Том 1 · Глава 32. Рыцарь Грааля (1)
Реликвия.
Если чудо воплощалось в человеческом теле, такое тело называли Священным. Если же чудо обитало в предмете — предмет становился реликвией.
Но и среди реликвий существовала своя иерархия.
Например, Ожерелье сияющего камня, которым Айзек когда-то владел, тоже можно было считать реликвией — правда, самой низкой категории.
А вот клинок перед ним стоял совершенно на другом уровне.
Строго говоря, его следовало хранить как национальное достояние или бесценный исторический артефакт.
Этот кинжал участвовал в рождении двух из Девяти вер — Алого Грааля и Элиля.
Даже вещи, на которые снизошла сила ангела, оценить почти невозможно. А уж реликвия, напрямую связанная с богом, относилась к сокровищам, которые церковь оберегала собственными силами.
«Есть ведь даже такой класс
Если бы один из них увидел этот кинжал, у него наверняка бы глаза на лоб полезли.
Как оружие он, правда, почти ничего не стоил. Это был всего лишь церемониальный клинок. Зато во время ритуалов его настоящая ценность раскрывалась полностью. Для сильного чуда обычно требовалось выполнить уйму условий: жертвы, долгие молитвы, особые вещества, точное время, место, обстоятельства...
А этот кинжал позволял пренебречь значительной частью подобных требований.
«И какого чёрта он делает здесь?»
Айзек был в полном недоумении.
Возможно, Хайнкель не просто переправлял жрецов Культа Бессмертия через границу, но и помогал им проводить ритуал.
Сам того не замечая, Айзек поспешно спрятал кинжал.
Если станет известно, что такая вещь у него, желающих отнять её набежит предостаточно. Особенно охотники Валайки — за подобной добычей они пойдут хоть на край света.
В руках у Айзека оказался предмет, способный навлечь чудовищные неприятности.
Но отказываться от джекпота только потому, что он опасен, Айзек не собирался. На губах появилась довольная улыбка.
«Хайнкель... а ты, оказывается, был парнем щедрым. Всё отдал».
Айзек от души пожелал Хайнкелю Гульмару счастливой загробной жизни в раю Алого Грааля. Правда, он не был уверен, пускают ли туда тех, у кого выкачали всю священную кровь до последней капли.
За краем ущелья показалось солнце. Первый утренний луч лёг Айзеку на тыльную сторону ладони.
Пожалуй, никогда ещё солнечный свет не казался ему таким приятным.
Господин Гебель, уже совсем недалеко. Ещё немного...
Гебель со стоном переставлял ноги. В ударе Хайнкеля, похоже, сидело сильное проклятие: кровь никак не останавливалась. Лицо Гебеля побелело, шаг становился всё медленнее, но Изольда упорно тащила его вперёд.
Ещё на рассвете он предложил бросить его и первой добраться до паладинов за помощью. В ответ получил по затылку и с тех пор молча позволял волочь себя дальше. Уговаривать Изольду Гебель больше не пытался.
Вдруг она остановилась.
Через секунду её лицо просияло.
Из глубины ущелья всё громче доносился ровный грохот копыт.
Ту-дум, ту-дум, ту-дум.
Из-за поворота вылетели всадники в белых доспехах. Копыта их коней дробили гальку, а во главе отряда мчался хорошо знакомый Изольде паладин с молотом размером едва ли не с человеческую голову.
Командир Роттенхаммер!
Роттенхаммер?
Гебель удивлённо пробормотал имя и тут же поспешно опустил голову. Вот уж кого ему сейчас встречать совсем не хотелось.
Увидев Изольду и Гебеля, Роттенхаммер резко поднял руку, останавливая отряд. Похоже, прибыл только авангард — всего пять паладинов, зато каждый в полном боевом облачении, усиленном чудесами и благословениями.
Роттенхаммер снял шлем. Под ним оказалось немолодое лицо с густой проседью.
Получил ваш зов и пришёл как можно быстрее. Инквизитор. Адъютант! Займитесь раненым.
Одного взгляда на Гебеля ему хватило, чтобы понять серьёзность положения. Приветствия и формальности он отбросил сразу.
Где иноверцы? Если пустите ворона, мы немедленно возьмём след.
Нас ждали охотники Валайки. Среди них был даже герцог Гульмар.
По рядам паладинов пробежало замешательство. Роттенхаммер тоже нахмурился.
Когда мы получили сообщение через ворона, речь шла о Культе Бессмертия. Под него и готовили снаряжение. Значит, за это время ситуация успела измениться.
Сражаться с нежитью, от которой остались одни кости, и с вампирами, способными восстанавливаться едва ли не бесконечно, — совсем не одно и то же. Изольда понимала, что поторопилась, но иначе подкрепление пришло бы слишком поздно.
Это большая проблема?
Никакой.
Роттенхаммер снова опустил забрало.
Солнце уже встаёт, далеко они не уйдут. Пройдём весь район, вычистим его подчистую и вернёмся. Скажите только: вас было двое? Никто не отстал?
На лице Изольды появилась боль.
Один человек остался позади и выиграл нам время.
Роттенхаммер замолчал.
Утро только начиналось. Если тот человек сдерживал вампиров всю ночь, исход был почти очевиден. Либо от него осталась бескровная мумия, либо заражённый кровью Алого Грааля гуль.
А если второе — конец ему положит сам Роттенхаммер.
Храбрый молодой человек,
Он был даже моложе меня... Я не смогла его остановить. И ведь такой талантливый: невероятное владение мечом, чудеса... Из него вышел бы прекрасный паладин...
Строго говоря, при Изольде Айзек ни разу не использовал никаких чудес — тем более чудес Кодекса Света. Однако в её памяти он уже успел превратиться в почти святого юношу: ангельское лицо, выдающееся фехтование, мудрость, спасшая людей от заразы.
Я и подумать не могла, что встречу в такой глуши бойца такого уровня. Он остановил чуму, был готов пожертвовать собой ради других, а лицо... словно сам Кодекс Света вылепил его собственной рукой. Когда я впервые увидела его ночью, мне показалось, будто передо мной создание ангела...
Роттенхаммер деликатно кашлянул.
Изольда поняла, что держит боевой отряд своими восторгами, и поспешно махнула рукой: мол, идите уже.
Оплакать Айзека она ещё успеет.
Однако Роттенхаммер не сдвинулся с места. Он смотрел в глубь ущелья.
Инквизитор.
Да?
Тот самый ангельский герой, о котором вы говорили... это случайно не молодой человек весь в крови, который сейчас идёт к нам оттуда?
После ночи, проведённой в драке с охотниками Валайки и Хайнкелем, Айзек должен был валиться с ног. Но чувствовал себя на удивление бодро.
Похоже, кровососание значительно ускорило восстановление сил. Благодаря этому он почти сразу смог выбраться из ущелья.
И первым, что встретило его снаружи, был оглушительный топот приближающихся паладинов.
Белые доспехи сверкали в утренних лучах. Вид у всадников был такой, что любой назвал бы их идеальными защитниками Кодекса Света...
Именно об этом Айзек успел подумать, прежде чем отряд промчался мимо, развернулся и окружил его со всех сторон.
После ночи, в течение которой он, между прочим, из кожи вон лез, эти ублюдки умели отбить всякое возвышенное настроение.
Но Айзек не потянулся к мечу и не стал огрызаться. Он прекрасно понимал причину их осторожности.
Айзек?
Из кольца всадников вперёд вышел пожилой паладин, явно командир.
Я Роттенхаммер Луман, командир ордена Бриент. Ты ранен? Если да, сначала окажем помощь, а разговор потом.
Это не моя кровь.
Айзек поднял обе руки, показывая, что цел. Однако выражение Роттенхаммера стало ещё жёстче.
Тогда извини, но придётся кое-что проверить. Мне сказали, ты всю ночь уводил от инквизитора охотников Валайки. Спрошу прямо: ты пил кровь?
Оказаться ночью в центре ущелья, когда за тобой гонятся охотники Валайки — да ещё отряд с герцогом во главе, — было задачей не из тех, с которыми легко справится даже действующий паладин. Сам Роттенхаммер сомневался, что выжил бы без чудес.
С точки зрения здравого смысла, единственный способ для Айзека пережить ночь — перейти на сторону охотников.
«Скажу “нет”
Нет.
С тех пор как Айзек научился мысленно отделять себя от щупалец ещё при поедании крыс, совесть такими мелочами его не мучила. Кровь пил не он. Щупальце. Совсем другое дело.
Если бы я стал вампиром, разве разгуливал бы вот так под солнцем?
В ущелье хватало тени, но открытые места уже заливало светом. Правда, вампирский раб-гуль тоже мог ходить днём, поэтому паладины не спешили расслабляться.
Роттенхаммер долго и пристально всматривался в лицо Айзека.
Айзек постарался смотреть в ответ как можно чище и честнее — с максимально ясными глазами.
И вдруг Роттенхаммер расхохотался так, что смех прокатился по всему ущелью.
Да какой из него гуль! Разве у гуля бывают глаза, полные такой праведности?!
Айзеку показалось, что, возможно, он слегка переборщил. Но Роттенхаммер уже подошёл ближе, широко улыбаясь.
Уйти от охотников Валайки ночью и вернуться без единой раны... Великолепно! Изольда не преувеличивала. Похоже, у нас родился новый юный герой.
«Изольда?»
Он назвал её по имени, да ещё так фамильярно. Неужели был знаком с семьёй Брандт?
Пока Айзек размышлял, Роттенхаммер повернулся к подчинённым.
Вы двое
Есть!
А я пока найду этих приунывших охотников Валайки и переломаю им кости. Ночью они мучили наших, теперь днём наша очередь мучить их!
Айзек решил не уточнять, что мучить уже некого.
Одного рассказа о том, что он всю ночь водил за собой охотников и пережил погоню, было более чем достаточно для славы. Если добавить, что он уничтожил всех охотников и вдобавок прикончил самого Хайнкеля Гульмара, его сочтут уже не героем, а подозрительным чудовищем.
О твоих ночных подвигах расспросим потом. Инквизитор ждёт. Иди, покажись ей.
Я знал, что ты вернёшься, Айзек.
Первым Айзек увидел Гебеля.
Тот отдыхал в главном лагере ордена Бриент. Судя по всему, паладины привели с собой около десяти полноценных рыцарей, полсотни послушников и вспомогательный отряд. Большая часть людей должна была не сражаться, а прочёсывать местность и формировать оцепление.
Как вы себя чувствуете?
Здесь оказался хороший жрец.
Когда проклятие сняли, цвет лица Гебеля заметно улучшился. Но само ранение было слишком тяжёлым; похоже, какое-то время ему придётся лежать и восстанавливаться. Айзек посмотрел на перевязанный бок.
«Проклятые щупальца».
Убивать, рвать и перемалывать они умели прекрасно. А вот чинить человеческое тело — совершенно нет. Восстановлением самого Айзека занималась особенность «Чрево мёртвого бога», а не щупальца.
А где эта инквизиторша? Могла бы хоть за вами поухаживать.
Айзек пробормотал это, заметив, что Изольда исчезла, даже не успев поблагодарить его. Не то чтобы он рисковал ради благодарности, но лёгкая обида всё равно кольнула.
Получила простейшее исцеляющее чудо и ушла с поисковой группой опознавать охотников Валайки. Сказала, что в бою каждый человек на счету. Она ведь вместе со мной всю ночь шла
То есть дело было не в неблагодарности. Просто Изольда умела расставлять приоритеты.
Если подумать, инквизитор, сидящий у постели раненого, действительно был бы пустой тратой специалиста.
После призыва Зверя Горна и марша почти без отдыха с самого утра предыдущего дня до рассвета она вполне могла бы рухнуть, но вместо этого снова отправилась «сражаться».
Правда, все её предполагаемые противники уже благополучно переваривались в щупальцах, так что трудилась она зря.
Главное, что вы не умерли.
По-моему, эту фразу должен говорить я человеку, которого всю ночь преследовали охотники Валайки и который всё-таки выжил... Кхм.
Гебель закашлялся, перевёл дыхание и некоторое время молча смотрел в потолок палатки.
Потом заговорил:
Может прозвучать неожиданно, Айзек. Но я хочу кое-что уточнить.
Он посмотрел прямо на него.
Ты убил всех охотников Валайки?
Айзек уже приготовился всё отрицать.
Но тон Гебеля ясно говорил: он почти уверен и спрашивает лишь для проверки. Айзек замялся — и этого хватило.
И герцога Гульмара тоже?
...
Поразительно. Как ты вообще... Нет. Неважно. Не буду спрашивать.
Гебель плотно сжал губы и уставился в потолок. В белках выступили красные прожилки.
Не спрашивай, откуда я знаю. Когда услышал, что ты вернулся живым, я просто не поверил, что охотники могли уцелеть. Роттенхаммер с инквизитором сейчас, должно быть, прочёсывают пустое ущелье.
Почему вы так подумали?
Звучит смешно, но ещё в тот день, когда я впервые привёл тебя в монастырь, у меня мелькнула мысль, что ты способен на подобное. С того самого дня, когда ты пережил нападение Кальсена.