Том 1 · Глава 1142. Неожиданная беседа богов
Когда Амоен опомнился, он уже долгое время неподвижно простоял перед панелями, заполнившими всё поле зрения и молниеносно сменявшимися одна за другой, — а сквозь панели тем временем всё так же непрерывно лился нескончаемый поток сведений. Крупные события из разных областей, достойные внимания, скользили у него перед глазами, подхлёстываемые механизмом автоматического обновления, пока он наконец не сообразил, что все эти стремительно мелькающие строки можно остановить одним лишь усилием мысли — или же не спеша прокручивать назад и просматривать их записи.
После этого он ещё долго не мог оторваться от чтения новостей и разглядывания всевозможных открытых досок обсуждения — настолько завораживающим было это новое ощущение.
В Помпее, что стоял к северу от Крепости Скалы, строилась новая рунная фабрика; в Солинском крае семьи исцелённых впервые за это лето встретили младенца — и младенец был здоров. Прямая железная дорога до Священного Княжества Драконов уже начала прокладываться; с высоких гор Северных пределов передавали великолепные заснеженные пейзажи, а на юге в послеполуденном летнем мареве уже вздымались волнами пшеничные поля.
На одной из «панелей», подведомственной напрямую Имперскому залу управления, Амоен увидел карту, обновлявшуюся в текущем времени. То была карта всей Империи Сесил, и на ней отражались перемены погоды, происходившие в каждом уголке этой обширной страны: ветра, дожди, снега, стужа и тепло. Цветовые поля и значки, означавшие перепады температур и смену погоды, жили, вздымаясь и опадая на изображении, а в углу картины виднелась строка текста:
«Данные вычислены и выведены серво-мозгом в реальном времени; этап технической пробы, изображение приведено лишь для наглядности».
Амоен не знал, что такое «серво-мозг», но в этих непрестанно менявшихся узорах он отчётливо ощутил что-то невыразимо… живое. То была «жизненная сила», стоявшая над отдельной личностью и простиравшаяся за пределы сиюминутного. И только поразмыслив ещё, он осознал, что сила эта исходит от каждого существа, подключённого к сети, — и даже от всей нынешней цивилизации смертных. За все отпущенные его памяти годы цивилизация смертных ещё никогда не разрасталась так буйно, не билась так мощно — точно сильное сердце в груди.
Хорошо… до чего же хорошо…
Бывший бог Природы не сдержал восхищённого вздоха, и на лице его отразилась улыбка. Положа руку на сердце, то, что он видел сейчас, для того, кто некогда был божеством, не представляло собой ничего поразительного: в те времена, когда он ещё мог внимать молитвенному зову паствы, бессчётные эльфы и невеликое число смертных последователей устремляли к божеству свои разумы и веру, и, толкуя эти токи, Амоен в любое мгновение мог объять всю Серебряную Империю и даже часть человеческих королевств, в особенности же — всё, что касалось природы. То, что он «зрел» тогда, пусть иначе выглядело, содержанием почти не отличалось от тех сведений, что лились сейчас в нейронной сети.
Но в том-то и заключалось самое трогательное — пожалуй, даже ошеломляющее — обстоятельство: прежде он мог вершить подобное силой божественной власти, сегодня же смертные достигли почти того же самого, опираясь лишь на собственный разум. А кому теперь доступна эта «божественная способность», некогда принадлежавшая богам?
Да кому угодно — лишь бы хватало средств на пользование иммерсионной камерой. В нынешнем же Сесиле цена подобных новых устройств падала день ото дня с умопомрачительной быстротой, а в иных краях зал управления даже отпускал немалые суммы на дотации народу, чтобы эти «базовые удобства» как можно скорее распространились повсюду в обществе.
С такими вот непростыми мыслями Амоен продолжал скользить вниманием по беспрестанно обновлявшейся веренице новостей. Ощущение от подключения к нейронной сети разительно отличалось от просмотра передач магической сети, и эта удивительная захваченность и сиюминутность так увлекали его, что он не мог оторваться. И как раз в этот миг новая весть приковала его взгляд:
«Союзный флот, направляющийся в Тар-Лонд, сегодня отбыл из Имперского Северного порта. Адмирал флота сэр Байрон Кёрк лично возглавил охранный эскорт на борту могучего маготехнического флагмана „Зимний Лютень“. Флот везёт первую партию помощи и отряд поддержки в страну драконов. Император-основатель, его величество Гавейн Сесил, а также государства Лорена, предоставившие подмогу, шлют Тар-Лонду свои благословения: да осеняет стяг союза вечно наших союзников…»
В раскрывшихся строках под этим известием взгляду Амоена предстало великое множество сопутствующих сведений. Примерно половину статей, составленных, по-видимому, учёными мужами на службе империи, занимали основные сведения о Тар-Лонде, предназначенные для простого народа, и рассказ о «драконах» — расе, которую некогда почитали вымыслом, но которая существовала на самом деле. Оставшаяся же часть повествовала частью о государствах, составивших союз, частью — о маготехнических кораблях и общих понятиях дальнего мореходства.
Вся цель этих строк сводилась, очевидно, к «искоренению невежества»: учёные приложили все старания, чтобы самым простым и доходчивым языком распространить в народе основы знаний о мире. В прежние времена сведения такого рода, без сомнения, оставались бы «исключительной привилегией высших слоёв».
Но Амоена куда больше занимал сам Тар-Лонд. Он подолгу вглядывался в приложенную к новости картину: снята она была, очевидно, в далёком Северном порту, и на ней был запечатлён величественный стальной корабль, медленно уходивший в море под приветственные клики толп, выстроившихся вдоль обочин. Поодаль же, уже на морской глади, виднелась вся эскадра; а за морем, за кормой эскадры, сияло ясное небо, и морской простор, некогда сокрытый за стеною туч вечной бури, ныне лежал открытый и безбрежный.
Как прежний верховный бог эльфов, Амоен не знал, что приключилось в Тар-Лонде, но как божество он уже давным-давно ощутил в ряби, поднимавшейся из «глубинных морей» на самом дне мироздания, присутствие драконьей богини. Её громадное, древнее, хаотичное и искажённое бытие высилось во тьме пучин, точно слепящий маяк. Она была заточена в Тар-Лонде, но испускаемая ею «рябь» накрывала собою весь мир, и все божества мира ощущали её.
Боги не способны общаться друг с другом напрямую, но через резонанс в морской глубине они знали о существовании друг друга наверняка, и, сколько помнил Амоен, с самого его рождения величественное сияние драконьей богини было таким же самосущим и неустранимым, как законы природы в этом мире.
И вот теперь это древнейшее пламя наконец угасло.
Амоен невольно ощутил, как в душе у него что-то всколыхнулось. Хотя ещё прежде, глядя прямую передачу с собрания Союза, он уже знал о том, что случилось в Тар-Лонде, и о гибели самого древнего божества, тогда он не слишком задумывался об этом. И только сейчас, видя, что флот, идущий на помощь стране драконов, уже снялся с якоря, он словно бы вдруг ощутил ту перемену, что произошла с миром после падения бога, — а следом и передряги, в которых Серебряная Империя клонилась к упадку все эти три тысячи лет.
Он долго стоял перед этой новостью и лишь потом, будто вспомнив о чём-то, неуверенным движением мысли раскрыл область сообщений под новостью. В глаза ему хлынуло несметное множество пёстрых строк: хотя нейронная сеть ещё только начинала развиваться, записей под этой вестью набралось до удивления много — это означало, что отправляющийся на север флот привлёк внимание бессчётного множества людей во всей империи. Пробежав взглядом по этим записям, Амоен увидел, что в большинстве своём они желают флоту благополучного плавания или молят о том, чтобы Тар-Лонд поскорее вышел из беды. Остававшиеся же по большей части расспрашивали о драконах и о том северном континенте.
И почти никто не обращался мыслью к божеству, почившему на том континенте: для смертных континента Лорен чужеземный и чужеродный бог вряд ли заслуживал их участия — или же они и вовсе ничего не знали о существовании той драконьей богини.
Помедлив мгновение и прикинув в уме, не будет ли то, что он вознамерился сделать, нарушением какого-нибудь «табу», Амоен вспомнил слова Мирмины перед её уходом и, рассудив, что за каждым его действием всё равно кто-нибудь да надзирает, успокоился. Он на ощупь отыскал нужное место и оставил в самом низу под новостью одну-единственную строку:
«Хранительница Тар-Лонда, счастливого тебе пути. Ты сделала всё, что в твоих силах,
Глядя, как облекаются в буквы на панели те слова, что рождались у него в душе, Амоен испытывал новое, неизведанное чувство и в то же время не мог не тревожиться украдкой. Однако он не упомянул в записи имени драконьей богини, не вложил в неё никаких вероучительных намёков — в таком случае… это ведь не должно было привлечь внимания того самого «крайне несговорчивого» администратора сети, о котором говорила Мирмина?
Он прикинул в уме, и когда спустя несколько секунд из ниоткуда не возникло ни восьминогого белого паука, ни старика с фонарём в руке, он наконец облегчённо выдохнул и не без самоиронии покачал головой. А затем уже собрался было выйти из нагромождения всех этих панелей и отправиться в другие края Города Грёз — он и так потерял на этой площади чересчур много времени.
Но только он хотел так поступить, как в голове у него раздался составной голос, преградив ему путь прочь:
Один из пользователей только что ответил на оставленную вами запись. Просмотреть?
Амоен замер и в мыслях непроизвольно велел показать запись; в поле его «зрения» всплыла новая панель, представлявшая подобие книги записей. Некто под именем «Чайное Яйцо», пользователь нейронной сети, прислал ему сообщение, и было оно кратким донельзя — одно-единственное слово: «Спасибо».
Амоен удивлённо уставился на эту странную весточку; он не мог взять в толк, за что можно благодарить его сетование, и в недоумении спросил первое, что пришло на ум:
Отчего ты говоришь «спасибо»?
Одновременно он обратил внимание на необычное имя собеседника — «Чайное Яйцо»? Что бы это значило? С виду — какое-то несуразное сочетание слов… Неужели какая-то еда? Или способ готовить пищу?
Бывший бог Природы терялся в догадках, но по крайней мере он осознал, что в этой невероятной нейронной сети и впрямь полно людей с чудны́ми и нелепыми прозвищами, и если уж даже такое странное обращение, как «Чайное Яйцо», спокойно служит кому-то именем… то и «Скоростной Олень» уже не казался чем-то неприемлемым.
Амоен слегка разгладил нахмуренный лоб, но заметил, что приславшее весточку «Чайное Яйцо» пока что не прислало ничего нового — его вопрос упал камнем в морскую бездну и остался без ответа.
«Наверное, уже ушёл… В конце концов, не всем ведь, как мне или Мирмине, нечего делать и можно целыми днями торчать на одном месте, — Прочие-то пользователи нейронной сети наверняка заняты хлопотами мира действительного».
Решив, что нашёл ответ, Амоен с лёгким сожалением закрыл панели переписки, и, едва исчезли они, глазам его вновь предстала площадь с высоким дубом.
Мирмина всё ещё не возвращалась и, видимо, возвращаться не собиралась, а барышня по имени Патти тоже уже покинула скамейку у кустов. Амоен покачал головой, отошёл прочь от высокой колонны и медленно побрёл куда глаза глядят.
Этот громадный город стоило обстоятельно исследовать, и он вовсе не намеревался, подобно Мирмине, ураганом носиться повсюду через перемещения, — это было бы непочтительно по отношению к смертным, сотворившим этот город. Правда, главной причиной было, конечно, то, что Мирмина, уходя, не потрудилась научить его, как использовать в Городе Грёз возможность перемещения…
.....
В глубине Сесильского дворца, в ярко освещённом инкубатории, мерно гудел особый комплекс маготехнической сети. Главными его частями были терминал магической сети для комнатного пользования и соединённое с ним полушарие диаметром меньше метра. Над терминалом магической сети сейчас парила надпись: «Подключение к нейронной сети», — а руны на поверхности полушария пульсировали размеренно, будто дыша. Внутри обоих устройств рунные платы и нейроприёмники выводили приятную для слуха низкую мелодию.
Неподалёку от обоих устройств, на постаменте в центре покоя, неподвижно покоилось бледно-золотое драконье яйцо. По его поверхности медленно текли руны, вступая в смутный магический резонанс с нейроприёмником.
Резонанс этот длился невесть сколько, и лишь спустя долгое время мерный низкий гул наконец утих. Руны на поверхности золотого гигантского яйца разорвали связь с нейроприёмником, и Бетти, дремавшая рядом, как раз проснулась. Горничная, протирая заспанные глаза, проговорила:
Ах, госпожа Эния! Вы пробудились?
Я и не засыпала, — Я просто просматривала, что есть в нейронной сети… Какая же занимательная вещь.
Едва она произнесла это, как дверь инкубатория отворилась, и внутрь шагнул Гавейн, на ходу уронив:
Заслужить от тебя оценку «занимательная»
Бетти тотчас вскочила и с радостной улыбкой приветствовала Гавейна поклоном, но тут же потупилась:
Ах, вы велели мне присматривать за госпожой Энией, а я взяла и заснула…
Гавейн походя взъерошил Бетти волосы и отправил девочку отдыхать, а Эния с улыбкой в голосе проговорила:
Ты только что возвратился из Солинбура?
Уже некоторое время как вернулся,
А та юная эльфийская императрица? — Вернулась с тобой или же сразу отправилась обратно в свои эльфийские земли?
Она отправилась к себе
Вот как… Путь отсюда до Серебряной Империи неблизок. Правительница целой империи за столь короткое время дважды пересекает континент туда и обратно
Так и есть. Она едет, чтобы опустить последний занавес над мифической эпохой эльфов, — Отчего ты вдруг заинтересовалась ею? Тебя стали занимать эльфы?
Нет. Просто в ней мне почудился слабый-слабый отблеск Герагора, пускай и совсем слабый, — Оба они встречают закат эпохи мифов, но судьбы у них разные… Я хочу, чтобы оба они преуспели.
(Конец главы)