Том 1 · Глава 162. Прием (2)
Неловкая атмосфера рассеялась в тот миг, когда Гым Мён нанес удар, и поединок начался.
Золотая внутренняя энергия пульсировала в его массивном теле. Само собой разумеется, это не было простой защитной Ци, укрепляющей плоть, и он не пытался насильно воспламенить энергию во всем теле.
Просто Ци кулака, обволакивающая оба его предплечья, необычным образом распространяла свое сияние.
Свет не слепил и не казался вычурным.
Огромный силуэт излучал мягкое золотистое свечение. И хотя его удары не были направлены на меня, и я при желании легко бы их заблокировал, на меня нахлынуло странное чувство давления.
Казалось, на меня несется гигантская стена, грозящая поглотить все пространство вокруг...
А?
Только сейчас я осознал, что мощное тело Гым Мёна скользит вперед.
Верхняя часть туловища оставалась неподвижной, поэтому на мгновение я ошибочно принял его рывок за удар с места.
Он напоминал атакующую статую Будды. И хотя я впервые видел это воочию, я знал название этой техники перемещения.
Шаги Неподвижного Короля Мудрости.
Верно. Похоже, ты хорошо с ними знаком?
Это был голос Гак Мёна, раздавшийся рядом. Не поворачивая головы, я подтвердил его догадку, не сводя глаз с поединка.
Это слишком известная техника шагов. Можно сказать, один из символов Храма Шаолинь.
Символ, хм. Вполне понятно, почему со стороны это видится так...
Реакция Гак Мёна прозвучала неубедительно. Видимо, заметив мой озадаченный вид, он едва заметно улыбнулся.
Я объясню позже. А сейчас лучше сосредоточиться на матче, не так ли?
Ты прав.
Не каждый день выпадает шанс увидеть спарринг между Сорин, которую когда-то звали Седовласой Ракшасой, и одним из Алмазных Воинов.
Я предельно сконцентрировался, решив не упускать ни единой детали.
Несмотря на внешнюю грузность, Гым Мён двигался гибко, обрушивая на противницу непрерывный каскад атак.
Возможно, дело было в мягком сиянии Ци, но со стороны его кулаки не выглядели особо угрожающими...
Однако это было правдой лишь для глаз.
Каждый выпад, который улавливали мои обостренные чувства, был невероятно тяжелым — будто на тебя рушится гора.
И все же, извергая такую мощь, он сохранял невозмутимость, словно просто вышел на прогулку.
Это означало, что у него еще полно сил в запасе. Пытаться ответить ему грубой силой было бы роковой ошибкой.
Будь я на месте Сорин, я бы сосредоточился на уклонении или перенаправлении ударов, выискивая брешь в обороне.
Но Сорин была другой.
Массивные кулаки Гым Мёна, напоминающие руки статуи божества, неумолимо приближались.
Сорин, стоящая против них, казалась настолько крошечной, что выглядела почти хрупкой. Но для нее это не имело значения.
Ее маленькие кулачки были плотно сжаты. Но в них теплилась свирепая алая Ци кулака.
Она выбрасывала свои удары навстречу атакам Гым Мёна, перехватывая каждый из них.
Крайне безрассудный способ ведения боя — и все же для Сорин он был эффективнее всего прочего.
Бам—! Бам—! Бам—!
Каждый раз, когда их кулаки сталкивались, осколки внутренней энергии разлетались с оглушительным ревом, порождая ударные волны.
Это напоминало схватку ребенка с великаном, где первый не уступал ни дюйма.
Судя по всему, я был не единственным, кто так думал — вокруг раздавались восхищенные вздохи, в основном со стороны учеников Шаолиня.
Тан Соволь и Соль Лихян уже видели, как Сорин своими кулаками поворачивала реки вспять и раскалывала валуны в два человеческих роста, так что для них в этом не было ничего нового.
Несмотря на миниатюрное телосложение, кулаки Сорин обладали силой, способной стереть любое препятствие на пути.
Сначала противники казались равными. Но по мере обмена ударами Гым Мёна начало постепенно оттеснять назад.
Его выпады блокировались прежде, чем он успевал полностью выпрямить руку, а порой их просто отшвыривало в сторону самой силой удара.
То, что поначалу казалось контратаками Сорин на выпады Гым Мёна, вскоре превратилось в отчаянные попытки монаха выдержать ее натиск.
Видимо, осознав, что так дело не пойдет, Гым Мён начал использовать более разнообразные приемы.
Задействовав кулаки, ладони, ноги и даже удары всем корпусом, он обрушил на нее целый арсенал боевых искусств, используя свое Неуязвимое Тело Алмазной Ваджры как оружие.
Каждая техника была уникальной, но при этом они бесшовно перетекали одна в другую. Хотя я видел это впервые, в движениях было нечто знакомое.
Это были Семьдесят Две Секретные Техники, которые когда-то демонстрировал Гакджон.
Тяжесть каждого отдельного удара уменьшилась, но это не значило, что они стали слабее.
Гым Мён принял мудрое решение. Типичный противник впал бы в панику и потерял инициативу.
Но, конечно же, на Сорин это не подействовало.
Как бы Гым Мён ни менял техники, Сорин спокойно продолжала выбрасывать кулаки.
Ее удары становились все мощнее и мощнее, словно она спрашивала, сможет ли он выдержать и это.
Если боевые искусства Гым Мёна основывались на твердой подготовке и акценте на массе, то Сорин обладала чистой сокрушительной силой.
В каждом ее движении читалась отточенная техника, но все, что можно было почувствовать — это первобытную ярость насилия.
Перед лицом этой подавляющей мощи Гым Мён в итоге дрогнул.
Хрясь—!
Получив удар в грудь, Гым Мён отлетел назад на приличное расстояние, но тут же вскочил с воодушевленным видом и сложил ладони в поклоне.
Благодарю за наставления, благодетельница Сорин.
Она выглядела немного смущенной, возможно, переоценив свою силу, но ответила сдержанно:
Как и ожидалось, Неуязвимое Тело Алмазной Ваджры оправдывает свое название. Эта также нашла радость в созерцании глубин боевых искусств Шаолиня.
Хотя поначалу она и растерялась, вскоре Сорин удовлетворенно кивнула.
Несмотря на его поражение, никто не счел это странным или позорным.
В конце концов, Сорин достигла стадии Цветущей Гармонии — Хвагён, пусть даже совсем недавно.
Это был достойный, классический спарринг, где самого познания боевого стиля друг друга было достаточно.
Я не сражался с ним лично, но почерпнул немало полезного, просто наблюдая за Гым Мёном.
Боевые искусства Шаолиня зиждутся на незыблемом фундаменте.
Разумеется, ни одно искусство не может пренебрегать основами, но для Шаолиня это критически важно — ведь их секретные техники, по сути, являются базовыми формами, доведенными до абсолюта.
Противник, с которым я спарринговал раньше, был воином второго ранга на поздней стадии, и ему, естественно, не хватало этого фундамента.
Заложение основ требует таланта, да, но в первую очередь — времени.
То, что показал мне Гым Мён, позволило краем глаза увидеть, как далеко могут зайти боевые искусства Шаолиня, построенные на фундаменте.
Хотя я по-своему работал над своими основами, я все еще чувствую, что мне многого не хватает.
И неудивительно, ведь я никогда по-настоящему не выстраивал правильный базис.
До регрессии я изучал меч, бросаясь прямиком в реальные сражения, а в этой жизни сосредоточился на возвращении прежнего царства.
Конечно, мне не нужно оттачивать основы до уровня воинов-монахов Шаолиня. Но тогда каков «необходимый минимум»?
Чего именно мне не хватает?
Размышляя над этими вопросами, я вдруг почувствовал на себе чей-то взор. Подняв голову, я увидел Гак Мёна, который все еще смотрел на меня с тем суровым выражением лица.
Что-то не так?
Теперь, когда спарринг окончен, я хотел бы продолжить наш прошлый разговор. Уместно ли будет сделать это прямо здесь, на тренировочной площадке?
…Ты предлагаешь то, о чем я думаю?
Именно. Я увидел нечто прекрасное, и мое тело немного зазудело. Если благодетель Кроваво-пламенный Демон Меча не возражает, я хотел бы испытать силу твоих рук.
Я с радостью приму вызов. Но разве это допустимо? Разве Настоятель Чжонхён не давал разрешения на спарринг только с Сорин или кем-то из Алмазных Воинов?
Что ж, ради партнера твоего уровня Настоятелю пришлось бы вмешаться лично. Но у него слишком много обязанностей главы храма, так что тут ничего не поделаешь.
С искренней улыбкой, которая совершенно не вязалась с его свирепым лицом, Гак Мён продолжил:
Никто не станет жаловаться, если я сам проявлю инициативу и сражусь с Кроваво-пламенным Демоном Меча. Особенно учитывая, что ты гость бывшего настоятеля.
Ну, в таком случае у меня нет причин отказываться.
Я ухмыльнулся и поднялся со своего места. Сорин, болтавшая с Гым Мёном, любопытно склонила голову.
Ты чего это? Твое уважение ко мне расцвело настолько пышно, что ты решил встретить меня стоя?
А? А, кхм. Конечно, я всегда безмерно уважаю вас, Сорин, но на этот раз причина несколько иная.
Э-э-эм. Хм? И какая же это может быть причина?
Не довольствуясь простым задиранием подбородка, Сорин даже привстала на цыпочки, но тут же удивленно моргнула.
Я собираюсь провести спарринг с монахом Гак Мёном.
О-о-о?
Сорин перевела взгляд с одного из нас на другого, затем кивнула.
В таком случае Эта будет наблюдать за вашим поединком.
Замахав руками, словно подбадривая меня, Сорин отступила назад.
Хотя порой она вела себя подозрительно, шпионя за дурачествами младших воинов... в глубине души она была хорошим человеком.
Я отвесил легкий поклон и вышел на середину тренировочной площадки.
Чуть поодаль Гак Мён уже занял позицию.
Когда я принял почтительную позу, он ответил жестом сложенных ладоней.
Только убедившись в этом, я обнажил свой меч и замер в стойке.
Все еще не разжимая ладоней, Гак Мён заговорил:
Прежде чем мы начнем, позволь мне продолжить наш разговор.
О чем?.. Ах, ты имеешь в виду Шаги Неподвижного Короля Мудрости?
Именно. Благодетель Кроваво-пламенный Демон Меча сказал, что это символ Шаолиня, и это правда… но на самом деле эта техника родом не отсюда.
…Что ты имеешь в виду?
Не только Шаги Неподвижного Короля Мудрости, но и большинство техник Алмазных Воинов происходят не из Шаолиня. Давным-давно, в эпоху обмена опытом с Дворцом Потала в Тибете, мы переняли и развили боевые искусства, символизирующие Пять Великих Королей Мудрости, которых они почитают сразу после Будды.
Все равно Дворец Потала
Праджняпарамита-сутра и Алмазная сутра различаются... впрочем, забудь. Это слишком сложно. Просто пойми, что хотя они оба вышли из буддизма, секты и их цели весьма разнятся.
Ясно.
Вот именно. Боевые искусства Алмазных Воинов могли зародиться во Дворце Потала… но то место радикально изменилось.
Что ты имеешь в виду под «изменилось»?
Я посещал его по просьбе бывшего настоятеля. Монахи там чрезмерно погрузились в эзотерический буддизм. Они отринули роль Будды как наставника, ведущего всех существ к просветлению, и теперь одержимы странными ритуалами и мантрами, в которых якобы заключена вся мудрость.
Похоже на обычные сектантские разногласия.
Настоятель и бывший настоятель говорили то же самое. Но… я не могу согласиться.
С моей колокольни это не казалось чем-то серьезным.
Но для человека, посвятившего всю жизнь Шаолиню и следовавшего учению Будды, все виделось иначе.
Даже среди базовых стилей Шаолиня Шаги Неподвижного Короля Мудрости ощущались чем-то инородным.
И Гак Мён, изучивший обе традиции и видевший их воочию, наверняка замечал этот контраст гораздо острее.
Я уже собирался кивнуть и закрыть тему, когда его следующие слова заставили меня вздрогнуть.
Шаолинь тоже может измениться в любой момент. Разве ты не видишь? В последнее время Шаолинь славится скорее как боевая секта, нежели как храм.
…Действительно.
Я не знаю, верный ли это путь. Поэтому я должен спросить тебя, благодетель Кроваво-пламенный Демон Меча.
Спросить о чем?
Правильно ли наделять ученика Будды такой властью? И не повторяем ли мы просто ошибки бывшего настоятеля?
Он боялся, что он сам и весь Шаолинь могут стать подобием Гакджона...
Человека, который настолько привык убивать, что в итоге лишил жизни ученика, когда в том не было никакой нужды.
Глава 164