Том 1 · Глава 1154. Переход через границу

В плавании по морям, удалённым от суши, смертоносная неупорядоченная турбулентность была самой большой опасностью, с которой неизбежно сталкивались путешественники. Эти внезапно возникающие зоны яростного магического возмущения появлялись без тени и исчезали без следа, в кратчайшее время превращая морской простор из безмятежного в бушующий, и всякий раз накрывали собою весьма обширное пространство.

Для океанских кораблей, лишённых действенных средств раннего оповещения и защиты, эти свойства неупорядоченной турбулентности, без сомнения, были смертельной угрозой: без раннего оповещения корабль не мог заблаговременно уклониться, а чрезвычайная скорость ухудшения обстановки и обширный охват означали, что корабль не успевал вырваться из зоны шторма прежде, чем получит фатальные повреждения. Оказавшись же внутри экстремальной стихии, порождённой неупорядоченной турбулентностью, корабль прежней эпохи мог быть разобран на куски в течение десяти с чем-то минут.

Ради того, чтобы бросить вызов океану, две великие человеческие империи, каждая исходя из своего технического пути, создали передовые корабли. Тифонцы, воссоздав древние артефакты шторма, изготовили приборы метеорологического оповещения, способные в определённой мере ощущать масштаб и местоположение неупорядоченной турбулентности, и разработали защитную систему, способную долгое время оберегать корабль в условиях экстремальной стихии. Сесильцы же строили крупные боевые корабли из прочнейших сплавов, усиливали защиту судов энергетическими щитами и одновременно ввели навигационные техники морских дев и нагов, чтобы в наибольшей степени избегать опасностей, исходящих от неупорядоченной турбулентности.

Какое из двух направлений лучше, пока было неясно, но несомненно было одно: оба они были ещё очень новы и находились на весьма незрелой стадии.

Поэтому флот, ведомый «Зимним Лютенем», помимо задачи по доставке вспомогательных грузов, нёс ещё и важную миссию: всемерно собирать метеорологические данные дальних морей, собирать все без исключения сведения о неупорядоченной турбулентности. Когда они благополучно возвратятся, эти сведения станут драгоценным достоянием Сесила — и даже всех цивилизаций смертных на континенте Лорен.

Сирены взвыли на каждом корабле; услышав сигнал тревоги, экипаж и пассажиры мгновенно опомнились и с величайшей быстротой разошлись по своим постам либо в относительно безопасные внутренние помещения.

Байрон возвратился в рубку «Зимнего Лютеня» и с высоты наблюдал, как вышколенные солдаты стремительно занимают рабочие места и готовятся к встрече с неупорядоченной турбулентностью. Под управлением операторов корабельный щит в кратчайший срок перешёл в усиленный режим; энергетический хребет начал вторичную зарядку; громадные объёмы морской воды устремились в элементальные преобразовательные бассейны, с величайшей эффективностью превращаясь в ледяную чистую воду, готовую в любой миг послужить дополнительным охлаждающим агентом в случае перегрева энергетического хребта.

Всё это текло упорядоченно и слаженно; операторы, хоть и были напряжены и заняты, ничуть не проявляли паники и растерянности, обычных перед лицом надвигающейся бури. И Байрон знал: на других кораблях дело обстояло, может, и чуть хуже, чем на «Зимнем Лютене», но ненамного.

Выучка была одной причиной, но имелась и другая: это был уже далеко не первый «магический шторм», встреченный эскадрой за нынешнее плавание. С самого отплытия из Северного порта флот в безбрежных дальних водах уже трижды сталкивался с неупорядоченной турбулентностью на дальней дистанции и один раз — на довольно близкой. Как известно всем, бурлящие магические вихри — крайне частое явление в дальних морях. Принимая во внимание приоритетность миссии и потери в пути, даже имея лоцманами морских дев и нагов, флот не мог слишком далеко отклоняться от назначенного курса и шёл, по возможности огибая штормовые области, вдоль самой границы безопасного маршрута. Это приводило к тому, что корабельщики то и дело видели в отдалении эти «умо-помрачительные чудеса природы».

Несколько раз скользнув вплотную к неупорядоченной турбулентности, моряки на всех кораблях уже избавились от первоначального ужаса. Пусть до полной непринуждённости было ещё далеко, но по крайней мере каждый мог спокойно делать своё дело на посту.

Однако, судя по словам морской девы Кассандры, на сей раз турбулентность должна была подойти ближе всего со времени отплытия «Зимнего Лютеня» из Северного порта. «Скользнуть» мимо штормовой зоны на столь близком расстоянии — это зрелище, верно, обещало быть ещё более захватывающим, чем прежде.

И как раз в этот миг с высокого неба донёсся громовой раскат, разорвавший воздух и прервавший беспорядочные мысли Байрона в рубке. Одновременно в боковые хрустальные окна ударил поток яркого голубого сияния, в единый миг залив всю рубку морской синевой. Все на «Зимнем Лютене» разом напряглись нервами — неупорядоченная турбулентность началась.

Без малейшего предвестия над морем близ идущего флота внезапно вспыхнули и взметнулись огромные полотнища переливчатого света. Зрелище было такое, будто небесный свод внезапно лопнул, и звёздное сияние древних времён хлынуло из пролома. Прихотливые, струящиеся завесы света сплошной чередой протянулись в вышине, однако за этой красотой не следовало ничего доброго: вслед за световыми завесами явились гигантские молнии, разом пронзившие небо и море, а от этих молний, из самого воздуха, зароились бессчётные большие и малые снопы высокоэнергетических искр.

Буйный выброс энергии начался. Вся область моря стала входить в состояние зарядки; переполненные водные элементали под действием магии стремительно «закипали», на морской глади вздыбились громадные валы, с воем налетел ураганный ветер. Ещё мгновение назад безбрежная и спокойная, водная гладь теперь вздымалась разрушительной стеной-завесой и с невыразимой грозной мощью нависала прямо перед глазами экипажа «Зимнего Лютеня» и всех прочих кораблей. В самом близком месте эта «стена» отстояла от флота всего на несколько тысяч метров, отчего казалась ещё ужаснее.

В это мгновение даже храбрец с железным сердцем не мог не содрогнуться до глубины души перед лицом этой жуткой природной силы.

На борту «Ледяной Мэри» искатели приключений, следуя приказу, собрались в столовой под палубой. За укреплёнными бортовыми иллюминаторами то и дело вспыхивал слепящий голубой свет магических разрядов или мертвенно-бледное сияние молний. Этот стальной машинный корабль, который простым людям казался горой на море, раскачивался влево и вправо, и откуда-то из углов то и дело доносился тревожный скрежет. Искатели приключений, каждый день хорохорившиеся и искавшие случая показать удаль, сейчас все как один сидели с напряжёнными, застывшими лицами, и кулаки, спрятанные под столами, побелели от стиснутых пальцев. Никто больше не балагурил и не выражал недовольства строгими корабельными порядками; напротив, все притихли, будто ученики в академии, ожидающие, пока учитель раздаст экзаменационные листы.

Юная охотница Рора с побледневшим лицом сидела у самого иллюминатора. Вообще-то ей не слишком-то хотелось видеть, что творится снаружи, но сидеть далеко от иллюминатора и слушать лишь звуки было ещё страшнее. Оттого она, собрав волю в кулак, сидела здесь, следя за тем, как далеко от корабля проходит резкая граница шторма, и невольно бормотала себе под нос:

—Ненавижу это чувство… Какие бы у тебя ни были способности, ты всё равно заперт в железной консервной банке, словно ягнёнок на заклание…

—Это помогает тебе проникнуться трепетом перед могуществом природы, — произнёс человек средних лет в коротком друидическом плаще, сидевший неподалёку. Он изо всех сил сохранял невозмутимое выражение и тон умудрённого старца, холодного и разумного. — Перед могучей силой природы личная доблесть и воинская удаль в конце концов склоняют голову. В этой буре я постигаю истины, которых не коснуться на суше…

Рора опустила взгляд под стол господина друида и ощутила искреннее восхищение: положа руку на сердце, она сама ни за что не смогла бы с таким округлым и естественным видом разливаться соловьём, когда ноги под столом трясутся так, что почти сливаются в дрожащую тень.

Она отвела взгляд и машинально посмотрела на сидящего напротив пожилого «авантюриста». Результат ошеломил её: она увидела пару глаз, горящих возбуждением, — и глаза эти были прикованы к морю за окном.

—Вы сейчас видели?! — вскричал Модир в полнейшем восторге, словно перед ним высилась золотая гора. — Самый первый миг, когда родилась неупорядоченная турбулентность, — вы видели? Выброс энергии из источника начался с высокого неба, и я готов биться об заклад, что по крайней мере с верхней границы статического пограничного слоя… а может, даже из слоя турбулентности! Выходит, неупорядоченная турбулентность над морем на самом деле — «побочный продукт» некоего явления в верхних слоях атмосферы. И нет ничего удивительного, что люди не могут предсказать её появления! Наш кругозор слишком низок!

Лицо Роры делалось всё более странным, однако её душевное состояние, к счастью, хоть немного успокоилось под действием порыва этого пожилого господина. Сглотнув, она с трудом спросила:

—В таком-то положении у вас ещё достаёт духу заниматься вашими «исследованиями»?

—В таком-то? Да как же не в таком! Вы знаете, сколь редкостно такое положение? — тут же вытаращил глаза Модир. — Если бы не опытные лоцманы и не эти передовые механические корабли, нам за всю жизнь не представилось бы случая наблюдать образование магической турбулентности с такого близкого и безопасного расстояния! И некоторые тайны так навсегда бы и остались нераскрытыми! Держу пари, умники на «Зимнем Лютене» тоже уже заметили то, что видели мы, но совпадают ли их мысли с моими — вот вопрос… Эх, жаль, всё, что я сейчас сказал, — только догадки. Чтобы проверить, что в точности случилось в высоком небе, нужно самому подняться туда и взглянуть…

—Вы ещё и подняться туда собираетесь?! — пришла в ужас Рора. — Вы только подумайте хорошенько! Это вам не с драконами плечом к плечу…

—Знаю, знаю, я просто так сказал, — замахал руками Модир, не давая ей договорить. — Такая вылазка требует весьма тщательного плана и подготовки: как минимум полный набор магических усилителей и защитного снаряжения, а также отважного помощника, надёжного душеприказчика и завещания без единой орфографической ошибки. Ничего этого у меня сейчас нет, так что я буду честь по чести сидеть в каюте.

Рора: «…»

Модир же, не обращая внимания на выразительность лица госпожи охотницы, снова бросил взгляд на бурю за окном. Вдруг в глазах его что-то дрогнуло, и он произнёс с оттенком неуверенности:

—К слову сказать… Мне всё время кажется, что это зрелище мне не внове. Я не о тех бурях, что мы видели с корабля раньше. Нет, мне сдаётся, что когда-то очень, очень давно я сам пережил такое — вот так же близко… а может, ещё ближе…

Рора давно привыкла к этим поразительным речам, что внезапно слетали с уст плохо помнящего старика, когда он погружался в прошлое. Всё равно делать пока было нечего, и она подхватила его слова:

—Ещё ближе? Да разве это возможно! Вас тогда, верно, прямо поглотило бы этой страшной бурей! А мы сейчас едва-едва скользим по самой её грани…

—Вы правы — тогда меня, должно быть, поглотило, — с пресерьёзнейшим видом посмотрел на Рору Модир. — Стало быть, меня точно поглотило, но по какому-то чудесному везению я всё-таки не погиб, и более того, пережил приключение, о котором можно было бы с гордостью рассказывать детям и внукам несколько столетий. Досада только в том, что я забыл все те великие приключения! Я утратил возможность хвастаться перед потомками… Постойте… да есть ли у меня вообще потомство?

Старый маг вдруг схватился за лоб и забормотал в страшном смятении. Однако на сей раз он не услышал, чтобы госпожа охотница попыталась как-то направить его или отвлечь. Больше того: в это мгновение он ощутил, что вокруг вдруг сделалось до крайности тихо.

Сумятица в голове понемногу отступала. Модир медленно опустил руки и поднял голову, в недоумении озираясь вокруг.

Вся столовая была пуста — толпа искателей приключений, только что наполнявшая помещение, будто вмиг испарилась из этого мира. Странная, блёклая черно-белая мутность покрывала всё, что попадало в поле зрения; под этой черно-белой пеленой все столы, стены, пол и потолок выглядели слегка искривлёнными. Словно бы взор застилал диковинный фильтр, и всё, что он видел, представало в обличье, каким обладают лишь предметы из иного мира.

Теневой мир… Очень похоже на Теневой мир, но не совпадает полностью.

Мысль об этом сама собой всплыла в голове Модира, хоть он и сам не понимал, как может так быстро и естественно судить о подобных вещах. Он не помнил, чтобы когда-либо имел дело с Теневым миром, и уж тем более не имел понятия, откуда у него в уме берутся эти познания.

Соблюдая осторожность, старый маг повернул голову и выглянул в иллюминатор.

Без всякого предвестия в глаза ему бросился громадный силуэт, весь испещрённый большими и малыми серовато-белыми трещинами.

Бескрайнее море за иллюминатором теперь обернулось «пустыней». Серовато-белые песчинки наполняли пространство между небом и землёй, и прямо посреди этого мёртвого, бесконечного мира виднелась фигура: она сидела, прислонившись к покосившемуся и обветшалому трону — или, быть может, к жертвенному алтарю. Облачённая в чёрные одежды, фигура казалась женской, но тело её было так непомерно огромно, что взгляд не мог охватить его целиком. Бессчётные серовато-белые трещины покрывали её, накладываясь на стан в каком-то противоестественном для оптических законов порядке, и зрелище это было жутким и одновременно священным, величественным и внушающим ужас.

Никогда прежде Модиру не доводилось видеть ничего подобного — и, должно быть, никому из смертных не следовало бы видеть такое.

Однако сердце его, вопреки ожиданию, наполнилось спокойствием: казалось, он не только уже видел этот силуэт, но видел его бессчётное число раз…

И в этот миг до него донёсся голос — томный женский голос, что прозвучал разом во всём пространстве между небом и землёй, будто исходил отовсюду сразу:

—…А новые истории есть?

Модир опешил. Он не знал, к нему ли обращён этот голос и следует ли отвечать. И пока он пребывал в этом кратком ошеломлении, неожиданно прозвучал другой голос — ответ на тот вопрос, что разнёсся меж небом и землёй:

—…Я рассказывал тебе все мои истории, и далеко не по разу. Ну конечно, мы можем рассказать их заново.

«Только теперь, прежде чем я начну рассказывать, настал твой черёд рассказать свою».

Модир в одно мгновение широко раскрыл глаза.

Он узнал этот ответивший голос.

Это был его собственный голос!!

Старый маг ощутил, как сердце внезапно забилось чаще. Он чувствовал, что наконец приблизился к какому-то ответу, который преследовал уже несколько столетий, — но не знал, готов ли он к тому, что последует. И тем временем ленивый женский голос снова разлился меж небом и землёй:

—И впрямь, настал мой черёд. Только у меня нет историй… Есть лишь сны, что привиделись мне в последнее время.

В следующую секунду Модир услышал, как голос, почти неотличимый от его собственного, зазвучал вновь:

—Сны — это не совсем истории… Впрочем, неважно: твои сны порой бывают даже занятнее, чем истории.

(Конец главы)