Том 1. Глава 148

Глава 146

Белоснежное поместье Роза, 2-ой округ Валдины.

Мятеж регента, победа на равнине. Беспрецедентные события перевернули столицу вверх дном, однако этот особняк оставался в полной изоляции, словно затерянный в глубокой глуши.

Ликование победы, гремевшее на улицах, наравне с овациями в честь королевской семьи не могли преодолеть высоких стен поместья.

А все потому, что в резком контрасте с безупречно белым фасадом внутри царила невиданная прежде, беспросветная тьма.

Чезаре, сохраняя на лице абсолютную бесстрастность, сидел, откинувшись на спинку старинной кровати. Вокруг него сгущался жуткий холод, будто у самых врат ада.

Властная аура человека, всю жизнь правившего на грани жизни и смерти, беспорядочно мешалась с первобытной, необузданной яростью загнанного в угол зверя.

Заострившаяся от болезни линия челюсти, как ни странно, лишь придавала ему сходство с искусно изваянной статуей.

Только лицо оставалось нетронутым, пока все остальное тело пожирало черное проклятие.

Пол вокруг кровати пестрел следами стертой крови наряду с еще не засохшими багровыми сгустками.

—…Провал.

Теренс, неотлучно следивший за его состоянием, с убитым видом опустил голову.

—Слезы Рассвета тоже… не помогли.

Последняя надежда, с таким трудом добытая в королевском дворце Валдины, рассыпалась прахом.

В тот миг, когда Слезы рассвета только попали им в руки, они трепетали от восторга.

Никто не сомневался, что застарелое проклятие наконец падет, а Чезаре вновь расправит крылья.

—Твердили, что оно очистит! Что сотрет все без следа! Чушь собачья!

Галло схватил звонко покатившийся по полу пустой флакон, швырнув его прочь. Стекло разлетелось вдребезги с резким треском.

Опершись рукой о стену, он отвернулся. Крупные капли слез одна за другой орошали носки его сапог.

—Почему?! Почему?!

Галло в отчаянии ударил кулаком по стене.

Было бы легче, не будь у них вообще никакой надежды?

Чувство было таким, словно они взмыли к самым небесам лишь затем, чтобы камнем рухнуть вниз, разбившись вдребезги.

Теренс тоже снял очки, проведя ладонью по изможденному лицу. Затем сжал кулаки с такой силой, в которой сквозила глубокая усталость.

Поглощенный отчаянием юноша не смел даже взглянуть в глаза близкому другу.

—Прости, Чезаре. Это все моя бездарность. Если бы я только…

Приложи он чуть больше усилий; будь он достаточно выдающимся, чтобы превзойти наставника, замахнувшись даже на тайны мироздания…

Возможно, смог бы его спасти.

—Пустая самонадеянность.

Безучастно, высокомерным тоном отрезал Чезаре.

Здесь, где все остальные сломались, лишь он один сохранял невозмутимость.

В момент, когда рухнула последняя опора в виде Слезы Рассвета, сделав смерть неминуемой, он не впал в отчаяние, не стал биться в истерике.

Вернее сказать — не смог.

Ведь он еще не был готов смириться хоть с чем-либо.

Однако холодная реальность твердила: теперь это действительно конец.

Она силой вторгалась в его разум, безжалостно вколачивая туда слово смерть, лишая малейшей возможности сделать шаг вперед или отступить назад.

«Значит, на этом все».

Чезаре опустил взгляд на свои почерневшие руки.

Его бесстрастное лицо казалось то безмятежным, как нетронутая водная гладь, то пугающе опасным, словно готовый в любую секунду извергнуться вулкан.

Длинные пальцы то сжимались в кулак, пытаясь ухватить пустоту, то снова разжимались.

Надежда. Амбиции. Чезаре молча наблюдал, как бесшумно ускользает все то нематериальное, что он когда-то называл мечтой.

—…

Внезапно шелест птичьих крыльев разорвал мертвенную тишину.

Чезаре поднял голову.

Он увидел, как стоящий у окна Галло с искаженным от досады лицом торопливо запихивает что-то в задний карман.

—Что там?

—Ничего, босс. Просто пыль на подоконнике... — принялся поспешно оправдываться Галло, сверкая покрасневшими глазами на еще не просохшем от слез лице.

—Давай сюда.

Чезаре требовательно поманил его длинным, ровным пальцем. Тяжело вздохнув, Галло нехотя протянул ему свиток пергамента.

—Это послание из столицы. В обмен на освобождение семьи Клаудио Валдина потребовала от империи контроль над проливом Элламуз.

Таков был итог попыток Самона Клаудио спасти себе жизнь после встречи с 4 принцессой.

«Я-то думал, с чего бы принцессе так легко его отпускать, а она с самого начала нацелилась на пролив».

Как и ожидалось, у нее были свои скрытые мотивы.

В голове невольно промелькнул миниатюрный силуэт с сияющими зелеными глазами, вызвав на губах непроизвольную усмешку.

Однако лицо Галло оставалось багровым.

Его раскрасневшаяся от сдерживаемого гнева физиономия красноречиво говорила о том, что донесение осведомителя из Фасада не ограничивалось лишь этой новостью.

—Продолжай.

—Земли эрцгерцога Кастуло конфискованы, графиня Кенсингтон… мертва. А еще…

Галло замялся.

—Император забирает себе… Романью и Альпанон.

На мгновение в комнате повисла тяжелая тишина.

Теренс тоже лишился дара речи. Лишь теперь стало ясно, почему Галло с таким трудом сдерживал ярость.

—Как... Как такое вообще возможно?! Как его величество мог так поступить с тобой?!

Пердикас Второй всерьез взялся за уничтожение влияния Чезаре.

Романья и Альпанон — лишь начало.

Чезаре ясно читал истинные намерения отца: прибрать к рукам всех выдающихся талантов, которых он лично отыскал, равно как и поглотить его верных вассалов.

Изящные губы на скульптурно-безупречном лице скривились в горькой усмешке.

—Раз с Ясоном и Кенсингтон покончено, значит, следующий на очереди — я.

—Император не имеет права так с тобой поступать. Благодаря кому, по его мнению, империя до сих пор стоит?! Даже если он всю жизнь лишь давил на тебя и отвергал, то под конец, как отец, мог бы хоть раз!..

Галло выкрикнул это с таким надрывом, словно харкал кровью. Внутри него клокотала ярость.

Годы, проведенные рядом с Чезаре, пронеслись перед глазами.

Ведь вовсе не император рубил бесчисленных врагов, раз за разом переступая черту между жизнью и смертью.

И те дурные, но великие свершения, заставившие весь континент склонить головы перед именем Казена, тоже не принадлежали правителю.

Все это было заслугой Чезаре. Плоть и кровь, кропотливо взращенные его господином.

Пусть Чезаре делал все это ради себя, неизменным оставалось одно: самую большую выгоду из этого извлек именно император.

Чезаре лишь пожал плечами.

—Отцу-императору нет никакого дела до сброшенных карт, так что подобный исход был вполне предсказуем.

—Да какая же ты сброшенная карта?!

Несмотря на вспышку Галло, Чезаре оставался абсолютно невозмутим.

Предательство бессердечного отца ничуть его не удивило. Любые родственные чувства в нем давно уже выжгло дотла.

—Успокойся, Галло. Для гнева еще слишком рано.

Изящная рука потянулась вперед, бросив помощнику небольшой свиток.

—Босс, это ведь… список имперских наблюдателей.

—Скоро состоится заседание Сената.

Статус наблюдателя являлся особой императорской привилегией, дающей право присутствовать на заседаниях.

Взойдя на престол, Пердикас Второй лично ввел этот институт в Сенате.

Сделано это было с целью переманить на свою сторону новую провинциальную элиту, маня их наградой в виде участия в большой политике.

Таким образом, нынешние двадцать три «наблюдателя» стали тщательно отобранной Пердикасом Вторым будущей правящей верхушкой империи, а также его надежнейшей политической опорой.

—Это будет загонная охота, Галло. Ничего сложного.

Мягкий приказ, сорвавшийся с губ, на которых только что угасла легкая улыбка, прозвучал глубже и холоднее, чем когда-либо.

Галло замер. Его накрыло острым чувством дежавю.

—…Мы правда уберем их всех?

—Да, до единого.

В памяти тут же всплыл день, когда все вассалы, замышлявшие убить Чезаре, разом пали от яда.

Та безжалостная решимость, впервые вселившая первобытный страх в умы людей, укрепила тогда его шаткое положение 1 принца.

Эта черта ничуть не изменилась даже сейчас, в преддверии неминуемой смерти.

—Раз уж отец-император сделал первый ход, я просто обязан отплатить ему образцовой сыновней неблагодарностью. И пойду в этом до самого конца.

Когда наблюдатели будут поголовно истреблены, император, наконец, уяснит.

Если хочешь что-то отнять у своего лучшего сына, будь готов заплатить за это соответствующую цену.

С этими словами Чезаре повернулся к Галло.

—Как только с этим будет покончено, пусть Фасад полностью сворачивает свою деятельность в империи. Останутся ли они в Валдине, уйдут ли в Священное Королевство — мне все равно.

«Что?» — Галло резко вскинул голову. Прямо в его сторону полетела тяжелая печать Фасада.

—Отныне ты и весь Фасад — свободны.

В отличие от Теренса, происходившего из казенской знати, Галло не был уроженцем Казена. Его связывала с империей исключительно преданность самому Чезаре.

—Б-босс, ты совсем спятил? П-прямо сейчас…

—Теренс, ты тоже возвращайся в Магическую Башню.

Похоже, на этом их скитания окончены.

Теренс опешил от этих небрежно брошенных слов. «Возвращайся» — это был совершенно не тот ответ, который он ожидал услышать.

—Ты… неужели… сдаешься?

Подобное совершенно не вязалось с характером Чезаре. Будь он прежним, то приказал бы им перерыть все, но найти иной способ.

Безучастный взгляд скрестился с глазами Теренса.

—Кто знает. Отчаянно цепляться за жизнь до последнего вздоха, или же элегантно помахать всем ручкой на прощание — пытаюсь понять, что из этого будет выглядеть менее жалким.

Вот и все размышления.

Однако голос его звучал все так же непринужденно и лениво. Никто в здравом уме не поверил бы, что это говорит человек, стоящий на пороге смерти.

Даже будучи ужасающе обезображенным черным проклятием, он умудрялся сохранять поистине аристократическое изящество.

—Чезаре!

—И еще, Альфа. Когда вернешься в империю, проследи, чтобы в отчете не было ни единого упоминания принцессы Валдины.

Он отвернулся.

—Принцесса — лишь счастливая наследница, пожавшая плоды чужой славы. Доложи, что мятежников покарал лично король Пелей. Он же является главным творцом победы на равнине.

—…Господин, вы приказываете скрыть вообще все дела, к которым приложила руку принцесса?

—Верно.