Том 1 · Глава 1140. Приготовления стариков перед выходом в сеть

Пользователь «Скоростной Олень» вошёл в область предварительного соединения нейронной сети.

Амоен ощутил, как некий голос раздался прямо в его сознании, — и поначалу это даже испугало его, ведь он уже очень давно не слышал ничего, что звучало бы из самых глубин его разума. На краткий миг ему почудилось, будто он снова ненароком подключился к молитвам смертных в реальном мире, но он быстро совладал с собой и сосредоточился на недоумении, вызванном словами «Скоростной Олень».

…Каждое из этих слов по отдельности было ему понятно, но что означало их сочетание? Отчего оно вызывало какое-то смутное, трудноуловимое ощущение нелепости? И кто вообще говорил с ним? Пресловутый администратор сети или некий самоуправный разум?

Амоен терялся в догадках, но не успел он хоть в чём-то разобраться, как колеблющиеся перед глазами тени и блики стремительно обрели чёткость и отвлекли его внимание. Бывший бог Природы впервые «открыл глаза» в сетевом пространстве и увидел, что стоит посреди почти совершенно белой залы — необъятно просторной, но всё же не бесконечной: где-то в немыслимой дали вздымались белоснежные стены, уходя ввысь, в бездонное сияние, а под ногами, на серовато-белом полу, виднелись ровные ряды испускающих слабое свечение голубых ячеек. В воздухе то и дело проносились стремительно падающие руны; возникая, точно дождевые капли, они низвергались вниз и растворялись в линиях напольной сетки.

«Что за странное место… Такое пустое… Неужели это и есть так называемое „душевное пространство нейронной сети“? Кажется, оно так называлось… Но выглядит-то довольно уныло…»

В душе Амоена росло всё больше недоумения. Ему смутно припоминалось, что Мирмина прежде вроде бы рассказывала ему какие-то общие сведения об этом пространстве, да и те нервные техники-смертные, что приходили устанавливать оборудование, тоже, кажется, что-то объясняли… но отчего-то, едва он очутился здесь, все полезные знания мигом выветрились из головы. Он лишь растерянно озирался, не представляя, что делать дальше.

Однако в этот миг тот же мягкий, но лишённый чувства голос вновь достиг его слуха, прервав сумбурные размышления бывшего бога:

—Анонимный посетитель запрашивает доступ в вашу область предварительного соединения. Принять посетителя? Вы в любой момент можете изгнать гостя.

Амоен не слишком разбирался во всех этих диковинных технических штуках, придуманных смертными, но недостатка в понятливости у него не было. Он уразумел смысл сказанного, слегка удивился и быстро попытался дать ответ:

—Принять. Кстати, а как это сделать — произнести вслух? Или просто мысленно по…

Он ещё не договорил, а голос, звучащий прямо в сознании, уже произнёс:

—Запрос посетителя принят. Нейронная сеть готовит ментальную проекцию, ожидайте…

Амоен опешил и сокрушённо пробормотал себе под нос:

—Ну вот, я так и не понял: надо было вслух или достаточно подумать.

Он всё ещё ворчал, как вдруг заметил, что в воздухе неподалёку начало что-то проявляться — сперва хаотично дрожащие контуры света и тени, которые затем принялись сгущаться и складываться в ясную человеческую фигуру. За какие-то одну-две секунды перед ним возникла дама в пышном, изысканно украшенном чёрном придворном платье.

Лицо её, нежное и безмятежное, дышало покоем; длинные чёрные волосы на концах отливали серебристо-белым сиянием. По платью, напоминавшему само ночное небо, струились изящные серебряные узоры и бледно-золотая бахрома подвесок. Она стояла, точно благородная госпожа, вышедшая из королевского дворца, источая ауру таинственной и томной отрешённости, — однако на Амоена эта аура, судя по всему, не производила ровно никакого впечатления.

Он почти сразу безошибочно угадал, кто перед ним: без спросу явившаяся гостья, пионерка по части хищения чужого подключения, любительница пробежек по Удельному Теневому миру, практикующая самовольные отлучки и поставившая лайк на собственных похоронах богиня — госпожа Мирмина.

—Я так и знал, что это ты, — смотрел Амоен на возникший вдалеке силуэт тоном полнейшего спокойствия. — Что всё это значит? Это и есть та самая так называемая «нейтронная сеть»?

—Я знала, что ты уже позабыл всё, что я тебе говорила, и, выходит, не зря явилась на подмогу, — приблизилась к нему Мирмина с оттенком бессильной досады. — Неужто не помнишь? Я ведь предупреждала: сперва ты попадёшь в подготовительную зону. Виртуальное пространство нейронной сети подобно упорядоченно функционирующему миру, и у всего здесь есть свои правила. Каждый пользователь перед тем, как впервые войти в сеть, обязан завершить приготовления: настроить свой облик в сети и привыкнуть к ощущению нейронного соединения, и только после этого можно официально вступить в тот мир.

«Правда, говорят, поначалу, в самой первой версии сетевого пространства, всё было иначе: тогда входящего после подключения сразу швыряло прямиком в виртуальный мир. Но после нескольких инцидентов, когда новички едва не теряли рассудок, смертные техники доработали правила этого пространства. Как-никак, вещь-то рассчитана на массу обычных людей, а они вам не тренированные сверхъестественные с железной силой воли…»

—Ладно, ладно, я понял: это «приготовления перед рождением», — закивал Амоен. — Значит, мы пока что стоим перед вратами того мира, и мне нужно здесь кое-что… подготовить, чтобы войти, так?

Говоря, он не удержался и окинул Мирмину несколькими взглядами: пускай её облик в целом сохранял её «мифическую стать», разница всё равно бросалась в глаза. Теперь она куда больше походила на обычную смертную — с телесной фигурой и отчётливыми чертами лица. По крайней мере… под платьем у неё теперь определённо имелись ноги.

—Так вот какие «приготовления» ты совершила: сделала себя больше похожей на смертную… Что ж, это разумно — ведь мы входим в мир, где повсюду будут образы смертных, и нам нельзя выглядеть чересчур уж чуждо, — проговорил Амоен и тут же с любопытством спросил: — А что тогда делать мне?

—Прежде всего, тебе следует уяснить, каков ты сейчас, — Мирмина, казалось, была преисполнена рвения помочь. Невзначай взмахнув рукой, она явила прямо перед Амоеном громадное зеркало. — В этом месте ты можешь управлять всем силой мысли: созидать предметы, изменять свою внешность, перемещаться в любое место… Предел твоих возможностей здесь — твоё воображение. Конечно, всё это не лишено ограничений, а принимая во внимание, что в нашем с тобой «воображении» содержится чудовищно много опасных скверных элементов, подавлять нас будут ещё жёстче. Некоторые действия, способные повлечь нежелательные последствия, система будет пресекать и блокировать. Но не тревожься, ты быстро привыкнешь, да и вряд ли ты станешь нарочно воображать всякие мысли о разрушении мира, верно?

Амоен, однако, уже не слушал последние полфразы Мирмины — его взгляд был прикован к внезапно появившемуся зеркалу. Оттуда, из громадной зеркальной глади, на него глядел — с тем же ошеломлённым изумлением — совершенно незнакомый человек средних лет.

Это был смертный — самый обыкновенный, но до жути живой смертный. Всего лишь отражение, но до того подлинное, словно бы и впрямь обитающее где-то в реальном мире. Амоен бессчётное число раз воображал, каково это — обрести свободу и беспрепятственно ходить среди смертных, но он и помыслить не мог, что тот самый образ, который он не в силах был породить даже в собственной душе, однажды предстанет перед ним вот так — внезапно и вместе с тем до осязаемости естественно.

Он нарушил молчание, и голос его прозвучал чуть глухо:

—Это… этот образ и есть…

—Стандартный мужской облик по умолчанию, — подхватила Мирмина. — Чтобы таким новичкам, как ты, было проще войти в сеть, не превратившись в виртуальном Городе Грёз в кривобокого уродца или не разгуливая нагишом, создатели нейронной сети предусмотрели в первоначальных иммерсионных камерах вот такие шаблоны — их легко изменять и подстраивать под себя. Считается, что это самое заурядное, усреднённое лицо человечества. Была целая передача, посвящённая этому, но ты в тот раз не…

Мирмина говорила небрежно, но быстро заметила, что Амоен как-то подозрительно притих. Она не выдержала и спросила:

—Что такое? Такое чувство, будто тебя внезапно что-то сильно задело…

—Я… Нет, тебе показалось, — тотчас отозвался Амоен и резко взмахнул рукой; это непроизвольное движение в следующую секунду заставило его остолбенеть, точно окаменевшего. Он внезапно осознал: только что он взмахнул своей собственной рукой.

Человеческой рукой.

Он опустил голову и впервые увидел своё тело в этом виртуальном пространстве — стоящее на ногах, облачённое в белую короткую тунику и штаны, самое обыкновенное тело: с руками и ногами, с туловищем, с… «осязанием».

Мирмина наблюдала за реакцией Амоена с таким видом, будто давно этого ждала. Бывшая богиня магии вдруг улыбнулась и сделала лёгкий шаг вперёд:

—А теперь я расскажу тебе, что делать дальше.

.....

Последовавшая настройка далась нелегко. Амоену потребовалось немало времени, чтобы освоить те «простые операции», о которых говорила Мирмина, но куда бо́льшая часть его сил ушла на привыкание к «человекообразному телу». Рождённый из течений мысли смертных, он много-много веков назад оказался навек закован людским воображением в образ священного белого оленя, и среди подвластных ему сфер не было ни «воплощения в человеческом облике», ни «хождения среди смертных». Оттого он никогда не обладал телом человекоподобного племени, и эти излишне замысловатые конечности, и необходимость держаться прямо были для него ощущением до чрезвычайности чудны́м.

Но в конце концов усилия принесли плоды. Мирмина на этот раз выказала небывалое терпение, и когда она отступила в сторону, перед громадным зеркалом стояла уже совершенно иная фигура.

Там был эльфийский старец, давно миновавший пору молодости. В волосах, что некогда, верно, сияли золотом, лежала седая изморозь прожитых лет; на безмятежном и умиротворённом лице залегли морщины времени. Глубоко посаженные глаза, резко выступающие скулы, но стан ещё прям и твёрд. Одет он был в просторное бледно-зелёное одеяние на эльфийский лад, быть может, вышедшее из моды ещё тысячелетия назад; ткань украшали узоры в виде ползучих лоз и терний, а по вороту вился силуэт гор и текущих вод.

Он взглянул в зеркало перед собою, и вдруг на губах его мелькнула улыбка — он казался чрезвычайно довольным своим новым обликом.

—Я-то думала, ты создашь себе более бодрый образ, — с некоторым удивлением глядела Мирмина на удовлетворённо кивающего Амоена, — но никак не ожидала, что ты изберёшь столь старческое обличие. Ты уверен, что желаешь остаться именно в таком виде? Мы ещё можем его подправить.

—Нет, так хорошо… — тихо промолвил Амоен; голос его прозвучал отстранённо. — Так хорошо…

—Что ж… ладно, это дело твоего вкуса, — подбоченилась Мирмина и покачала головой. — А теперь не желаешь ли сделать пару шагов? Полагаю, тебе крайне необходимо к этому привыкнуть — иначе по прибытии в Город Грёз ты свой первый шаг совершишь ползком. У смертных нынче бытует поговорка: «В сети никто не знает, какая ты тварь в жизни», — но ползать на карачках по улицам Города Грёз — это всё-таки чересчур позорно для божества.

—Ну что ты так сгущаешь краски, — невольно усмехнулся Амоен, но тут же согнал улыбку и уставился на собственные ноги. — Идти… да, и впрямь, теперь я могу двигаться.

—Ты уже давно можешь двигаться, — лениво протянула Мирмина. — Однако этот шаг, боюсь, окажется не столь лёгок, как ты воображаешь.

—Подумаешь — сделать первый шаг! Что тут…

Амоен пренебрежительно хмыкнул, занёс ногу и ступил вперёд — и в то же мгновение плашмя рухнул бы на землю, если бы пара рук, проворно подоспевших сбоку, не подхватила его и мягко не удержала.

—Я же говорила: этот первый шаг не так-то прост, — отпустила его Мирмина, и в улыбке её заиграла ирония. — Лучше тебе воспользоваться тем, что здесь всё пока понарошку, и сначала привыкнуть к этому чувству… психологического раскрепощения.

—«Психологическое раскрепощение»… что за громкие слова, — прятал неловкость Амоен. — Это всего лишь маленькая оплошность. Ты же знаешь: я целых три тысячи лет не имел опыта ходьбы, а что ещё важнее — даже три тысячи лет назад я никогда не ходил на двух ногах… До чего же всё неуклюже. Неужто смертные и в обычной-то жизни передвигаются с таким трудом?

—Хватит жаловаться. Это мне надо жаловаться: я-то уж никак не ожидала, что мой первый день в нейронной сети пройдёт в роли сиделки при реабилитационных упражнениях многолетнего инвалида, — голос Мирмины сбоку сочился густой досадой. — Молю только, чтобы на «прямохождение» у тебя ушло не столько же времени, сколько на настройку облика, старый олень.

Амоен, мучительно свыкаясь с необыкновенными ощущениями от виртуального тела, нахмурился и покосился на богиню магии:

—Я же просил не давать мне прозвищ почём зря, особенно тех, от которых веет какой-то дурашливостью…

Он вдруг осёкся, словно только сейчас о чём-то вспомнив, и с оттенком подозрительности спросил:

—Кстати, хочу у тебя кое-что выяснить. Когда я только вошёл в это пространство, то, кажется, слышал голос, объявивший о входе пользователя «Скоростной Олень» в область предварительного соединения… Ты, случайно, не знаешь, в чём тут дело?

Ленивое выражение лица Мирмины мгновенно заледенело. Пускай оцепенение продлилось лишь долю секунды, от взора Амоена оно не укрылось.

—Как я погляжу, тебе всё известно, — взгляд Амоена сделался ещё более пристальным. — Так что же означает это словосочетание?

Мирясь со всё более неловким положением, Мирмина покосилась на Амоена; после долгой-долгой паузы она не выдержала и отвела глаза:

—Это твоё имя.

—…Моё имя?

—Ты сам посуди: мог ли Гавейн Сесил, из соображений безопасности, позволить нам использовать в нейронной сети наши подлинные имена? Да и найдётся ли во всём мире хоть один смертный, который в каком угодно случае дерзнёт взять себе имя какого-нибудь бога? — принялась Мирмина с величайшей серьёзностью втолковывать. — К тому же брать себе в нейронной сети вымышленное имя — это само собой разумеющееся правило…

—Я не об этом тебя спрашиваю! Я спрашиваю, откуда взялось это имечко — «Скоростной Олень»! Я не помню, чтобы я сам проделывал на этот счёт хоть какие-то действия! Может, я и не понимаю всех этих технологических принципов, но уж по крайней мере я твёрдо уверен, что сие диковинное словосочетание ни Гавейн, ни Камаэль заранее не прописывали!

—…Ну, ладно… Это я тебя зарегистрировала…

Амоен: «?»

(Конец главы)