Том 1 · Глава 25. Обстоятельства принцессы
Не лишним будет повторить: я — помощник Наследного принца.
А это значит, что я занимаю довольно высокую должность.
В моем непосредственном подчинении находится несколько человек, и до сих пор я давал им немало поручений.
И сегодня я снова отдал им приказ.
Я вызвал Джирена.
Джирен — шатен с простодушным лицом, словом, из тех работящих слуг, которые всегда доводят дело до конца.
Джирен, сколько гвардейцев мы можем мобилизовать прямо сейчас?
Троих, помощник Эдрик.
Трое... это было идеальное количество.
Если ворвется больше трех человек со снаряжением для экзорцизма, кардинал может что-то заподозрить и просто отменить свои планы.
Тогда в дураках останусь я один, а если меньше трех, то, честно говоря, мне самому станет страшно.
С культистами Короля Смерти я ведь тоже сталкивался впервые.
Пусть эти трое будут наготове. И на всякий случай выдай им снаряжение для экзорцизма.
Что? Снаряжение... для экзорцизма?
Да, именно для экзорцизма.
По лицу Джирена было видно, что он совершенно не понимает этого приказа.
И его можно понять. Все-таки мы находились в церкви, и позвать священников было бы куда быстрее, чем возиться со снаряжением.
Разве не быстрее просто позвать священников?
На все есть свои причины. Так что не задавай лишних вопросов, просто подготовь все.
Да! Вас понял.
Джирен ответил без колебаний.
Исполнительность всегда была одной из его сильных сторон.
Ах... если подумать... я кое-что забыл.
О! И на всякий случай... подготовь еще два комплекта, для нас с тобой.
Что?! И... и для меня тоже?
Конечно. Ты же не собирался сбежать, когда императорской семье может грозить опасность?
Н-нет! Я сейчас же все подготовлю.
Хм... неужели этот парень почуял, что дело пахнет смертельной опасностью? А он сообразительный.
В день церемонии завершения строительства передний двор церкви Святого Мериена был настолько забит верующими и аристократами со всей Империи, что яблоку негде было упасть.
Южное солнце отражалось от белоснежных мраморных стен, сияя так ярко, что слепило глаза.
На помосте бок о бок стояли принцесса Камилла в красном церемониальном одеянии, символизирующем императорскую семью, и кардинал Альбинус в чистейшем белом облачении.
Объявляю строительство церкви Святого Мериена завершенным!
Принцесса и кардинал вместе перерезали шелковую ленту.
В небо взмыл великолепный фейерверк, созданный с помощью магической инженерии.
Несмотря на разгар дня, разноцветные магические огни расцветили воздух, и толпа восторженно взревела, призывая имя Господа.
Да благословит Бог Империю!
Да здравствует Его Величество Император! Да здравствует Ее Императорское Высочество Принцесса!
Следующей частью церемонии стала первая месса в новом храме.
Величественная мелодия органа заполнила собор, и кардинал Альбинус встал перед алтарем.
Возлюбленные чада Империи. Этот священный храм воздвигнут не просто из камня и золота. Ваша вера — опора его сводов.
Голос кардинала звучал одновременно кротко и властно.
Он молился о мире в Империи и вечной славе императорской династии, прося, чтобы божественная любовь коснулась даже самых обездоленных.
Весь его облик являл собой истинное воплощение святости.
Принцесса Камилла, сидевшая рядом и наблюдавшая за происходящим, бросила на меня быстрый взгляд и прошептала:
Господин Эдрик, вы видите? Подозревать столь благочестивого человека...
...
Я сделаю вид, что не слышала ваших вчерашних слов.
Да, я понял.
Я прищурился и уставился на стоявшего у алтаря Альбинуса.
Ого... а старик чертовски хорош в актерской игре. Даже для меня, знающего всю правду, он выглядел как идеальный, глубоко верующий кардинал.
Не потому ли Святая Азелия до последнего сомневалась во мне?
Я — союзник в душе, но законченный злодей снаружи.
И кардинал Альбинус — святой снаружи, но культист Короля Смерти внутри.
Теперь я отчасти понимал, как тяжело, должно быть, пришлось Азелии, чтобы довериться мне.
«Матушка...»
Наблюдая за мессой, принцесса Камилла думала о своей матери.
Церковь Святого Мериена имела для принцессы огромное значение.
Ведь Мериен — это имя ее покойной матери, Императрицы Мериен.
Во время службы Камилла разглядывала потолочные фрески, погрузившись в глубокие раздумья.
В ее памяти до сих пор жил образ вечно доброй матери.
«Камилла, делись доверием с окружающими... и это доверие обязательно к тебе вернется».
Мать всегда твердила ей о важности доверия.
Доверяй людям, и тогда это доверие вернется, чтобы защитить тебя.
Но после убийства матери Камилла стала относиться к окружающим с холодным цинизмом.
Даже ее брат, Наследный принц, стал таким же, так что ей приходилось держать ухо востро.
Руководствуясь этим, она жила, предпочитая сделки доверию и подозрения — вере.
Она понимала: не поступай она так, бесчисленные волки разорвали бы ее брата и всю императорскую семью на куски.
Так прошло десять лет, и ее душа превратилась в лохмотья.
Она едва удерживала эти лоскуты вместе лишь благодаря вере и любви к семье.
Она мысленно прошептала:
«Прости меня, матушка. Я не смогла стать такой же теплой, как ты. Поэтому... мне хотелось хотя бы ухватиться за этот священный свет».
Этой безмолвной молитвой, которой она ни с кем не могла поделиться, принцесса пыталась унять боль в истерзанном сердце.
Два змея молча наблюдали за ней, и у каждого на уме было свое.
Вскоре солнце зашло, наступила ночь, и праздничная суета утихла.
Пришло время для обещанного Золотого крещения.
Пожалуйста, проходите, Ваше Императорское Высочество.
Кардинал Альбинус, спасибо, что уделили мне время в столь поздний час.
Ха-ха-ха... Ну что вы. Я лишь исполняю волю Божью.
Кардинал Альбинус встретил Камиллу своей привычной благодушной улыбкой.
Он заметил четырех гвардейцев и камергера Люмиэль, следовавших за Камиллой.
А это кто с вами?
Ах, это мои сопровождающие. Как дочь императорской семьи, я не могу передвигаться свободно, так что прошу отнестись с пониманием.
Разумеется, я все понимаю. В конце концов, императорская кровь священна. Что ж... пойдемте?
Камилла доверяла кардиналу.
Однако то ли в силу своей подозрительности, то ли из-за слов Эдрика, она не могла избавиться от смутного беспокойства.
Поэтому на всякий случай она пришла в церковь с четырьмя гвардейцами — вдвое больше обычного.
Если возникнут проблемы, они смогут защитить ее.
Камилла последовала за кардиналом Альбинусом вглубь главного зала.
Она слышала, что внутри собора есть отдельная крестильная часовня, но та оказалась гораздо больше и просторнее, чем она предполагала.
Когда Камилла вошла внутрь часовни, Люмиэль и следовавшие за ней гвардейцы попытались войти следом, но Альбинус мягким жестом остановил их.
Отсюда начинается место проведения глубоко священного и таинственного обряда. Мирскому оружию не место в обители Божьей, поэтому гвардейцы и камергер должны подождать Ее Императорское Высочество здесь.
Заметив нерешительность гвардейцев, Камилла кивнула.
Все в порядке. О чем мне беспокоиться, когда я с кардиналом? Ждите снаружи. Когда все закончится, я сама вас позову.
Камилла вошла вслед за кардиналом, и тяжелая дверь часовни с громким стуком захлопнулась.
Внутри часовня казалась еще просторнее, чем Камилла думала.
Нет, это место... словно расширили с помощью какой-то неведомой силы.
Чем дальше они проходили, тем холоднее становился воздух, а пламя свечей зловеще подрагивало.
В тот миг, когда они открыли последнюю дверь, Камилла едва сдержала крик.
Что... что все это значит?
Священного креста, который должен был возвышаться в центре алтаря, нигде не было.
Вместо него красовался огромный символ змея, начертанный темно-красной кровью, — перевернутый череп и обвивающий его змей, эмблема Короля Смерти Амона.
Кардинал! Где священный крест и почему здесь этот богохульный символ?
В смятении обернувшись, Камилла увидела, что перед ней больше нет добродушного старика.
Глаза кардинала Альбинуса горели тьмой, а зрачки превратились в узкие вертикальные щели, как у змеи.
Богохульный, говорите, Ваше Императорское Высочество? Это истинный источник жизни.
Кардинал Альбинус медленно приближался к ней, его лицо исказила уродливая гримаса.
Каждый его шаг сопровождался жутким смехом, и в этом меняющемся облике уже невозможно было узнать того благообразного кардинала.
А теперь... вы станете жертвой для воскрешения Короля Смерти.
Видя, как зловещая магия окутывает кардинала, Камилла поняла, что Эдрик был прав.
Но времени на сожаления не оставалось.
Камилла сосредоточила магическую силу в ладони.
Вы пали. Кардинал Альбинус... нет, грешник Альбинус.
Я не пал, Камилла. Я лишь остался верен человеческой природе.
В руке Камиллы разгорелся огненный шар.
Без колебаний она швырнула его в кардинала.
Пиро!
Огромный огненный шар, созданный ее заклинанием, полетел прямо в Альбинуса, и с оглушительным грохотом прогремел мощный взрыв.
Пользуясь вспышкой пламени, Камилла тут же распахнула дверь часовни и бросилась бежать.
Она была магом и прекрасно понимала, что магия такого уровня не убьет кардинала, ставшего культистом Короля Смерти.
Гвардейцы! Люмиэль!
Она поспешила к выходу из церкви.
Спустя вечность впереди показались двери.
И тут дверь со скрипом отворилась.
Люмиэль!
Ваше Императорское Высочество!
На пороге показалась ее камергер Люмиэль.
Спешно выбежавшая из часовни принцесса закричала.
Ваше Императорское Высочество, что случилось?
Люмиэль... скорее позови людей.
Что?
Кардинал... кардинал оказался культистом Короля Смерти! Быстрее зови священников!
С культистами Короля Смерти нельзя было справиться обычной магией.
Против них была эффективна лишь святая магия священников, и принцесса, зная это, торопила Люмиэль, но...
Ваше Императорское Высочество... боюсь, это будет затруднительно.
Что ты сказала? Погоди... а где гвардейцы...
Только сейчас Камилла заметила, что гвардейцев нигде нет, а когда она огляделась...
Этого... этого не может быть...
У входа в часовню лежали тела гвардейцев, заколотых в спину чем-то острым.
Увидев это, Камилла все поняла.
Неужели... ты тоже, Люмиэль...
Да... я тоже верная слуга Короля Смерти. Ваше Императорское Высочество... точнее, Камилла.
Люмиэль уродливо ухмыльнулась, глядя на принцессу.
Ее глаза стали точно такими же змеиными, как у кардинала.
Отличная работа, соратница. Принцесса у нас в руках.
Подошедший к выходу кардинал довольно улыбнулся.
Люмиэль повернулась к нему и ответила:
Не слишком ли беспечно ты действовал? Чуть было не опозорил Короля Смерти.
Я знал, что ты здесь, поэтому не беспокоился. К тому же мне хотелось это увидеть.
Увидеть что?
Кардинал перевел взгляд на принцессу, которая пребывала в глубоком шоке от предательства Люмиэль.
Он произнес с мерзкой улыбкой:
Зрелище того, как агнец оказывается предан собственной верой...
О да... восхитительное зрелище.
Люмиэль одарила Камиллу такой же мерзкой улыбкой.
Два змея глумились над ней.
Потрясенная предательством людей, которым она доверяла, Камилла почувствовала, как силы покидают ее тело.
Что ж, давай скорее начнем ритуал.
Давай...
Рука кардинала превратилась в огромное змеиное щупальце и устремилась к Камилле.
Камилла впала в отчаяние.
Неужели это конец? Неужели она погибнет так же, как ее мать... преданная и убитая?
Камилла посмотрела вверх.
Там, на витраже, был изображен единый Бог Солар.
Бог, в которого она верила, безучастно взирал на нее в холодном лунном свете.
Неужели и Бог оставил ее... Неужели она умрет так же, как мать?
Но стоило ей смириться со своей участью, как витраж с оглушительным звоном разлетелся вдребезги.
Что это такое?!
Среди осыпающихся осколков цветного стекла скрывалась алая тень.
Скрываясь среди летящих осколков, неизвестный метнул в щупальце серебряный кинжал, который с глухим стуком вонзился в плоть.
А-а-а!
Щупальце кардинала, пронзенное кинжалом из очищающего серебра, способного выжигать любую скверну, бессильно обуглилось.
Тень приземлилась прямо перед Камиллой, заслонив ее собой.
Кто ты такой?!
Люмиэль закричала голосом, жутко искаженным силой Короля Смерти, и тогда незнакомец стянул с лица маску.
Под ней оказался... Эдрик.
Э... Эдрик... как ты...
Ты...
Эдрик обнажил свой серебряный меч.
В тот же миг в храме одна за другой стали появляться другие тени.
Встав вместе с ними против Люмиэль и кардинала, Эдрик произнес:
Ну что... экзорцисты прибыли.
В священной обители началась битва змей.