояснилось.
Крах главной горничной и Этьена, дуэль с послами и лозунги, охотничий турнир и, наконец, этот мятеж.
Он осознал, что за каждым, даже самым крошечным провалом в грандиозных планах герцогства Клаудио, незримой тенью стояла Медея.
Самон с такой силой стиснул зубы, что они едва не треснули.
Ему ни в коем случае нельзя было игнорировать то назойливое дурное предчувствие. Ни в коем случае нельзя было смотреть на принцессу свысока, считая ее непроходимой, жалкой идиоткой.
Если бы только он догадался раньше, что под этой непроницаемой маской она все это время нагло играла их семьей…
Хоакин… я так надеялась, что все мои страхи окажутся лишь пустой материнской тревогой… Но ты все же осмелился протянуть руки к тому, чего желать не вправе.
Вдовствующая королева, проглотив и загнав в самые глубины души раздирающее грудь отчаяние и скорбь, смотрела на него уже не как на собственного сына, а как на злейшего врага.
Взять их всех под стражу. Включая регента и каждого, чье имя фигурирует в этом договоре. Обвинение
Матушка!
Не смей меня так называть. У меня никогда не было сына-предателя!
Грозный рык вдовствующей королевы был пропитан невыносимой болью.
Клаудио, гнусный лицемер! Мерзавец! Сам же устроил эту бойню, а потом явился сюда строить из себя спасителя Валдины?!
Какой еще к черту регент?! Разве этот ублюдок, вознамерившийся погубить нашу страну, достоин носить такой титул?!
Разгневанные вельможи и простой народ еще сильнее загнали дом герцога в угол. Сторонники регента, чьи имена фигурировали в тайном договоре, в панике не знали, куда себя деть.
«Как… как все могло так обернуться?!»
Лицо регента исказила уродливая гримаса.
Любые дальнейшие оправдания потеряли смысл. Теперь, когда этот проклятый договор был обнародован, пути к отступлению были отрезаны.
Его грандиозные амбиции, стремившиеся взмыть к самым небесам, стремительно рухнули вниз, оказавшись безжалостно выставленными на всеобщее обозрение.
Подобно тающим крыльям Икараº, вся та репутация, которую он кропотливо выстраивал долгие годы, сейчас рассыпалась в прах. А вместе с ней рушился и его вожделенный трон.
º Икар в греческой мифологии попытался взлететь слишком близко к солнцу, из-за чего воск на его крыльях растаял.
«Я не могу пасть вот так. Только не я, Хоакин Клаудио!»
Осознав, что окончательно загнан в угол, регент преобразился: его лицо приняло поистине демоническое выражение. Мужчина поудобнее перехватил меч, до побеления в костяшках сжав рукоять.
А-а, ваше величество вдовствующая королева!
Внезапно раздался пронзительный визг мадам Пинателли.
Регент грубым пинком отшвырнул женщину прочь, после чего приставил холодное лезвие прямо к горлу вдовствующей королевы.
Никто из присутствующих даже в страшном сне не мог представить, что, оказавшись в безвыходном положении, этот человек посмеет угрожать жизни родной матери. Именно поэтому вдовствующую королеву обезвредили за долю секунды.
Раз матушка решила отвернуться от меня, то и у ее сына не остается иного выбора.
Словно послужив сигналом, этот поступок заставил рыцарей дома Клаудио мгновенно скрутить личную стражу вдовствующей королевы и стоявших рядом солдат.
Одновременно с этим из своих укрытий хлынули личные наемники регента, наставляя оружие прямо в спины опешивших людей.
Регент! Что вы, черт возьми, творите?!
Хоакин… неужели ты… как ты можешь, нося человеческий облик, творить подобное…
Вдовствующая королева отказывалась верить в происходящее. Ее собственный, родной сын держал обнаженный клинок у ее горла.
Перед глазами все поплыло. Если бы не колоссальное усилие воли, она бы уже давно лишилась чувств.
Однако регента абсолютно не волновали страдания матери.
Его налитые кровью глаза безумно обвели толпу, а затем он рявкнул на своих оцепеневших соратников:
А вы чего встали как вкопанные?! Планируете сдаться прямо здесь и сейчас?!
Очнувшись от оцепенения, аристократы из фракции регента повыхватывали мечи, начав угрожать стоящим рядом людям.
Еще хоть одно движение, и ваши головы покатятся с плеч! Сидеть тихо как мыши!
Ублюдки!..
Маркграф Монтега в ярости попытался броситься вперед, но рыцари регента грубо преградили ему путь.
Дернитесь, и вдовствующая королева умрет первой, а следом за ней здесь поляжете все вы.
Процедил регент, еще сильнее вдавливая острую сталь в шею матери.
Вы правда думали, будто все закончится с исчезновением этих жалких бунтовщиков? Мои личные войска сейчас рассредоточены повсюду. По одному моему жесту они камня на камне не оставят от этого замка.
И правда, кому вообще теперь сдалась эта маска благородного героя?
Как только он сядет на трон, любые жестокие методы можно будет замять, а недовольных — подавить силой.
Так с какой стати ему опускать руки? С какой стати он должен пасть прямо здесь и сейчас?
Небеса были столь пронзительно ясны, а его амбиции по-прежнему сияли во всем своем великолепии. Они просто не могли угаснуть, так и не успев вспыхнуть в полную силу.
«Если власть не идет ко мне сама, значит, я вырву ее силой!»
Регент выхватил из-за пазухи свиток, швырнув его под ноги Медее.
Ставь печать, Медея.
Что же это такое?
Даже находясь в окружении обнаженных клинков, девушка сохраняла абсолютное хладнокровие.
Ты же обо всем догадалась, но продолжаешь нагло разыгрывать невинность. До чего же у тебя гнилое нутро.
Мерзавка. От одной лишь мысли о том, как ловко его одурачила эта невинная мордашка, кровь вскипала от ярости.
Регент со скрежетом стиснул зубы.
Это указ об отречении и передаче трона Валдины мне, Хоакину Клаудио. Замок оказался втянут в пучину мятежа, государство в опасности, поэтому ты якобы сама умоляешь меня о помощи.
Изначально планировалось заставить ее подписать эту бумагу в тот момент, когда регент благородно спасет похищенную принцессу из лап мятежников.
Нет, Медея. Не смей поддаваться на угрозы этого негодяя. Мне все равно осталось жить не так уж долго!
Даже если подпись будет поставлена под принуждением, когда Хоакин взойдет на престол по этому указу, на кого обрушится весь гнев народа?
Он собирался сделать Медею козлом отпущения, заставив ее принять на себя всю тяжесть народного недовольства этим переворотом. От такой бесчеловечной, гнусной расчетливости собственного сына вдовствующую королеву пробила крупная дрожь отвращения.
Матушка, умоляю вас!.. — Просто держите рот на замке. Вы не видите, как я… изо всех сил сдерживаюсь?
Терпение Хоакина окончательно лопнуло. Он больше не собирался медлить ни секунды.
Ну же, Медея. Доставай печать.
В тот самый миг, когда Медея, как официальный представитель короля, поставит на указ печать, она станет соучастницей регента.
Если однажды Пелей вернется, чтобы отвоевать трон, ему придется покарать заодно и сестру.
Медея взойдет на эшафот как пособница мятежников вместе с ним. Сможет ли этот сопляк, души не чающий в своей сестре, отправить ее на плаху?
«Ни за что в жизни. Пока Медея жива, поводок от шеи этого щенка будет вечно находиться в моих руках».
Медея как ни в чем не бывало наклонилась и подобрала свиток.
На ее бесстрастном лице невозможно было прочесть ни малейшего намека на панику. Она лишь ровным, ледяным тоном произнесла:
Наконец-то вы явили свое истинное нутро, дядя. Сколько впустую потраченных лет. Только сейчас я смогла разглядеть ваше настоящее лицо.
Заткнись и живо ставь печать!
То, что эта девчонка по-прежнему не моргнула и глазом, доводило его до исступления.
Самон стер со своего лица мертвенную бледность и шагнул к Медее.
Опустившись перед ней на одно колено, он предупредительно развернул указ, разыгрывая из себя заботливого брата.
Раз уж эта девка оказалась способной годами прикидываться круглой идиоткой, то он тем более без труда мог нацепить на себя фальшивую маску любезности.
Медея, по правде говоря, нам нужна лишь твоя рука с кольцом-печатью. Будешь упрямиться, и мне не останется ничего иного, кроме как отрубить ее и забрать с собой.
Тон его голоса звучал почти ласково, однако смысл сказанного был по-настоящему звериным.
Мы все-таки одна семья, так давай не будем доводить дело до кровопролития. Разве ты не боишься, что у Пелея разорвется сердце, когда он увидит твою отсеченную кисть?
Уголки губ Медеи едва заметно изогнулись в усмешке.
Самон, неужели у тебя есть время беспокоиться обо мне? Разве не стоит сперва подумать о твоей родной сестре, которую вы бросили на произвол судьбы?
Она свысока посмотрела в его узкие, жалкие глаза.
Почему ты все еще стоишь здесь, вместо того чтобы мчаться на помощь бедной Бирне?