Глава 80. Когота

—Проблемы? — переспросил Шен.

—Впереди много Когот.

При слове «Когота» Шен посмотрел на меня. Его взгляд словно спрашивал, знаю ли я, что это значит.

Я уже собирался покачать головой, когда вмешался Бьёрн.

«Это полулюди. Похожая на рептилий, маленькая, свирепая и назойливая раса».

Я озвучил его слова:

—Это полулюди.

Варен снова кивнул и добавил:

—Верно. Плохие полулюди. Шесть дней назад вошли через тот вход. Мы гнали их. Но они спрятались в маленьких норах.

Казалось, Варен и Когота не в лучших отношениях.

Варен выслеживал Когот и преследовал их до самой Прямой Варена, но те, похоже, сумели скрыться в многочисленных внутренних переходах.

Шен спросил:

—Это очень опасно?

Если их было много и они представляли серьёзную угрозу, возможно, нам стоило бы прервать исследование Прямой Варена.

Варен ответил:

—Нет. Когота слабые. Не опасные. Трусы.

Однако мне показалось, что понятия «слабый» или «трус» в понимании Варена мало что значили. Среди всех известных людям полулюдей Варен в одиночку был едва ли не самым могущественным существом. Кожу Варена не прорубить обычным клинком, а его физическая сила способна смять даже стальной доспех. Тот факт, что он может голыми руками разделать рыцаря в схватке, внушал только ужас.

Бьёрн добавил:

«Это и правда никчёмная раса. Но всё же лучше бы нам знать их точное количество».

Я спросил:

—И сколько же там этих Когот?

—М-м...

Варен посмотрел на свои ладони, то сжимая их в кулаки, то разжимая.

Варен был простоват, но отнюдь не глуп. Скорее всего, он просто не знал слова на языке восточного побережья, соответствующего этому числу.

Наконец Варен произнёс:

—Пюре.

—Пюре?

—Десять по десять по десять.

Мы на мгновение замолчали.

«Он только что сказал „тысяча“? Ведь нет?»

«Верно. На языке Варена „пюре“ — это одна тысяча».

Видя наше замешательство, Варен махнул рукой, словно успокаивая:

—Когда Когот много — это опасно. Но один Когота, один, один... не страшно. Сейчас Когота один, один, один... прячутся в норах. Нельзя заходить в норы.

Видимо, он имел в виду, что они разбрелись кто куда.

Шен задал вопрос:

—Вы не знаете, в какой именно проход они ушли?

—Не знаю. Один, один, один... Но норы, норы соединяются. Небезопасно заходить в норы. Наша прямая — хорошо. Безопасно. Мои друзья патрулируют.

—Понятно.

—Мы уходим. Предупредите других, кто войдёт в проходы. Позже придут ещё мои друзья. Всех Когот выгонят. А пока норы позади опасны. Помните это.

С этими словами Варен ушёл.

Мы недолго посовещались.

В итоге решили продолжить приключение.

Учитывая, сколько проходов было внутри Прямой Варена, даже если некоторые из них соединялись, шанс того, что нам не повезёт столкнуться с Коготами, был невелик.

И даже если столкнёмся — если хоть немного верить словам Варена о том, что они «слабые», с разрозненными Коготами мы как-нибудь да справимся.

Шен рассудил:

—Каждый отдельный проход наверняка уже, чем Прямая Варена. Учитывая, что Когота как раса качественно слабы, это даст нам преимущество.

Мы все с этим согласились.

Тот, кто не готов рисковать, не может называться искателем приключений.

По очереди неся караул, мы поспали, и на следующий день, когда солнце было уже в зените, наступил полдень.

Это случилось после того, как мы разминулись с четвёртым патрулём Варенов.

Мы с Шеном обсуждали нечто, очень похожее на стиль Нариди, который был нашей целью. Это был самый многообещающий кандидат из всех входов в туннели, что мы видели до сих пор, и я считал, что вряд ли дальше найдётся что-то более подходящее. Шен же, напротив, утверждал, что это лишь подражание стилю в мелких деталях, и нам нужно двигаться дальше.

Честно говоря, я думал, что если не найду ничего в этой жизни, то смогу вернуться в следующей, но Шен, кажется, загорелся идеей принести славу Хенесси и Мине.

Пока мы вели этот бесконечный спор, Мина, ушедшая вперёд осматривать проход, позвала нас:

—Сестра просит вас подойти.

—Что случилось?

Мы послушно последовали за Миной к Хенесси.

Хенесси стояла, вглядываясь в не самый широкий проход.

И тут мы поняли, зачем она нас звала.

Хенесси спросила:

—Это ведь оно?

И стало ясно, почему Шен так упорно настаивал на деталях стиля Нариди.

Настоящее произведение искусства излучало ауру, которую невозможно было скрыть. Это не шло ни в какое сравнение с многочисленными входами, которые лишь неумело копировали работу истинного мастера.

Похоже, Хенесси и Шен почувствовали это острее, чем я, не столь чувствительный к искусству.

Шен, стараясь сохранять спокойствие, произнёс:

—Может быть, в Прямой Варена есть и другие подобные места, но это...

Место, где наверняка находится Свет Аруды.

—Я тоже это чувствую.

Я похлопал Шена по плечу и первым вошёл в проход, высоко подняв факел.

—Идёмте.

—

Иногда я задавался вопросом: почему существа в Сиане так любят рыть землю?

Великий некрополь и большинство других руин и подземелий находятся под землёй. Конечно, многие из них просто занесло слоями земли и песка за тысячи лет, но немало и тех, что были вырыты намеренно.

«Может, почва здесь мягкая?»

«А в месте под названием Земля люди не роют землю?»

Вопрос Бьёрна поставил меня в тупик. Водопровод, канализация, газ, электричество — всё зарыто в землю, есть подземные переходы, метро, туннели в каждой горе. Но всё это делает строительная техника в сотни и тысячи лошадиных сил.

Вспоминая свой опыт каторжных работ на рудниках после того, как я преступил закон Империи в первой жизни, я не припомню, чтобы копать землю в Сиане было так уж легко. И полезная магия для рытья земли особо не использовалась.

Для остальных, включая Бьёрна, Сиан был единственным миром, который они знали, так что им подобные мысли в голову не приходили.

Бьёрн предложил:

«А что если подумать иначе?»

«В смысле, землю роют, потому что она твёрдая?»

«Если бы почва была мягкой, как вы вообразили, господин Сиу, то все эти пещеры давно бы обрушились. Но раз она твёрдая, они стоят века...»

«Значит, это обеспечивает стабильность?»

«Да».

Свежая мысль, но не более.

Хоть это и другой мир, законы физики здесь те же, так что вряд ли структура камней и скал сильно отличается. Между Сианом и Землёй есть едва уловимые различия, вроде периода вращения или обращения, но в целом это очень похожие миры. В конце концов, чтобы планета стала пригодной для жизни человека и формирования экосистемы, условия должны быть почти идентичными.

Так зачем рыть землю, когда можно спокойно построить дом на поверхности?

Не видя конца спору с Бьёрном, я спросил Шена, Хенесси и Мину:

—Почему в этом мире так много пещер?

Мина ответила:

—Может, по религиозным причинам?

—Религиозным?

—Есть люди, которые верят, что если копать достаточно глубоко, можно попасть в Преисподнюю.

Конечно, в Сиане, где сила богов ощущается столь явно, подобные разговоры не казались смешными. Если есть боги, значит, могут быть и души, и Преисподняя.

Поэтому истории о том, что, копая вниз, можно достичь загробного мира или даже привести оттуда кого-то, не были редкостью.

«Но бог смерти мёртв...»

Пока я предавался праздным размышлениям, Хенесси сказала:

—Может, это не здесь?

Мина, усердно ощупывавшая стену, подняла голову:

—Возможно. Мы проверили эту комнату уже трижды. Я уже могу пересчитать все кирпичи.

Мы зашли почти в тупик в конце коридора, но не особо волновались. В сооружениях такого стиля подобные места часто использовались как «комнаты-обманки».

Создатель этого туннеля словно пытался убедить всех, что здесь ничего нет.

И его попытка почти увенчалась успехом.

Мы провели в поисках два полных дня, но так и не обнаружили ни единой зацепки.

Мы с Шеном предполагали, что Свет Аруды должен быть именно здесь, но и наша уверенность начала колебаться. Пока мы не осмотрели остальные проходы, нельзя было утверждать наверняка.

В этот момент Шен, уходивший в соседнюю комнату, вернулся к нам.

Он пытался вычислить шагами ширину комнат и коридоров, надеясь найти скрытые помещения.

Я спросил:

—Нашёл?

—Ну... я не уверен. Думаю, господину Сю с его хорошим слухом стоит пойти и проверить.

—Слухом?

Шен говорил неуверенно, но сам факт перемены взбодрил нас, и мы перешли в комнату, где он был.

В комнате, которую, судя по всему, не раз грабили, остались следы костра — видимо, прошлые исследователи жгли здесь обломки древесины. В закрытом пространстве без нормальной вентиляции костёр вряд ли разводили просто ради тепла, скорее всего, чтобы закоптить мясо для долгого хранения. О том, что это могло быть за мясо, лучше было не задумываться.

Шен прошёл мимо пепелища и указал на стену:

—Вот здесь.

—Я ничего не слышу.

—Тсс.

Воцарилась тишина. Никаких звуков не было слышно, но Шен не убирал предостерегающий жест.

Я бесшумно подошёл к стене.

И тогда до меня донёсся какой-то вибрирующий звук.

Остальные, видимо, не расслышали его как следует и замерли в нерешительности.

Я приложил ухо к стене.

Звук повторился.

Шен посмотрел на меня и спросил:

—Слышали?

—Да, здесь. Внутри что-то есть.

Мы попытались пробить стену кирками, которые были у меня и Шена.

Но результат был ничтожным, поэтому я просто разрубил стену, используя Меч, рассекающий демонов. Мина негромко зааплодировала.

Когда осела лёгкая пыль, за стеной ничего не было видно.

Я прекрасно понимал, что это значит.

—Там что-то есть, — сказал я.

Затем я бросил в темноту факел, который уже почти догорел, пропитавшись маслом.

Факел, вращаясь, продолжал падать вниз.

Шен расширил пролом, оттолкнув куски стены, и поднял свой факел выше.

—Это каверна.

Всё было именно так, как сказал Шен. Она была не такой огромной, как Великая каверна, где покоится Древний город под Ронином, но в глубину она уходила на десяток метров, а противоположного края в темноте не было видно — значит, там не меньше пятидесяти метров.

А внизу каверны виднелась полуразрушенная каменная лестница, пользоваться которой было невозможно.

—Придётся использовать верёвки.

—О, у меня есть веревочная лестница, — Мина достала её из сумки, а Хенесси и Шен вбили в пол железные колья в качестве опор.

Я сказал:

—Я спущусь первым.

—Что?

Я просто спрыгнул вниз и легко перекатился при приземлении. Удара не было.

Я подобрал почти потухший факел, обмотал его куском ткани и напитал маслом.

—Гори.

По этой команде угасающее пламя вспыхнуло с новой силой.

Высота потолка была почти такой же, как у входа, через который мы вошли.

Судя по обнажённой грубой породе, это была либо естественная пещера, либо настолько древняя, что её легко было за неё принять.

Однако отсутствие летучих мышей или насекомых, типичных для пещер, говорило о том, что это место было изолировано так долго, что никакая жизнь не могла сюда проникнуть.

На полу не было следов человеческой деятельности, как не было и влаги.

Бьёрн заметил:

«Может быть, это пространство просто не пригодно для жизни существ».

«Похоже на то. Это не известняковая пещера, образованная водой, а просто пустота в породе».

«Не самый обычный рельеф».

«К тому же звук, который мы слышали, больше не повторяется. Неужели это было природное явление, вызванное движением воздуха через узкую щель?»

«Кто знает. Может, есть и другая причина?»

«Какая причина?»

Я прошёл немного вперёд во тьму и внезапно замер.

Причиной была неведомая демоническая энергия, волнами накатывающая из темноты.

Бьёрн добавил:

«Если говорить о шуме, то мы тоже изрядно нашумели».

Если быть точным, это чувство можно было назвать жаждой крови. Её нельзя было увидеть, услышать или учуять, но шестое чувство безошибочно распознавало неведомую враждебность. Если бы я не был магическим мечником, я бы, наверное, списал это на разыгравшееся воображение.

Я обнажил Бьёрна.

«В таком случае, противник тоже пришёл на источник шума».

И тут без малейшего звука в мой лоб полетела маленькая стрела.

Но скорость её была невелика.

«Слишком слабо. Я мог бы поймать её даже рукой».

Я слегка качнул головой, уклоняясь от стрелы.

Из темноты донеслось бормотание.

Среди непонятных слов прозвучал язык восточного побережья:

—Человек! Человек!

—Увернулся! Он увернулся!

Когда я шагнул вперёд, они вышли из тени.

Существа быстро отступили, избегая света, но на мгновение мне удалось их разглядеть.

Чёрная кожа, морды как у ящериц, ярко-жёлтые глаза. Ростом они едва доставали мне до бедра, но сложены были очень ловко. Их было не меньше тридцати.

Бьёрн предупредил:

«Даже если стрелы летят медленно, будьте осторожны. Когота используют яд».

В тот же миг в меня градом полетели отравленные стрелы Когот.

Когота