Том 1 · Глава 198. Карина Драгония (3)

Долгое время никто не отвечал.

Молчал Леон, всю жизнь служивший богам. Молчал и Драгония — древний враг Пантеона, которого боги когда-то сумели одолеть.

—Этого не может быть!

Леон первым понял, что именно предложили боги.

Принять Драгонию в Пантеон означало признать его своим, наделить божественностью и дать место среди богов.

Дух дракона расхохотался. Причина для смеха у него была.

Те, с кем он враждовал тысячелетиями, сами пришли с унизительным предложением. И всё ради одного человека.

Боги были готовы поступиться частью своей власти, чтобы спасти смертную.

Драгония был прав.

Боги стояли на страже миропорядка. Они могли любить избранников, благословлять их и вести за собой, но не меняли законы ради личной привязанности.

Нынешнее решение было куда смелее, чем даже возвращение мёртвых к жизни в Раю.

—Нет. Так нельзя!

Леон опустился на оба колена и убрал меч в ножны. Он выглядел так, словно сама надежда выбила из него силы.

—Нельзя отдавать священное место в Пантеоне ради одной смертной! И уж тем более — этой мерзкой ящерице!

Последнее замечание Драгонии не понравилось, однако Арианна не дала спору перерасти в ругань.

—Но…

Царь драконов не находил слов.

Из-за одного человека боги были готовы отказаться от части своей абсолютной власти и разделить её с давним врагом.

Он ведь уничтожил Владык Демонов почти в одиночку.

Речь шла не об обычных демонах и даже не об архидемонах, а о Владыках.

Драгония хорошо знал, чем они отличаются от демонических герцогов. Владыки Демонов были древнее самого царя драконов. Даже Десять Тысяч Богов не всегда могли их одолеть.

А Леон победил этих чудовищ и спас даже загробный мир, который уже считался утраченным.

Их последняя надежда.

Теперь отчаяние богов стало понятным.

Пантеон, храмы и сам Рай держались на одном человеке — Леоне.

—Ах ты наглая тварь! Тебе предлагают место среди богов, а ты ещё нос воротишь? На колени и благодари!

Драгония ответил с искренним недоумением, но Леон уже осыпал его новой порцией отборной брани.

Драгония упрямился скорее из гордости, чем по здравому смыслу. Богиня терпеливо принялась объяснять.

Иными словами, Драгонии предлагали место в уже возрождённом Пантеоне. Ему не пришлось бы создавать собственный культ с нуля.

Империя Драгония была единственной державой, способной навязать остальным свою волю. Карина стояла во главе империи и не знала равных.

Зачем тому, кто уже живёт как бог, просить место в чужом Пантеоне?

Арианна заговорила о главном преимуществе божественности.

Это была подлинная свобода и почти полное бессмертие. Но для этого Драгонии требовались не просто подданные, которые его боялись, а настоящие верующие.

Арианна нанесла последний удар.

В основе божественной власти лежало созидание.

Свет и тьма, солнце и луна, небо и море, огонь, жизнь, смерть и железо — первозданные силы питали мир и давали начало живому.

Драконы снова смогут рождаться, расти и оставлять потомство.

Драгония вспомнил, что значит быть царём.

Он был последним правителем своего народа. Можно сколько угодно называть себя древним мифом, но корона — это прежде всего ответственность.

Раздумывал он недолго.

Чёрные врата, возникшие в Вашингтоне, держали в страхе всю страну.

Даже Красные врата в центре столицы вызвали бы панику. Чёрные же считались бедствием, которое могло стереть государство с карты. Работа федеральных ведомств в столице была парализована, а из города вывезли сотни тысяч человек.

Такие меры не казались чрезмерными. Прежние Чёрные врата либо уничтожали целые страны, либо ставили их на грань гибели.

—Да когда же они, мать их, выйдут?!

Президент США Энтони Хобсон день за днём ждал возвращения рейдовой группы.

Прошло больше двадцати суток. Из врат никто не появлялся. Хобсон метался между надеждой и паникой: то уверял себя, что отряд победил, то представлял прорыв подземелья и гибель всех участников.

—Они ведь победили? Скажите, что победили.

—Господин президент, мы пока…

—Конечно победили! Там лучшие охотники Америки и весь Храм Десяти Тысяч Богов! Они не могли проиграть!

Помощники промолчали. Они и сами не понимали, зачем президент спрашивает, если тут же отвечает за них. Но его состояние было им понятно.

Прорыв подземелья в центре столицы обернулся бы социальной и экономической катастрофой.

К тому же во врата вошли лучшие охотники Соединённых Штатов. Их потеря ударила бы по стране сильнее, чем разрушение части Вашингтона.

—Господин президент, на линии президент Южной Кореи Ан Донгиль.

Специальная линия не умолкала с первого дня рейда. Ан наверняка снова хотел узнать, что происходит у врат и живы ли охотники.

Не одни американцы отправили во врата лучших бойцов и теперь сидели как на иголках.

—Да блядь, у них здесь собственные репортёры! Они знают не меньше нашего. Чего он ещё хочет?

Хобсон успел убедиться, что главы государств терпением не отличаются.

Даже Британия, давний союзник США, уже прикидывала, кого назначить виновным, если её охотники S-ранга не вернутся.

Хобсон настоял на участии иностранных элитных бойцов, чтобы повысить шансы рейда. В случае провала его политическая карьера закончилась бы в тот же день.

Впрочем, вместе с ним полетели бы головы и в других столицах. Каждое правительство само решило отправить лучших охотников в Америку.

Если рейд провалился, одними смертями дело не закончится.

—Господи, храни Америку…

Президент молился своему Богу. Несколько помощников рядом шёпотом взывали к богам Храма Десяти Тысяч Богов.

Их успокаивала лишь тишина в главном храме Южной Кореи. Если бы Львиный Король погиб во вратах, его смерть непременно отозвалась бы там.

Президент Ан Донгиль всё равно каждый день вызывал к себе представителей Храма и требовал объяснений.

Настал двадцать третий день рейда. Синоптики обещали белое Рождество, но праздничного настроения не было ни у кого.

—Господин президент! Господин президент!

Помощники ворвались во временную резиденцию, куда перевели президентскую администрацию. Хобсон не спал всю ночь и едва держался на ногах.

—У врат движение! Охотники возвращаются!

—Машину! Быстро!

Он поправил галстук и помчался на военный аэродром. Требовалось как можно скорее понять, что случилось внутри.

—Значит, железные звери и правда ездят сами.

Карина шла по пустой вашингтонской улице рядом с Леоном и с любопытством разглядывала автомобили.

По обе стороны высились здания с витринами и вывесками. Город явно был огромным и многолюдным, однако сейчас на улицах не осталось ни души.

—Людей вывезли, когда появились врата, — объяснил Леон. — Власти боялись, что чудовища вырвутся наружу. Эти врата считались самыми опасными, поэтому район полностью закрыли.

—Понятно.

Карина заглянула в очередную пустую витрину.

—Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Леон.

—Я рыцарь богов. Так просто меня не свалить.

—Хорошо… Тогда ладно.

Леон смущённо отвёл взгляд и пошёл дальше.

Они впервые за двести лет просто гуляли рядом. Оба были этому рады и оба не знали, о чём говорить.

Наконец Леон остановился.

—Ты меня ненавидишь?

Вопрос был коротким, но за ним стояло слишком многое.

Карина покачала головой.

—Я уже говорила: двести лет назад вы приняли единственно возможное решение.

—Я спрашиваю не как король Лайонхарт и не как великий герцог Драгонии, а как Леон — твой отец.

Карина замерла посреди заснеженной улицы.

Снег ложился на плечи и уже припорошил сапоги, а ответ всё не приходил.

Как король Леон поступил правильно. Но был ли он прав как отец? Как муж Кастиль?

Нет. Он был неправ.

Какими бы вескими ни были его доводы, муж и отец не должен был так поступать.

Карина знала ответ, но произнести его оказалось трудно. Отвечала не только дочь, но и Карина Драгония — правительница, которая сама пожертвовала собой ради долга.

—Вы были неправы, — наконец сказала она. — Точнее… Я хотела, чтобы вы поступили иначе.

Ради тридцати тысяч северян Карина отдала себя. Леон как отец не желал принимать такую жертву и называл её решение неправильным.

—Я тоже так думаю, — тихо признался он.

После этих слов Карина наконец позволила себе высказать то, что носила в сердце двести лет. Обида казалась ей стыдной и эгоистичной, поэтому она запрещала себе даже думать о ней.

—Мой отец не должен был так поступать. Муж моей матери должен был её спасти.

В её голосе не было обвинения. Только боль, которую они оба понимали.

Впервые за два века отец и дочь говорили честно. Они знали, какой груз нёс каждый, и потому не могли винить друг друга. Обида, которую они столько лет прятали, вдруг показалась им почти нелепой.

Они оба тихо рассмеялись.

Леон и Карина смеялись редко. Смех вышел тихим, почти робким, но это было только начало.

Визг тормозов!

Большой внедорожник вылетел из-за поворота и резко остановился перед ними.

—Ваше Величество Леон!

Из машины выскочил Энтони Хобсон.

Последние два часа президент добирался без передышки: сначала на военном самолёте, потом в бронированной машине.

—Вы живы! Слава Богу, вы живы!

Карина посмотрела на него.

—Кто это?

—Кажется, король этой страны.

—Кажется?..

Карина нахмурилась. Король либо король, либо нет. Что значит «кажется»?

Хобсон тем временем заметил женщину рядом с Леоном.

—А это кто?

Карина представилась сама:

—Карина Драгония. Законная наследница короля Леона Драгонии Лайонхарта и великая герцогиня Драгонии.