Том 1 · Глава 1135. Беседа о звёздном небе

Вечерние краски постепенно гасли, и последние отблески зари уже уходили за горы, оставляя лишь тёмно-алые отсветы там, где закатилось Великое Светило. С другой стороны небосвода уже надвигалась безбрежная тёмная синева ночи, и в её глубине одна за другой проступали звёзды. Созвездия, на которые смертные взирали тысячелетиями, становились всё отчётливее в этой тёмной синеве.

Сколько дивных грёз и пасторальных сказок вложили смертные в эти мерцающие в ночном небе искры? Этого, пожалуй, не перечислил бы и самый глубокомысленный учёный Серебряной Империи. Звёзды висели высоко в небесах, висели в сфере, куда смертным было не дотянуться. Невообразимая даль и вечно неизменное чистое сияние для народов, прикованных тяжестью к земле, сами по себе были овеяны почти божественным смыслом. Оттого с незапамятных времён бессчётные сказания о божественном вились вокруг звёзд и укоренялись в сердцах смертных.

Но все эти рассказы о звёздном небе не имели ни малейшего касательства к истинной, безбрежной и пустынной вселенной.

Амоен и Эния подтвердили это сами: над звёздами нет царства богов. Божественное Царство — лишь иномирное пространство, возведённое течениями мысли смертных. А все бессчётные истории, что указуют на звёзды, — всего лишь роскошная, но пустая оболочка. С вселенной за пределами этой оболочки смертные никогда по-настоящему не соприкасались и никогда не были готовы соприкоснуться.

Но безбрежная вселенная не перестанет мерцать лишь оттого, что смертные её не замечают. Она всё равно здесь. В глубинах звёздного моря всё движется без остановки. И вот наконец один голос пересёк бескрайнюю даль. Готовы ли были к этому все народы на этой земле или нет — этот голос уже пришёл.

Конечно, всё это ещё нельзя подтвердить с уверенностью. Но, по крайней мере для самого Гавейна… он считал, что этот голос с величайшей вероятностью указывает на звёзды.

В конце концов, на этой планете уже были такие пришельцы со звёзд, как морские девы. В летописях драконов упоминался даже флот Ушедших из прадавних времён и те легионы чужих звёзд, что шли вместе с этим флотом в далёкий поход. Поэтому Гавейн готов был верить, что меж далёких созвездий есть и другие разумные существа. Быть может, они тоже лишь недавно открыли глаза и взглянули в небо, и сейчас делят этот мир со смертными Лорена.

Вечерний ветер пролетал над кроной Солинского Дерева и с воем проносился над антенной прослушивания. Далёкий гигантский маготехнический узел и ближняя антенна вместе издавали низкий, гудящий звук. Берселия, словно вдруг очнувшись от задумчивости, заговорила:

—Касательно звёзд… звездочёты всегда обладали кругозором, превосходящим обычных людей. Ещё с гондорской эпохи люди-магистры сумели измерить расстояние от нашей планеты до Солнца и до «О», а также установили, что мерцающие в космосе звёзды — это такие же высокоэнергетические тела, как «О». Примерно в то же время учёные серебряных эльфов выдвинули гипотезу, что наше «Солнце» на деле — тоже высокоэнергетическое тело, подобное «О», только куда более спокойное и не подверженное яростному горению…

—Я помню это. Когда я был ещё рыцарским оруженосцем, мой наставник принёс из города книгу. В ней описывалось одно собрание людей-магистров и эльфов-магистров и споры о неподвижных звёздах, что велись на том собрании, — кивнул Гавейн. — Учёные полагают, что именно благодаря спокойствию Солнца мы и можем существовать на этой планете, тогда как чересчур мощное излучение «О» уничтожило бы любую экосистему, окажись она рядом… И на этой основе один гондорский магистр высказал предположение: если во вселенной есть небесные тела, подобные нашему Солнцу — без яростного горения, с умеренной силой излучения, — и на подходящей орбите вокруг них есть твёрдые спутники, подобные нашему, то такая среда вполне может породить внеземную жизнь.

—В ту эпоху никто ещё не знал происхождения морских дев. Никто не знал, что эти таинственные существа, живущие в морских глубинах, явились из космоса. Даже сегодня во всём мире об этом знают очень немногие, да и то благодаря кое-каким научно-популяризаторским усилиям Сесила, — с оттенком вздоха проговорила Бельтира. — Но именно в те времена самые выдающиеся учёные из всех государств смертных уже обратили взоры к звёздам и даже начали строить догадки, как могут выглядеть те далёкие миры.

—Однако прежде чем они сделали следующий шаг, Магический прилив уничтожил могущественную Империю Гондор. А чтобы залечить ту гигантскую рану, что осталась в мире после Прилива, даже Серебряная Империя была втянута в водоворот, длившийся несколько столетий. Всё развитие остановилось и даже откатилось на сотни лет назад, — негромко произнесла Берселия. Издалека доносился шелест лиственного моря на ветру. — Теперь подумать — то была пора и блестящая, и невежественная. Наша верхушка уже так далеко зашла в познании истин, лежащих в глубине мироздания, а главное тело общества всё ещё стояло на месте. Разразился Магический прилив — и Империя Гондор, от высших магистров до низшего народа, обратилась в пепел в мгновение ока. Мы были в совершенном неведении об опасностях этого мира.

—Вы, помнится, давали точное определение такому положению, — вдруг посмотрела на Гавейна Бельтира. — Когда знания на верхах и на низах предельно оторваны друг от друга, и передовые техники не в силах превратиться в связь между общественной производительностью… Как вы это называли?

—Когда структура знаний между верхами и низами полностью теряет преемственность, передовые техники не способны превратиться в производительную силу всего общества, что в конце концов приводит к тяжелейшей разбалансировке развития, и способность цивилизации противостоять бедствиям и восстанавливаться предельно ослабляется. Когда разражается бедствие мирового масштаба, немногие уцелевшие элиты верхов не могут защитить главное тело цивилизации и даже не в силах защитить самих себя. А случайно выжившие члены общества из-за разрыва знаний не способны восстановить общество, что в итоге приводит к быстрой гибели всей цивилизации. Именно так и пришёл к концу былой Гондор, — как нечто само собой разумеющееся произнёс Гавейн некогда обобщённую им самим теорию и с некоторым удивлением покосился на Бельтиру: — Ты тоже читала то, что я писал?

—…Время от времени заглядываю, — чуть неестественно ответила Бельтира. — По крайней мере, это помогает мне уразуметь, отчего погиб Культ Всеобщего Конца.

—…Как бы то ни было, читать побольше книг — всегда на пользу, — потёр кончик носа Гавейн и вслед за тем вздохнул: — Эх, жаль только, что и поныне множество государств идёт той же старой дорогой…

—В конце концов, для порядка, что строят заклинатели, сосредоточить все знания и богатства в единой точке — самый простой и безопасный выбор, — с лёгкой улыбкой покачала головой Берселия. — Хорошо ещё, что Анзу возродилось из пепла, а Тифон и того раньше начал реформы. Да и в Серебряной Империи… тамошние советники за эти годы тоже сильно образумились.

Гавейн не ответил, лишь чуть отрешённо глядел вдаль, на то, как край кроны Солинского Дерева мало-помалу одевается серебром звёздного света. Спустя время он вдруг сказал:

—С известной стороны тот гондорский Магический прилив… возможно, как раз и спас жизнь всем смертным целого мира.

Бельтира замерла и невольно спросила:

—Отчего вы так говорите?

—Накануне взрыва Прилива Гондор и Серебряная Империя уже стояли на грани исследования звёзд. Магистры уже в теории постигли слишком многое из знаний о созвездиях, — им не хватало лишь того самого, решающего шага, — нахмурился Гавейн, и голос его под ночным небом звучал веско и заставлял глубоко задуматься. — А стоило сделать этот шаг — и самый большой «занавес», заслоняющий от смертных познание этого мира, был бы отдёрнут. Это привело бы к преждевременному наступлению ритуального «последнего дерзания». И тогдашние смертные…

Гавейн не договорил, но Берселию уже пробрал ледяной холод. Ночной ветер стих, но из глубины кроны Солинского Дерева доносился шум трепещущих листьев. Бельтира первая нарушила молчание:

—Стало быть, если бы тогда не грянул Магический прилив, учёные Гондора или Серебряной Империи с огромной вероятностью попытались бы шагнуть к звёздам… То же, что случилось с драконами миллион с лишним лет назад, случилось бы и с нами!

Гавейн медленно кивнул, и голос его стал особенно низким:

—А у нас вовсе не обязательно оказалась бы такая же удача, как у драконов, — успеть на самой грани гибели расы выстоять в слиянии божеств и вовремя найти способ пригнуть голову и выжить.

—Выходит, тогдашний Магический прилив в каком-то крупном, общем смысле спас всю цивилизацию смертных? — расширила глаза Берселия. — Он пожертвовал Империей Гондор, но сохранил все прочие государства смертных, кроме неё. Вы это хотите сказать?

—Такая мысль придала бы Магическому приливу вид тщательно продуманного действия. Без твёрдых доказательств лучше не строить догадок такой степени, — немедленно покачал головой Гавейн. — К тому же, будь это и впрямь «делом рук» некоего существа, нам всё равно суждено не узнать ответа. Совершить подобное могло лишь какое-то божество, а расспросить сонм божеств нам пока что не под силу.

Тут он на мгновение запнулся и чуть странным голосом добавил:

—По крайней мере, пока что не под силу…

Говоря это, он про себя прикинул: с виду об этом деле и впрямь не у кого справиться, но, может, вернувшись, попробовать спросить у Энии… Пусть та ушедшая на покой драконья богиня и сейчас не в силах говорить обо всём, «что захочет», но, по сравнению с тем, когда она ещё несла своё служение, свобода её речей стала куда больше, и о некоторых вещах её можно спрашивать прямо.

Бельтира не знала, о чём размышлял Гавейн в эти несколько секунд молчания, и лишь с любопытством спросила:

—А сейчас мы уже «готовы»?

—…Никто не знает. Даже я не знаю, — Гавейн мог бы здесь, прикрывшись личиной «Межмирового Скитальца», напустить загадочности, но, глядя на этот уже чуждый облик Бельтиры, он в конце концов решил сказать правду. — Я уже говорил: в том, что касается божественных бедствий, во множестве вещей невозможно найти точную «переменную». Мы не можем предсказать ту критическую точку, в которой сходят с ума божества. Не можем и вычислить, какой именно шаг будет означать, что смертные уже как должно подготовились к «последнему дерзанию»… Единственное, что нам остаётся, — в ходе развития всеми силами затыкать все прорехи. Тогда, когда настанет «этот день», у нас будет чуть больше шансов выжить.

—Это совсем не похоже на слова грозного «Межмирового Скитальца», — вдруг сказала Берселия. — Но слышать такое от вас мне, напротив, чуть спокойнее.

Гавейн улыбнулся и ничего не ответил. Бельтира же, поразмыслив, заговорила и вернула беседу к тому «сигналу»:

—Как по-вашему… если этот сигнал и впрямь пришёл со стороны Морозного Неба, то какой может быть цивилизация его отправителей? Я имею в виду, сколь велика от них угроза?

—Трудно судить, — нахмурился Гавейн. — По обычной логике, если они способны переслать сигнал на столь громадное расстояние и он достиг нашей планеты, это говорит о том, что они обладают более передовой, чем у нас, техникой, по крайней мере — более передовой техникой связи и обнаружения. Но пока мы не расшифруем способ передачи этих сигналов и не углубим своё понимание звёздного пространства, никто не может знать наверняка, обязаны ли «отправители» этой передачей исключительно своему могуществу или тут сыграло роль совпадение обстоятельств среды. К тому же техника связи и обнаружения — лишь одна из многих областей, и по ней нельзя судить о технической силе отправителя в других областях.

—Если взять самый крайний пример: может статься, такой способ связи через межзвёздное пространство на деле прост до невероятности, так что даже дикарь с дубиной мог бы транслировать свои мысли на далёкие звёзды, а мы просто по случайности ещё не открыли этот простой принцип…

Берселия задумалась и невольно рассмеялась:

—Это уж чересчур крайний пример.

—Пример — всего лишь пример, — поднял руку и помахал ею Гавейн. — Я лишь не хочу, чтобы вы слишком уж напряглись. И ещё в одном я должен вас поправить… или подсказать. Хотя сигнал появился после того, как главная антенна была наведена на Морозное Небо, это ещё не значит, что он пришёл именно «из Морозного Неба».

—Морозное Небо — это всего лишь созвездие. Небесные тела, составляющие его, с величайшей вероятностью распределены в очень обширной области небесной сферы, причём распределены трёхмерно. О том небесном теле, что испустило сигнал, можно лишь сказать, что оно находится «в направлении Морозного Неба». А где именно — это ещё предстоит вычислить звездочётам. Утверждать сейчас, что сигнал пришёл из Морозного Неба, с точки зрения астрономии ошибочно.

Слушая Гавейна, Бельтира невольно прижала ладонь ко лбу, а стоявшая рядом Берселия негромко пробормотала:

—Давненько же я не слыхала наставлений дядюшки Гавейна…

Гавейн: «…»

Ему стало и смешно, и досадно, но с порывом ночного ветра, пронёсшимся над кроной, на душе у него понемногу полегчало.

—Пожалуй, мы чересчур натянули нервы, — сказал он. — Это всего лишь голос, внезапно посетивший наш мир. И, судя по тем многочисленным математическим понятиям, что он нёс в начале, он больше похож на некое «приветствие», представляющее самого себя. В этой безбрежной, тёмной вселенной он говорит другому разумному племени, что и он — такие же разумные существа, способные общаться. Я знаю, что такая мысль звучит чрезмерно оптимистично, но пока мы не разберём, что именно означают те знаки в конце этого послания, мы все ещё можем быть немного оптимистами.

—Что ж, я, пожалуй, люблю оптимистичный настрой, — выдохнула Берселия и в раздумье проговорила: — Я тоже возьму эти знаки с собой и покажу учёным из Святилища Звёзд. У эльфов дарования в криптографии и языкознании не слабее, чем у людей, и к тому же в наших древних записях, возможно, найдётся что-то способное помочь… Вы ведь не будете против, если серебряные эльфы тоже примут участие в этом деле?

—Разумеется, нет, — немедленно ответил Гавейн. — Как я и сказал с самого начала: это великое дело всех смертных. Я как раз и собираюсь обнародовать этот проект во всём союзе.

Голос его звучал искренне, но он не высказал всего, что было на уме.

Сейчас все технические основы системы прослушивания были в руках Сесила. Главные тайны антенной решётки он, конечно, ни с кем делить не собирался, да и не под силу было бы другим государствам, даже получи они техническую документацию, воспроизвести эти вершинные маготехнические устройства. А раз единственный канал прослушивания был полностью монополизирован Сесилом, то обнародовать этот проект для целого мира — по сути, значило предложить всем странам внести свой вклад их специалистами по шифрам, письменам и звёздам, в обмен на формальное «участие» отдав множество технических работников.

Но о таких вещах, даже если все участники их понимают, никто не станет говорить вслух.

(Конец главы)