Том 1. Глава 163
Глава 2-8 (161)
Тук-тук.
Раздался стук в дверь.
Ваше высочество принцесса, вести с границы. Орден храмовников достиг наших рубежей,
Медея тихо выдохнула с досадой.
«Какая жалость. Упустила такой идеальный момент».
Священное Королевство действовало слишком стремительно.
Пелей вернулся в Валдину меньше четырех дней назад, а они уже стоят на границе.
Видимо, там просто извелись в ожидании сошествия Святой.
Орден храмовников немедленно потребует выдать им Рахель.
Времени в обрез. Что бы сейчас Медея ни обставила — загадочное убийство или внезапное исчезновение, — Валдине вряд ли удастся избежать обвинений.
«Грядет церемония провозглашения империи. Мы и так находимся в жесткой конфронтации с Казеном. Если нажить врага еще и в лице Священного Королевства, позиции Валдины сильно пошатнутся».
Медея не собиралась приносить в жертву родину, которую с таким трудом поднимала с колен, в угоду жажде личной мести.
…Ваше высочество?
Тебе правда… везет.
Лезвие кинжала бесшумно скользнуло обратно в рукав. Рахель даже не заметила этого молниеносного, скрытого плотной тканью движения.
…Простите?
Я о том, что твоя рана не воспалилась, — Я пришлю дворцового лекаря, так что можешь пока отдохнуть. Святые рыцари вот-вот прибудут в столицу, ты же должна предстать перед ними в лучшем виде, верно?
Рахель робко склонила голову.
Благодарю за заботу… ваше высочество принцесса.
Бывай.
Щелк.
Принцесса вышла, закрыв за собой дверь.
Едва оставшись в полном одиночестве, Рахель бессильно сползла по стене на пол.
Из тела разом ушли все силы. Она попросту не могла заставить себя подняться. Липкий, необъяснимый страх ледяной волной прокатился по спине, сковав ее с ног до головы.
«Но почему?..»
На ясном, безмятежном лице Медеи не промелькнуло ни единой тени угрозы.
Тем не менее, пока принцесса возилась с повязкой, Рахель не смела даже шелохнуться — в точности как мелкий зверек, оцепеневший перед хищником.
Да что же это…
Прошло немало времени, прежде чем она смогла хотя бы немного прийти в себя.
Покинув мрачную каморку, Медея сразу вышла на свежий воздух.
Легкие наполнил спасительный кислород, глаза ослепило яркое солнце.
Именно поэтому она заметила его на мгновение позже.
Пелей.
Ее брат стоял, небрежно прислонившись к стене.
Ах, рана Рахель оказалась глубже, чем я ожидала. Пожалуй, лучше попросить лорда Хертоса осмотреть ее,
Вернее, попыталась развернуться.
Дея, зачем ты пыталась убить эту женщину?
Если бы слова Пелея не пригвоздили ее к месту.
Убить? Брат, о чем ты говоришь?
Медея беспечно пожала плечами.
Орден храмовников уже на подходе. Кому в голову придут подобные мысли? Разве что тому, кто жаждет прославиться на весь континент как убийца Святой.
Слушая этот донельзя рассудительный ответ сестры, Пелей думал лишь об одном: «А если бы Дианджель не принес весть о прибытии Ордена?»
Ответила бы Медея так же, как сейчас?
Дея, тебе незачем лгать мне.
Взгляд брата, устремленный прямо на нее, казался чище и яснее лазурного неба.
Эти проницательные голубые глаза, способные отыскать и развеять малейший намек на тьму, безошибочно распознали жажду крови, которую Медея испытывала к Рахель.
…
Я в любом случае встану на твою сторону. Просто хочу знать причину.
Проявлять такую неприкрытую враждебность к совершенно незнакомой девушке, вплоть до попытки отнять у нее жизнь — это совершенно не походило на Медею.
Когда она хладнокровно расправлялась с Клаудио вкупе с другими мятежниками, в ее действиях всегда крылся справедливый мотив.
Острый клинок сестры еще ни разу не обращался против невинных.
…
Вместо того чтобы встретиться с братом взглядом, Медея тихо опустила глаза.
А если причины нет?
Ты бы не поступила так без повода.
Услышав этот исполненный непоколебимой уверенности ответ, Медея едва заметно, словно в насмешке, приподняла уголки губ.
Пелей, а что, если ее действительно нет?
Дея.
Что, если я скажу, будто просто не могу делить одно небо с этой женщиной? Ты все равно поймешь меня?
Ее отстраненный голос прозвучал обжигающе холодно.
Пелей сглотнул, подавляя изумление от подобных слов.
Ему показалось, будто сквозь это ясное лицо, сквозь маску нарочитого безразличия он вдруг заглянул в бездну, которую сестра таила в себе все это время.
Дея, да что же стряслось? Был кто-то еще, кроме Клаудио? Кто-то еще, причинивший тебе боль?
…
Медея молчала. Вернее, она не могла ответить.
Эта многолетняя вражда корнями уходила в ее собственную глупость. Ошибку, из-за которой Пелей стал невинной жертвой.
Значит, ответственность за это Медея обязана нести в одиночку, от начала до самого конца.
Такое бремя нельзя разделить ни с кем, уж тем более — с братом.
Это карма, расплачиваться за которую предстоит только ей.
Ничего… — Ничего не случилось. Это просто дурная шутка.
За безмятежной улыбкой она надежно спрятала острые осколки прошлой жизни.
Хотя шрамы в ее памяти, казалось, надрывались в беззвучном крике.
Дея, ты…
Я, пожалуй, вернусь к себе. С самого раннего утра на ногах, немного утомилась.
Мягко улыбнувшись, Медея отвернулась. Пелей не стал ее удерживать.
И хорошо.
Останови брат ее сейчас, и с таким трудом сохраняемое хладнокровие разлетелось бы вдребезги.
«Не волнуйся, Пелей. Я доведу дело до конца собственными руками».
Пусть этот мир тонок, как весенний лед, и вот-вот рухнет. Главное — не втягивать брата в свою жалкую месть. В одном этом уже кроется смысл.
Гостевой особняк королевского дворца Валдины.
Прежние обитательницы этих покоев, герцогиня Клаудио с дочерью, с позором сгинули.
Однако сам особняк по-прежнему поражал роскошью убранства, уступая разве что главным покоям дворца.
Сидя перед туалетным столиком, Рахель нервно закусила губу.
Даже здесь, в относительной безопасности собственных комнат, мерзкий холодок, сковавший спину, никак не проходил.
В массивном зеркале из цельного дерева отражалась невероятно красивая девушка.
«С чего бы… мне бояться… этой принцессы?»
Стоило вспомнить те минуты наедине, как сердце невольно заходилось в бешеном ритме. Рахель судорожно выдохнула.
Принцесса ей не угрожала. Не пыталась убить. Осознавать собственную неспособность унять дрожь было до крайности унизительно.
Девушка вновь прикусила губу. Она вела себя в точности как мелкий зверек, окоченевший от животного ужаса перед хищником.
Возьми себя в руки. Бояться нечего, — Скоро это она будет трепетать перед тобой.
Шурх.
Бинты, аккуратно наложенные Медеей, распустились. Под ними обнаружилась уродливая рана с разодранной, воспаленной плотью.
Рахель накрыла увечье ладонью. В тот же миг на ее коже вспыхнула черная магическая печать в форме козлиных рогов.
Пространство вокруг исказилось, воздух мелко задрожал.
С-с-с-с…
Спекшиеся сгустки крови потянулись прямо в рогатую печать. Черный узор, словно пасть голодного духа, в мгновение ока сожрал омертвевшую плоть, после чего бесследно растаял.
…
Рахель провела пальцами по предплечью. В зеркале отражалась абсолютно чистая, бархатистая кожа, словно ее никогда не рвали когтями.
А-ха-ха, ха-ха-ха!
Рахель тихо рассмеялась, недовольно морщась от пульсирующей в висках боли.
Видишь? И кого мне, такой, прикажешь бояться?
Она завороженно уставилась на свою ладонь.
Исцеление. Чудо. Божественная благодать.
Сила, перед которой благоговеет весь континент, находится прямо в ее руках.
Какая разница, истинная это святая сила или нет? Я
В памяти всплыл образ принцессы.
Тот бездонно-высокомерный взгляд, кричащий о том, что Рахель не стоит и грязи под ее сапогами.
Медея… Ах, Медея.
Ту непререкаемую властность, что тяжестью ложилась на плечи, пугающую ауру, исходившую от каждой клеточки ее существа.
Знаешь? Ты смеешь смотреть на меня свысока лишь потому, что я еще ничего у тебя не отняла.
Вспомнила саму себя — вынужденную жалко пресмыкаться перед принцессой, словно перепуганный зверек.
Но ты, неблагодарная, так этого и не поняла. Что ж, придется тебе это продемонстрировать.
Если бы мир жил по законам справедливости…
Эта хваленая родословная, любовь семьи, преданность вассалов, обожание простого народа — все это по праву должно было принадлежать ей, Рахель.