Том 1 · Глава 1155. Возвращение и прибытие

Блёклое, пустынное, безбрежное — всё вокруг было пронизано искажённым, неестественным смещением зрительного восприятия.

Модир сидел в совершенно пустой матросской столовой, и ему казалось, что он застрял в каком-то несообразном, расстроенном пространстве-времени. Всё, что он здесь видел и слышал, доходило до него словно бы сквозь толстую завесу, и утолщённое укреплённое стекло прямо перед ним было воплощением этой завесы. Простиравшаяся снаружи безбрежная, но пустынная «песчаная равнина» лежала по ту сторону завесы, и там, за нею, таилась истина, которую он так долго искал.

И всё же у него было чувство… что для нынешнего его «я» туда ему ступать ни в коем случае не следовало.

Те два голоса неведомо когда удалились, и весь мир погрузился в безмолвие. Он глядел на ту пустыню за стеклом и видел, что громадный силуэт, прислонившийся к трону или жертвеннику, словно бы застыл в абсолютной неподвижности. Однако бессчётные серовато-белые трещины, покрывавшие его тело, вдруг точно ожили и принялись исподволь расползаться во все стороны. А далеко-далеко в глубине пустыни, за спиной этого невообразимо громадного чёрного силуэта, ему смутно привиделось нечто похожее на мираж: там будто бы на мгновение проступили очертания чёрного города, но уже в следующий миг бледный песчаный вихрь пронёсся — и всё исчезло меж небом и землёй…

Внезапно Модир ощутил, как всё вокруг него содрогнулось, и в следующую секунду перед глазами заплясали хаотичные свет и тени. Все прежде исчезнувшие звуки разом вернулись в ощущения: говор искателей приключений, гул механизмов глубоко в недрах корабля, шум волн и ветра, а также слегка напряжённый оклик госпожи охотницы Роры:

—Господин Модир! Господин Модир, вы в порядке?!

Старый маг наконец полностью вырвался из того похожего на разлучение души с телом оцепенения. Пляшущие перед глазами свет и тени стремительно перестроились в обычную картину, и он увидел, что вновь очутился в переполненной искателями приключений матросской столовой: лампы горели ярко, всё было насыщенных цветов, множество всё ещё напряжённых лиц свидетельствовало о том, что нервозность, порождённая неупорядоченной турбулентностью, ещё не развеялась, но море за иллюминатором уже мало-помалу успокаивалось. Жуткая буря кончилась; бурлившая над водной гладью хаотическая магическая энергия тоже постепенно улеглась, и лишь высоко в небе ещё висели несколько пёстрых сияющих завес — они, прежде чем растаять, напоминали Модиру, что недавняя буря не была очередным миражом, порождённым его путаной, раздробленной памятью.

Он ещё раз сильно тряхнул головой, и только тогда его взгляд сосредоточился на стоявшей перед ним охотнице:

—Я… мне, кажется, только что привиделось…

—Всего лишь привиделось? — заметив, что старый маг пришёл в себя, охотница явно облегчённо вздохнула, но тут же вновь изумлённо расширила глаза. — Вы и впрямь не помните, что сейчас случилось?!

—Сейчас? — Модир усиленно потёр лоб. — Я помню только, как налетела буря, магический вихрь… Ах да, ещё помню, как обсуждал с вами, в чём состоит закон, что стоит за неупорядоченной турбулентностью, и что́ нужно, чтобы проверить перемены среды в высоких слоях атмосферы… А потом — не помню. Мне лишь кажется, будто я видел какой-то… диковинный, пёстрый сон.

Рора быстро огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на них внимания, приглушённым голосом торопливо заговорила:

—Только что половина вашего тела вдруг сделалась прозрачной!! Вот эта половина, что ближе к окну, — я даже могла видеть сквозь ваше тело ту колонну напротив! Вы и впрямь ничего не помните?

—Я? Сделался прозрачным? — ошеломлённо указал на себя Модир, но тут же понял, что у госпожи охотницы нет причин для подобных шуток. — Простите, решительно не помню… А ещё кто-нибудь это видел?

—Только я, — немного подумав, весьма уверенно ответила Рора. Будучи охотницей на чудовищ с острым чутьём, она всегда полагалась на свою наблюдательность. — Все остальные смотрели на бурю снаружи, да и та ваша часть, что стала прозрачной, находилась как раз в мёртвой зоне для большинства глаз.

—Вот и хорошо, — с явным облегчением выдохнул Модир и тотчас погрузился в размышления, старательно перебирая в уме всё то невероятное и необычайное, что пережил за этот короткий промежуток. Какова бы ни была разгадка этого диковинного явления, всё это произошло с ним после того, как он приблизился к Тар-Лонду, — и это, кажется, лишь подтверждало тот безотчётный, идущий из глубины души порыв, что с давних пор влёк его к этому полярному континенту. Смутно он начинал сознавать, что идёт верной дорогой.

—Господин, а с вами прежде такое уже бывало? — Рора не сдержала любопытства, и в голосе её прозвучала новая, ещё более почтительная нота. — Что это за явление?..

—Простите, барышня, боюсь, не смогу вам ответить: я и сам сейчас в полнейшем недоумении, — не дав ей договорить, махнул рукой Модир и одновременно сделал небрежный жест; тотчас из бокового кармана взмыла в воздух его толстая книга в пергаментном переплёте, и её страницы, шелестя, принялись сами перелистываться, пока не дошли до чистого листа. — А потому теперь мне нужно ещё больше сведений, чтобы помочь себе разгадать эту тайну. Прошу вас, припомните как можно точнее: когда именно я начал вести себя странно? Сколько примерно времени это продолжалось? Кроме того, что тело стало прозрачным, не заметили ли вы ещё чего-нибудь неладного? Какова была обстановка снаружи? И как далеко от нашего корабля был магический вихрь?

Рора опешила под градом вопросов старого мага, и лицо её отразило нерешительность. Однако, заметив необычайно серьёзное и строгое выражение его лица, она вздохнула, и нерешительность сменилась бессильной улыбкой.

«Что тут скажешь… Вот уж впрямь, как он сам себя называет, — великий авантюрист. С таким-то пылом к исследованиям в любых обстоятельствах простому человеку за ним не угнаться».

.....

Байрон стоял на высоком капитанском мостике и неотрывно смотрел на голографическое изображение, проецируемое магическим кристаллом неподалёку. Картинка с внешних наблюдательных устройств показывала, что в данный миг творится на поверхности моря, а в другой проекционной установке, параллельно, демонстрировалось ещё одно изображение — пропущенное через фильтр «обнаружения искажений», — и на этой картине магические течения во всей области постепенно приходили к покою.

Только теперь он тихо перевёл дух:

—Неупорядоченная турбулентность исчезла, море успокаивается. Мы прошлись по самому её краю — право, повезло.

—Я же говорила, что не заденет, — змеясь, подползла к капитанскому мостику Кассандра и, обвив хвостом колонну, принялась покачиваться в воздухе верхней частью туловища. — Надо же верить суждению профессионального лоцмана…

—По правде сказать, иногда я не слишком-то решаюсь доверять дорогам, которые ты прокладываешь, — тотчас покосился на неё Байрон и походя пробормотал: — Не забывай, как ты в тот раз доплыла до Тар-Лонда…

Кассандра тут же выпучила глаза:

—По крайней мере, с направлением я тогда не ошиблась. А поставь вместо меня Тиль — мы бы, пожалуй, сейчас уже были в Северном порту.

Лицо Байрона на мгновение застыло. Он невольно припомнил все свои общения с этими глубоководными сушёными рыбинами за последние дни, и от самой макушки до кончиков пальцев на ногах его пробрала смутная головная боль. Он поскорее тряхнул головой, возвращая мысли обратно, и почти в тот же миг снизу раздался крик одного из флотских офицеров, прервавший его разговор с Кассандрой:

—Тар-Лонд! Видим береговую линию!

Великое солнце стояло в зените, и с высокого неба сквозь редкие облака лилось ослепительное сияние. Буря, вызванная недавней неупорядоченной турбулентностью, исчезла без следа, будто её и не было; вокруг простиралось лишь бескрайнее море да вдали — берег, озарённый солнечным золотом. Большие и малые плавучие льды, величавые айсберги медленно отступали назад вдоль границ курса. Флот, ведомый «Зимним Лютенем», рассекал мелкую белую пену, и высокие носы девяти механических кораблей были устремлены прямо к тому далёкому драконьему государству, что на протяжении тысячелетий почиталось лишь легендой.

Люди, прежде укрывавшиеся от шторма внутри кораблей, заслышав весть о приближении к земле, один за другим выбирались из кают и с нижних палуб на просторные открытые палубы и глядели вдаль. В этот миг и бесшабашные искатели приключений, и вышколенные имперские моряки не могли не взволноваться при виде совершенно незнакомой земли и даже невольно разражались восклицаниями.

То был новый континент. Люди (а равно и прочие разумные создания, обитавшие на континенте Лорен), столь бесконечно долгое время запертые на своей суше, наконец впервые достигли нового континента… Он лежал прямо перед ними!

Байрон вышел на палубу. Полярная стужа для такого адепта, как он, или для хорошо экипированных моряков и искателей приключений ничего не значила; встречный ветер, напротив, будил в сердцах морских первопроходцев удаль и отвагу. Этот имперский офицер, в прошлом наёмник и за полжизни перевидавший бессчётные бури и грозы, взирал на волнистую линию берега вдалеке и вдруг, не в силах сдержаться, глубоко вздохнул:

—О Тар-Лонд…

Полминуты спустя его адъютант, носивший безупречно отутюженный военный мундир, с короткими каштановыми волосами, не выдержал и сухо кашлянул рядом:

—Командир, если уж стихи решительно не идут, то, право, не надо их насиловать…

—Кто сказал, что я собираюсь слагать стихи? — у Байрона дрогнуло лицо, и он тотчас впился взглядом в адъютанта. — Я просто вздохнул от души! Мы столько дней проболтались в море — неужели нельзя?

—Можно, конечно. Как скажете, командир, — адъютант почти нечеловеческим усилием сохранил серьёзное выражение лица. И тем временем несколько тёмных точек, внезапно возникших вдали, привлекли и его, и Байрона взоры. — Постойте, командир, кажется, со стороны суши что-то летит…

Байрон тотчас вскинул голову и, прищурившись, вгляделся в ту сторону, откуда тянулся берег. Немного помедлив для оценки, он расплылся в улыбке:

—Судя по всему, это встречающие. Выслали приветственный отряд с такого расстояния — до чего же эти драконы радушны.

Драконы летают чрезвычайно быстро. Не успели ещё отзвучать слова Байрона, как те тёмные точки, что поднялись со стороны Тар-Лонда, уже приблизились на расстояние, с которого их могли отчётливо видеть даже простые люди. Моряки и пассажиры флота принялись возбуждённо махать руками этим громадным созданиям. На «Ледяной Мэри» некоторые искатели приключений даже вскарабкались на ближние вышки и мачты. Эти развесёлые люди громко кричали что-то в сторону далёкой земли и парящих в небе драконов — кричали: «Новый континент!», «Новое свидетельство!» — и прочие лозунги, казавшиеся им достойными служить отметиной начала великого приключения; так они выплёскивали возбуждение, а заодно — и всё то напряжение, что накопилось за долгие дни морских скитаний и соседства с бурями.

Ну а затем опомнившиеся матросы одного за другим сгоняли их вниз.

Один за другим взвились снопы света с двух эскортных кораблей позади и по бокам «Зимнего Лютеня». Драконы, нёсшие конвойную службу, один за другим обращались в истинный драконий облик и взмывали в небеса, чтобы встретиться с теми собратьями, что вылетели приветствовать флот, и обменяться с ними вестями. В вышине разносилось величественное низкое рычание драконов, и от этого рёва даже колыхались редкие облака в небе и успокаивались волны на море.

Слушая это низкое драконье рычание, Байрон невольно повернулся к стоящему рядом. Не все драконы конвоя поднялись в воздух: чёрный дракон Мокорул по-прежнему оставался на «Зимнем Лютене». Байрон обратился к этому чёрному дракону, с которым за много дней успел немного свести знакомство:

—О чём они там толкуют? Судя по голосам, довольно сурово.

Мокорул поднял голову к высокому небу и, вслушиваясь, походя переводил:

—«Чего так поздно, что задержало в пути?» — «А много ли в Лорене еды? Как вам человечья пища — привыкли?» — «На твоём приёмном яйце сегодня утром трещина пошла; как вернёшься — сразу беги смотреть, ещё успеешь к самому вылуплению…»

Байрон слушал, оторопело вытаращив глаза, и наконец не выдержал и прервал перевод Мокорула:

—И это всё?!

—Ну да, всё. А что же ещё? — покосился на Байрона чёрный дракон. — Разве это не самый обычный обмен приветствиями?

—Я думал, будет посуровее, как-то… ну, посуровее, — развёл руками Байрон, явно пытаясь обозначить, что́ именно значит «посуровее», но явно без успеха. — Никак не ожидал…

—Так ведь это не какой-нибудь торжественный дипломатический приём, — Мокорул, напротив, удивился реакции Байрона. — Все просто здороваются. Вообще-то мы раньше не привыкли так делать, но после войны все выжившие стали друг другу куда ближе прежнего, и все эти драконы — из Прибрежного Округа, они все между собой знакомы… Кстати, а разве у вас, людей, здороваются не так?

Байрон на мгновение лишился дара речи: «…»

И как раз в этот миг с высокого неба донёсся звук хлопающих крыльев, особенный и странный, и привлёк внимание Байрона и остальных.

Звук этот, казалось, летел прямо на «Зимний Лютень», и в шуме рассекаемого воздуха слышалось также гудение какого-то работающего механического устройства. Этот непривычный звук заставил Байрона поднять голову. В поле его зрения вплыл красный дракон — заметно мельче обычного, — который летел прямо к палубе.

Тело красного дракона было облачено в сияющую стальную броню, механические конструкции по обе стороны его крыльев распахнули охладительные решётки, а характерный, ярко сверкающий в солнечных лучах железный подбородок сразу давал понять опытному глазу: это не тар-лондский дракон, а «драконорождённый» из Священного Княжества Драконов.

Как здесь мог оказаться драконорождённый?

Едва этот вопрос мелькнул в голове Байрона, как он увидел, что сверкающий железный подбородок был уже всего в нескольких сотнях метров от палубы. Окрестные матросы невольно напряглись, но пока сам Байрон уже начал было подозревать, что этот железный подбородок вознамерился проткнуть его насмерть, поток света вдруг окутал всё тело красного дракона. Его фигура, закованная в стальную броню, стремительно уменьшилась, и высокая, стройная тень лихо, без малейшего труда спрыгнула с большой высоты прямо на палубу «Зимнего Лютеня».

—Бум! — красноволосая фигура приземлилась на одно колено прямо перед Байроном. С такой высоты обычный человек разбился бы насмерть, но она без малейшего вреда медленно выпрямилась и устремила взгляд на Байрона.

Байрон изумлённо воззрился на эту свалившуюся с неба даму и только спустя долгое мгновение вымолвил:

—А… Асуна?

Сделавшая было шаг вперёд Ашалена споткнулась на ходу, и уголок её рта заметно дрогнул. Застыв на месте, она уставилась Байрону в глаза:

—Может… ещё подумаешь?

(Конец главы)