Том 9 · Глава 162. Плачущий музыкант разлучился со своей половинкой души

Поздоровавшись, Эллиот тут же создал напряжённую атмосферу. В отличие от него, не скрывавшего недовольства, Рин выглядела совершенно безразличной — и, вероятно, ей действительно было всё равно.

Под влиянием ауры раздражения Эллиота у Моники свело желудок. Оставалось лишь молиться о скором прибытии Бенджамина. Но даже после назначенного времени тот не появлялся. Эллиот уставился на карманные часы и нахмурился.

—Чёрт возьми, Бенджамин… Я знаю, что ты всегда был невнимателен к расписанию, но ты никогда ещё так не опаздывал, — пробормотал он.

—Это тот музыкант, который будет нам аккомпанировать? — спросила Рин.

Эллиот полностью проигнорировал её вопрос, словно говоря, что служанка не стоит его времени. Тем не менее Рин, ничуть не смутившись, указала на дерево позади них.

—Кто-то уже некоторое время поёт за этим деревом. Возможно, он имеет отношение к тому, кого вы ищете? — уточнила она.

—Что!? — воскликнул Эллиот, издав удивлённый возглас.

Моника тоже повернулась к дереву и заметила: да, в тени кто-то есть. Мелькавшие пряди волос очень напоминали льняные локоны Бенджамина.

Разъярённый Эллиот большими шагами направился к дереву, а Моника неуклюже побежала за ним.

Подойдя ближе, они услышали слабое пение. Слова были неразборчивы, но мелодия звучала меланхолично.

—Бенджамин!!! — крикнул Эллиот, вытаскивая его из-за дерева на открытое пространство.

Насколько знала Моника, музыкант Бенджамин Мординг обычно стоял уверенно, гордо выпрямив грудь, а то и смотрел в небо с заворожённым видом, размахивая пальцами, словно дирижёрской палочкой.

Но сейчас, вытащенный из тени, он сгорбился и выглядел совершенно подавленным.

—О, это ты, Эллиот… Мне, кажется, конец… Я в полном упадке. Музыка больше не доходит до меня… — пробормотал Бенджамин слабым голосом.

Эллиот поморщился.

—Можно просто сыграть уже существующую пьесу. Это не будет проблемой, если ты не пишешь новую, — возразил он.

—Нет! Никогда! Как можно называть себя музыкантом, если ноты не исходят из сердца! Бог музыки окончательно покинул меня! Если бы я только мог выразить эту душераздирающую боль через музыку, но, к сожалению, я уже разлучён со своей половинкой души… — простонал Бенджамин.

"Половинка души?" — подумала Моника, наклонив голову в замешательстве.

Эллиот, чувствуя, как у него дёргается висок, уточнил:

—Конкретно?

—Я заложил любимую скрипку, чтобы скрыться от сборщиков долгов, — признался Бенджамин.

Пробормотав про себя "ты чёртов идиот", Эллиот сделал глубокий вдох, чтобы подавить эмоции.

—Я закажу новую скрипку, — предложил он.

—Эллиот! Скрипка — это половинка души музыканта! Новой нужно время, чтобы слиться с моими руками, пальцами и всем существом! Как требуется время, чтобы влюбиться в женщину, с которой только что познакомился, так и для любви с новой скрипкой… — начал объяснять Бенджамин.

—Кто, чёрт возьми, вообще заложил свою половинку души?! — рявкнул Эллиот.

Накричав на него, он повернулся к Монике с горькой гримасой.

—Первый раз его таким видишь? Уверяю, он всегда такой. Вся семья — моты до мозга костей, вечно по уши в долгах, — объяснил он.

Моника тихо ахнула. Бенджамин откинул волосы назад и слабо усмехнулся.

—Ха-ха-ха… Нет, Эллиот. Все музыканты такие, — сказал он.

—Извинись перед всеми музыкантами, которые не ты. Немедленно, — отрезал Эллиот.

Несмотря на колкие замечания, он, похоже, не собирался бросать Бенджамина. Ведь выступление популярного музыканта — одно из главных событий фестиваля.

—Ладно, понял. Тогда пианино. Не на что жаловаться, если оно настроено правильно, верно? — предложил Эллиот.

—Нет! Как я могу обсуждать любовь с пианино, когда я в таком упадке! — возмутился Бенджамин.

—Упадок или нет, я заставлю тебя играть, несмотря ни на что!!! — заявил Эллиот, хватая его за воротник и таща за собой.

На мгновение он замер, обернулся к Монике и крикнул:

—Пошли, мы уходим!

Моника бросилась за ним, а Рин следовала за группой с присущим ей спокойствием.

Кажется, это очень… очень плохо…

Служанка, не понимающая людей, музыкант в депрессии и замкнутый Мудрец. Рецепт катастрофы.

Трудности предстоящего пути не могли не волновать Монику.

В карете по пути в Рейнфилд царила мрачная атмосфера. Эллиот был явно не в духе, Бенджамин обнимал подушку и бормотал: "Музыка… не играет… ах…". Рин же сидела прямо, с лицом, лишённым эмоций.

Хотела спросить о прошлом магическом посвящении по дороге, но… не думаю, что сейчас подходящая атмосфера…

Проникнуть в эту ауру для робкой Моники было слишком сложно. Она массировала ноющий желудок. Заметив это, сидевшая рядом Рин повернула только шею, оставив тело обращённым вперёд.

—Мисс Молчаливая Ведьма, вас укачивает? — спросила она.

—Э-э, н-ну, может быть… — пробормотала Моника.

—Если пожелаете, я могу положить конец страданиям, усыпив вас одним ударом. Желаете? — предложила Рин.

Хотя намерения вероятно, были добрыми, слова звучали как признание в убийстве.

—Н-нет, я в порядке… — отказалась Моника.

—Пожалуйста, не стесняйтесь сообщить, если потребуются мои услуги, — добавила Рин.

Моника решила, что услуги Рин в значительной степени излишни, и продолжила массировать живот.

После этого Эллиот, скрестив руки и закрыв глаза, приоткрыл один и пронзительно взглянул на Рин.

—Эй, служанка. Почему ты так обращаешься к хозяйке? — спросил он.

—Возможны проблемы с моим способом обращения? Мистер Эллиот Говард, — ответила Рин.

Её слова заставили бровь Эллиота подпрыгнуть. Служанке совершенно неподобающе так обращаться к дворянину.

Семь Мудрецов были в этом снисходительны — они знали, что Рин не человек. Но Эллиот — твёрдый сторонник классовой системы.

Обеспокоенная Моника потянула Рин за рукав и тихо отругала:

—Р-Рин, не следует… эм, называть его так… Нужно добавить больше уважения…

—Я понимаю "Господин" как почтительное обращение к гостям и лицам, заслуживающим уважения. Добавление "Мистер" уже довольно уважительно по сравнению с полным отсутствием, — объяснила Рин.

—Рин!? — воскликнула Моника.

По этой логике Рин не особо уважала ни Монику, ни настоящего хозяина Луиса. Да и, если подумать, она, похоже, не испытывала к нему уважения.

Как дух, Рин видела в людях — дворянах или простолюдинах — просто людей. Добавление "Мистер/Мисс" было её обычной вежливостью.

Пока Моника в панике дрожала губами, Эллиот с презрением уставился на Рин.

—Что? То есть ты хочешь сказать, что я не достоин уважения? — спросил он.

—Похоже, вы недовольны обращением "Мистер Эллиот Говард", — отметила Рин.

—Знай своё место и веди себя соответственно! — рявкнул Эллиот.

Даже под его криком Рин оставалась невозмутимой.

—Поняла. В таком случае… — кивнула она и, глядя прямо в глаза Эллиоту, объявила: — юный господин Эллиот.

Воздух замер. Все замолчали.

Лицо Эллиота было бесстрастным — Моника знала: когда эмоции превышают порог, всякое выражение исчезает с лица.

До прибытия в Рейнфилд прошло несколько часов в молчании. Настоящая пытка. Моника почти пожалела, что не попросила Рин вырубить её.

Может, притвориться, что разговора в карете не было?

Но Рин не была тактичной. Сойдя с кареты, она естественно протянула Эллиоту руку.

—Вашу руку, пожалуйста, юный господин, — сказала она.

Эллиот бросил на неё злобный взгляд и саркастически улыбнулся.

—Спасибо за заботу, нянюшка, — ответил он, спрыгивая без помощи и уходя, таща сгорбленного Бенджамина.

Проводив их взглядом, Рин с бесстрастным лицом, но с намёком на удовлетворение, повернулась к Монике.

—Мне удалось создать у юного господина Эллиота ощущение близости. Миссия продвигается очень гладко, — заявила она.

Моника отчаянно вцепилась в посох, чтобы не рухнуть на колени.

Кстати, Рин считала Розали Миллер достойной уважения — она сумела стать женой Луиса. Поэтому она леди Розали. Леонора — дочь уважаемой леди Розали, поэтому леди Леонора. Луис же пока ничего не сделал, чтобы заслужить уважение.

Прим. пер.: так было

—Я понимаю «-сама» как почтительное обращение к гостям и лицам, заслуживающим уважения. Добавление «-доно» уже довольно уважительно по сравнению с полным отсутствием, — объяснила Рин.

и

—Поняла. В таком случае… — кивнула она и, глядя прямо в глаза Эллиоту, объявила: — Эллиот-бокчама.