Том 1 · Глава 93. Епископ Освобождения (1)
Айзек потому и рванул вперед без оглядки, что хотел как можно скорее закончить бой у крепости и отправиться на помощь мастеру Горнила.
«Хесабель, все еще не нашла?»
«Пока нет. Хорошо спрятался».
В подкрепление он заранее отправил не только Изольду. Хесабель ушла еще раньше. Ночь была ее стихией, убийство — профессией. Она обшаривала окрестности каравана Северной торговой компании еще до появления Изольды, разыскивая жреца, который, по расчетам Айзека, должен был руководить силами Культа Бессмертия.
Заодно Хесабель время от времени снимала головы с нежити, пытавшейся подобраться к каравану, но главную цель пока так и не обнаружила.
«Джихиллет, что у вас?»
Вместо ответа Джихиллет раскрыл чувства и поделился ими с Айзеком. По сути он был его фамильяром, а способность «Крысы в стенах» позволяла им соединять восприятие. Натянув на себя шкуру Бэкстера, Джихиллет отправился с Изольдой и сейчас сражался в самом пекле.
Призванный Изольдой Зверь Очага освещал окрестности, поэтому картину было видно довольно ясно.
«Дела так себе».
Врагов здесь было меньше, чем зомби у крепости, зато среди них попадалось немало скелетов-солдат, которых уже можно было считать полноценными бойцами. Радовало лишь отсутствие Рыцарей Смерти — и еще то, что повозка Северной торговой компании выглядела совсем не обычной.
«Что это еще за штука?»
Айзек не мог понять принцип ее работы. Но стоило одному скелету приблизиться, как его будто ударило током: он застыл, дернулся — и тут же разлетелся от удара кривой сабли в руках торговца.
Похоже, это и была работа мастера Горнила.
Караван держался именно благодаря этой способности, но бесконечно пользоваться ею мастер явно не мог. К тому же жрец Культа Бессмертия наверняка уже знал, чем закончилась атака на крепость, и теперь должен был срочно искать способ прорваться.
И тут от Хесабель наконец пришло сообщение.
«Кажется, нашла».
«Как выглядит?»
«Черная мантия. Золотая столá. Череп-фонарь. Стоит у костра».
Глаза Айзека блеснули.
Он сразу понял, кто это.
«Епископ Освобождения Аль-Дуазад».
Не узнать его было трудно: в оригинальной игре это был один из самых известных NPC.
Словно откликаясь на память Айзека, Безымянный Хаос послал сообщение.
Продержитесь еще немного! Если выдержим, победим!
Нам мало держаться! Нужно прорываться!
Изольде казалось, что она вот-вот сойдет с ума.
Когда она только приближалась к мосту, то представляла, как придется успокаивать перепуганных торговцев и вытаскивать их из окружения. Она заранее готовилась к тяжелому бою и даже к худшему исходу.
Но на месте ее ждала совершенно другая картина.
Торговцы отбивались слишком хорошо.
Они сомкнулись вокруг повозок посреди моста и сдерживали нежить, наступавшую с обеих сторон. Время от времени странная повозка выпускала невидимую волну — и солдаты Культа Бессмертия шатались, будто теряя управление. А люди, которых Изольда считала простыми купцами, оказались сплошь крепкими загорелыми мужчинами, обращавшимися с широкими кривыми саблями как с продолжением собственных рук.
Даже Эйдан, с виду мягкий и совершенно не похожий на воина, держал по сабле в каждой руке и бился весьма уверенно.
«Что здесь вообще делают лодочники Совета Соли, да еще так далеко от моря?»
Инквизитор в Изольде сразу распознал последователей Совета Соли. Но сейчас ей было не до ереси. Гораздо важнее было понять, как всем выбраться живыми.
Как бы ловко караван ни держался, противников было слишком много. И никто не знал, когда в бой вступит высокоранговая нежить.
Если мы сойдем с моста, как вы предлагаете сдерживать всю эту орду?! Нужно продержаться до рассвета!
У монастыря и без нас положение наверняка критическое! Я открою проход, и мы должны соединиться с силами у крепости!
Изольда еще не знала, что у монастыря Айзек уже одержал сокрушительную победу, поэтому считала прорыв к нему единственным шансом. Эйдан, напротив, полагал, что если удержать мост до восхода солнца, дело будет выиграно.
Где же господин Айзек?!
В голосе Эйдана звучало отчаяние.
Айзек был настоятелем и правителем этой земли. Конечно, в первую очередь он обязан был защищать своих людей. Требовать, чтобы он бросил их и мчался спасать торговцев, звучало почти абсурдно. Эйдан мог позволить себе такую претензию, потому что получил обещание защиты, но Изольда об этом не знала и не нашлась с ответом.
Лучше всего было бы прийти к единому решению, но обе стороны понимали: оба варианта плохи. Изольда не верила, что им удастся прорваться, а Эйдан — что они доживут до рассвета. Поэтому никто не решался давить до конца.
Тогда хотя бы держимся до прихода помощи из крепости! Сейчас мы вообще ничего не можем изменить!
На этот раз Изольда была вынуждена согласиться. Отказываться от преимущества узкого моста и правда было страшно.
И все же ее грызло чувство бессилия. Она пришла спасать людей — и почти ничего не могла для них сделать.
«Вот был бы здесь Айзек...»
Разумеется, он должен был оставаться у монастыря и защищать куда большее число людей. Но Изольда не могла отделаться от мысли, что на ее месте Айзек наверняка нашел бы больше вариантов. Эйдан, увидев ее вместо него, даже не попытался скрыть разочарования.
Тум-м.
От повозки снова прокатилась волна.
Изольда почувствовала лишь слабую неправильность в воздухе, зато скелеты на другом конце моста, сцепившиеся с торговцами, синхронно дернулись и замерли. Купцы мгновенно воспользовались этим и раскроили им черепа.
Сомнений не оставалось: повозка творила чудо. Низкочастотное колебание, не слышимое обычным человеком, но точно поражавшее только выбранные цели, невозможно было объяснить иначе.
Изольда поняла, что это еретическая сила, но виду не подала.
Ее тревожило другое.
«Интервалы становятся длиннее».
Бесконечно пользоваться чудом никто не сможет. Значит, все-таки придется вырываться из окружения. Иначе их просто перебьют на мосту. Если хотя бы добраться ближе к крепости, там наверняка помогут.
Изольда стиснула зубы.
Я пойду первой. Всем держаться за мной...
Гр-р-р-р-рох!
В этот момент со стороны гор прокатился такой тяжелый гул, что, казалось, содрогнулась сама ночь.
Изольда увидела над склоном столб пыли.
А затем между деревьями мелькнул горящий клинок.
Она сразу узнала его владельца.
Айзек...!
Культ Бессмертия верил, что человеческая душа заключена в теле и потому должна быть «освобождена».
Именно плоть, учили они, обрекала человека на рождение, старость, болезни и смерть; из плоти же якобы проистекали нищета и богатство, неравенство, дискриминация и вражда. На первый взгляд в такой логике даже было что-то стройное: ставшие нежитью почти не отличались друг от друга внешне и больше не страдали от болезней, старости и смерти.
Правда, вопреки собственной доктрине, Культ Бессмертия не избавился ни от имущественного неравенства, ни от предрассудков. В конце концов, даже без мяса на костях общество оставалось обществом людей.
Но куда сильнее его раздирал спор о том, как именно следует проводить «освобождение».
Умеренные рассуждали просто: если подождать, желающих освободиться со временем и так станет больше.
Радикалы считали, что процессу нужно активно помогать.
К последним и относились Епископы Освобождения — те, кто покидал земли ордена и лично занимался «освободительной работой» за его пределами.
Можно было назвать их особо напористыми миссионерами.
Для тех, кого они обращали, впрочем, разницы между миссией и терроризмом не наблюдалось. Но Черной империи требовалось постоянно пополнять население, поэтому власти нередко закрывали глаза на выходки Епископов Освобождения.
Опытный Аль-Дуазад и сам принадлежал к их числу. И нынешняя операция вызывала у него все больше раздражения.
«И надо же было связаться именно с рыцарем Грааля».
Обычно он выбирал цели попроще: Варваров и незащищенных жителей окраин. Культ Бессмертия враждовал с Кодексом Света, но это не означало, что его жрецы бросались на светлых паладинов при первой встрече.
Подобное слишком легко превращалось в международный скандал.
Для Аль-Дуазада главной задачей было «освобождение граждан». Если на территории Белой империи он влезет в открытый конфликт с Кодексом Света и за ним погонятся паладины, можно лишиться всех с таким трудом созданных «освобожденных зон».
Поэтому операция не нравилась ему с самого начала.
Тронуть монастырь — да еще владение, которое защищает вошедший ныне в славу рыцарь Грааля?
Но отказаться от приказа он не мог.
Его отдал лично Бешек, Бессмертный Император — бог, которому Аль-Дуазад служил.
«Я-то думал, нужно просто забрать мастера Горнила...»
Изначально все должно было пройти легко. Но внезапно вмешались инквизитор и паладины, и ситуация стала неприятной.
Сам Аль-Дуазад вполне мог перебить их всех. Вот только тогда безопасность мастера Горнила никто бы не гарантировал. А если разом погибнут инквизитор и несколько паладинов, Кодекс Света поднимет такую бурю, что мало не покажется.
Когда же вдобавок пришла весть о разгроме армии зомби у крепости, Аль-Дуазаду пришлось подняться самому.
«Придется вмешаться лично».
Он лишь надеялся, что победа, подсчет потерь и послебоевая суета задержат рыцаря Грааля хоть ненадолго.
Но едва Аль-Дуазад поднялся от костра, его чувства уловили нечто.
Быстрое. Могучее. Наполненное страхом и разрушением.
Он повернул череп — и мир перед ним разорвался.
Гр-р-р-р-рясь!
Из темноты сверху вырвалось гигантское щупальце и одним взмахом смело и костер, и самого Аль-Дуазада. Толщиной с вековой ствол, оно словно метлой прошлось по склону, перемалывая землю, камни и обломки, а затем снова исчезло во тьме.
К месту разрушения уже несся всадник.
Айзек.
Он оглядел страшную борозду, но расслабляться не стал ни на мгновение.
И не зря.
В следующий миг по телу прошел ледяной озноб. Никакого света, никакого звука — лишь ощущение, будто невидимая холодная ладонь стиснула сердце.
Конь под Айзеком даже не успел заржать. Просто обмяк и рухнул замертво.
Айзек мгновенно выпрыгнул из седла, увидел мертвое животное и вскинул бровь.
Прямо с порога
Он поднял Ключ Луаддина.
Мягкий свет раздвинул темноту, и в нем проявился силуэт, охваченный синим пламенем.
Все в точности, как описывала Хесабель: черная мантия, золотая столá. Лич держал собственный череп в одной руке, словно фонарь, и пристально смотрел на Айзека.
Сам Айзек, впрочем, смотрел не на череп.
На золотой столе Аль-Дуазада один из черных узоров как раз догорал, превращаясь в пепел.
Тем временем сам лич был уже не просто удивлен — потрясен.
«Он уклонился от мгновенной смерти? От заклятия, направление которого даже невозможно было определить?»
Аль-Дуазад до сих пор не понимал, что именно смело его вместе с костром. Он был уверен лишь в одном: это не чудо Кодекса Света. Но было ли это призванное существо, одноразовое заклинание или еще что-то — он не имел ни малейшего понятия.
Избежав первого удара, он притворился погибшим и решил атаковать Айзека исподтишка.
А тот увернулся от сильнейшего проклятия Аль-Дуазада — и еще имел наглость насмехаться.
Похоже, у нас обоих провалился один и тот же план: при первой встрече ударить сильнейшим козырем и закончить дело одним махом. Аль-Дуазад.
Айзек понял, что враг пережил атаку, по одной простой причине: сообщение о выполнении задания так и не появилось.
И это был совсем не тот исход, на который он рассчитывал.
Епископ Освобождения Аль-Дуазад обладал силой, соответствующей епископскому рангу.
Конечно, епископ был далеко не ангел. Но Пророк Красной Плоти, с которым Айзек сражался раньше, вообще не был создан для боя и к тому же не действовал в полную силу.
Если же говорить о серьезной схватке насмерть, стоящий сейчас перед Айзеком Аль-Дуазад был гораздо опаснее.
...Рыцарь Грааля Айзек Исакреа, верно?
Засада явно произвела впечатление. Аль-Дуазад больше не позволял себе ни одного неосторожного движения и следил за Айзеком с предельной настороженностью.
Что это было за чудо? Оно совершенно не похоже на силы Кодекса Света.
А ты откуда знаешь, на что похожи чудеса Кодекса?
Сто восемьдесят лет назад я был его священником.
Айзек вспомнил, что Культу Бессмертия всего около трехсот лет — почти младенческий возраст по меркам мировых религий.
Удивительно, что такая молодая вера сумела разделить мир с Кодексом Света. Впрочем, если просто забирать к себе талантливых людей, чей естественный век закончился, как Аль-Дуазад, ничего удивительного в этом уже не было.
Пока ты там разлагался, мы изобрели новое чудо. Называется «Жареная нога осьминога»... то есть «Евангелие ноги осьминога»...
Что за нелепица...
Да что ты вообще понимаешь! Ты рыцарь Грааля Кодекса Света или я?