Том 1 · Глава 1166. Подарок

В этом коротком, как одно мгновение, прикосновении Амоен прочёл те колебания, что таились глубоко под потоком обычных мысленных данных, — тусклые, покрытые шрамами отпечатки сведений, которые отражали состояние действительного тела.

Быть может, он и не разбирался в законах нейронной сети и не мог взять в толк, каким образом магическая сила приводит в движение эти искусственные нейронити и соединители, осуществляя взаимный ток мысли и чисел, — но как божество, пусть и бывшее, он по меньшей мере обладал единственной в своём роде властью в собственной области. И этого не изменило ни крупицы даже то, что он расстался с божественным престолом и угасал три тысячи лет.

Бог Природы состарился, но и старый олень кое-что приберёг про запас.

Патти остановилась и в недоумении уставилась на пожилого господина; строгость в его взгляде заставила её слегка напрячься:

—Господин Скоростной Олень… что с вами?

—Твоё телесное состояние — оно ведь очень плохо? — Амоен нахмурился. В тот самый миг, когда он коснулся пальцев Патти, он уже установил духовную связь с этой смертной девушкой, и сейчас перед его взором на ней, одетой в белое платье и сияющей улыбкой, лежал второй «облик» — облик, покрытый ранами, немощный и болезненный, и, хотя на нём виднелось множество следов лечения, всё ещё хранящий множество незаживающих ран. — Ты много лет назад получила очень тяжёлые раны?

—Господин Скоростной Олень? — на лице Патти наконец отразилось изумление. — Откуда вы можете знать…

—Я… — Амоен приоткрыл рот, но вдруг обнаружил, что ему решительно нечем это объяснить. Он не мог просто так раскрыть, кто он такой, — но как обычный пользователь, бродящий по нейронной сети, мог с первого взгляда «разглядеть», что неладно с Патти?

Однако Патти не стала допытываться. Она видела, что у пожилого господина перед ней, кажется, есть причина, о которой ему трудно говорить, а как одна из самых первых пользователей нейронной сети, ставшая ныне проводницей, эта некогда простодушная и невинная девочка теперь знала очень многое. Она знала, что те, кто когда-то был рядом с ней, на самом деле были сектантами Спящих, и знала, что многие из тех, с кем она теперь вместе работала в сети, в действительном мире давно уже мертвы. Пережив столько такого, что обычный человек и вообразить не в силах, она в ответ на слова старика, которому было что скрывать, лишь легко улыбнулась:

—Ничего страшного, господин: у всех есть тайны, которые трудно открыть, — улыбаясь, покачала она головой. — Но вы правы: моё тело и впрямь не слишком здорово, мне и сейчас нужен уход. Однако по сравнению с тем, что было несколько лет назад, нынешнее моё состояние куда как хорошо! По словам дедушки Питтмана, если не считать того, что мне трудно двигаться, внутри у меня не осталось ничего, что угрожало бы жизни или продолжало ухудшаться…

Амоен мысленно порадовался, что девочка не стала его расспрашивать, и в то же время понимал: всё сказанное ею — правда. Судя по тому, что он увидел, раны, оставшиеся на теле этой девочки, были ещё очень серьёзны, но повсюду виднелись следы лечения, и, на взгляд смертных целителей, такой восстановительный предел был уже почти наивысшим.

Он вырвал девочку, которой, верно, было не суждено дожить и до зрелых лет, из рук смертельной судьбы и даже позволил ей в целости и сохранности дожить до глубокой-глубокой старости. С точки зрения смертных, это было чудо.

Но с точки зрения божества это дело можно было сделать ещё лучше — однако для этого требовалось сделать один маленький шаг… к опасной грани.

—Господин Скоростной Олень? — заметив, что пожилой господин опять внезапно умолк, Патти нахмурила тонкие брови и, привстав на цыпочки, помахала рукой у него перед лицом. — Вы опять о чём-то задумались?

Амоен очнулся от размышлений. Он опустил взгляд и долго-долго смотрел на стоящую перед ним девочку глубоким, как вода, взглядом, — так долго, что Патти сделалось немного не по себе, — и наконец вдруг заговорил:

—Малышка Патти, мы знакомы с тобой уже, кажется, почти месяц?

—Вообще-то ещё и двадцати с чем-то дней не хватает… — поскребла Патти волосы за ухом и принялась подсчитывать. — А что? Отчего вы вдруг об этом спросили?

—Я хочу подарить тебе маленький подарок, — на лице Амоена медленно проступила улыбка, и морщины на его старом, добром лице разгладились. Говоря это, он слегка наклонился, а затем встряхнул запястьем перед лицом девочки и, словно фокусник, извлёк из воздуха маленький белый цветок. — Смотри — я сам его создал. Такого ещё не бывало на свете.

—Ой! — Патти увидела цветок, возникший прямо перед глазами, и тут же в восторге протянула руку. — Вы уже научились в этом Городе Грёз творить вещи силой мысли? Как красиво! Спасибо вам, господин Скоростной Оле…

Она взяла цветок, но договорить не успела: пожилой господин перед ней вдруг исчез, а в особом информационном окне, которое было видно ей как проводнице, отобразилось, что взаимодействовавший с ней пользователь вышел из сети.

.....

Белая вспышка мгновенно залила всё поле зрения, и головокружение, вызванное принудительной переадресацией нейронной связи, длилось лишь краткий миг. Амоен ощутил, как сознание его на мгновение помутилось, а когда он вновь ясно увидел всё вокруг, то обнаружил, что очутился в пространстве, заполненном бескрайним туманом, серыми лугами и беспредельным небесным светом. Редкая пелена тумана будто скрадывала все подробности этого места; он видел лишь далёкий холм впереди да громадный силуэт, что тихо затаился в глубинах мглы.

Он опустил голову и увидел вокруг себя кольцо кричаще-красных букв: «Вы временно заблокированы администратором».

Далёкий силуэт, затаившийся в глубинах мглы, пришёл в движение. С виду он был громаден и тяжёл, но приближался без малейшего звука. Амоен сперва хотел было принять защитную стойку, но быстро сообразил, кто этот силуэт, и затих, терпеливо ожидая, пока тот подойдёт.

Длинные суставчатые ноги рассекали туман; из мглы выступил священный белый паук. Его безглазая голова склонилась в сторону Амоена, и в следующую секунду на тонких волосках, устилавших голову паука, показалась миниатюрная фигурка, а затем легко спрыгнула с большой высоты.

Белые, до самых щиколоток, волосы разметались в воздухе, словно крылья, и вновь сомкнулись, когда Нариэтиль приземлилась. Эта «Всевышний Повествователь», властвующая над всей нейронной сетью, приблизилась к Амоену и, подняв голову, без всякого выражения уставилась на стоящего здесь «прежнего бога» в облике старого эльфа; взгляд её был преисполнен деловитости.

Не дожидаясь, пока девочка заговорит, Амоен сам развёл руками:

—Знаю, знаю: опасные действия, так? Я слышал от Мирмины: нарушишь — и явится администратор…

—За обычное нарушение система лишь высылает автоматическое предупреждение, или же центр управления сетью присылает рядового обходчика, а при изгнании из сети вы просто возвращаетесь в реальный мир, — с каменным лицом проговорила Нариэтиль. — И только за самые высшие и самые особые нарушения является Всевышний Повествователь, и вас приводят в этот «слой».

—Вот как? — опешил Амоен: это явно немного расходилось с тем, что он себе представлял. — Я слышал от Мирмины, что ты частенько гоняешься за ней повсюду и то и дело приводишь её в это место и читаешь наставления… Я думал, ты самолично разбираешься со всеми нарушениями…

—Прошу не отвлекаться, господин Амоен, — тотчас отрезала Нариэтиль. — Вы и ваши спутники и так прибавили мне и Дуварту много лишней работы. По сравнению с вами госпожа Эния куда более соблюдает правила.

Амоен тут же дважды кашлянул:

—Кхм, я-то нарушаю в первый раз. Нельзя же вешать на меня те неприятности, что натворила Мирмина, бегая повсюду и пробуя «границы дозволенного»… Ну хорошо, разумеется, я и не думаю уходить от ответственности: я признаю свой проступок, но… я лишь хотел немного помочь той девочке.

К концу фразы лицо его сделалось всё более серьёзным; ясно было, что в этом вопросе он намерен стоять особенно твёрдо: признать ошибку, но в следующий раз — посметь опять.

—Я знаю, — лицо Нариэтиль, однако, почти не изменилось; она всё с той же строгостью и серьёзностью глядела на Амоена. — Поэтому вам назначена лишь временная блокировка. Блокировка эта — временная, и цель её — не дать вам совершить дальнейшие опасные шаги.

Судя по всему, блокировку через некоторое время снимут, и Амоен сразу облегчённо вздохнул. Он улыбнулся этому юному, но серьёзному божеству, и мысли его, освободившись от напряжения, вновь потекли ясно и живо, и он походя спросил:

—А сколько примерно продлится блокировка? Когда я смогу вернуться?

—Ждите уведомления, — задрав голову, ответила Нариэтиль и тотчас прибавила: — Но не тревожьтесь: самое большее — несколько часов.

—Ну, это ещё терпимо… — Амоен вздохнул ещё свободнее и принялся придумывать, чем бы занять себя в ближайшее время, чтобы скоротать скуку. И как раз в этот миг он вдруг смутно ощутил какую-то странность. — Постой-ка… мне вдруг почудилось, что тут что-то не так…

—Что же не так?

—…Вы ведь прекрасно знаете, какой властью я обладал прежде, и знаете, какая сила у меня осталась после того, как я расстался с божественным престолом, — посерьёзнел Амоен и уставился в светлые глаза Нариэтиль. — А значит, вы должны были знать, что, едва несколько раз встретившись с Патти, я рано или поздно замечу её состояние. А если учесть, что моя человеческая часть теперь стала главной и что в самой моей «наклонности» заложена склонность к риску, — вы должны были…

Он осёкся на полуслове и после краткой паузы продолжил:

—Проводников не одна лишь Патти, но за столько дней я общался только с ней одной. Кто это устроил?

Нариэтиль помолчала несколько секунд и лишь затем медленно проговорила:

—Кто знает…

Амоен смотрел на эту «Всевышнего Повествователя» и после долгого молчания спросил вновь:

—А то, что стоит за этим делом, — это добрая помощь или очередной испытательный проект?

Голос Нариэтиль был всё так же спокоен:

—И то и другое.

Амоен глядел на Всевышнего Повествователя, которая, судя по всему, не намеревалась сообщать ничего больше, и мог лишь бессильно вздохнуть:

—…Последний вопрос: несёт ли это дело вред для Патти?

—Мы ни в коем случае не проводим без предварительного уведомления таких испытательных проектов, которые причиняли бы вред испытуемым. Патти ничего не знает — она лишь получит подарок.

—Что ж, памятуя о тех трудностях, с которыми сейчас сталкивается Совет божественных полномочий, такое отношение, наверное, следует признать самым безупречным, — кивнул Амоен и одобрительно прибавил.

На сей раз черёд удивляться настал для Нариэтиль. Эта юная, но тоже уже «отставная» богиня, пребывающая пока в фазе возвращения к службе, с некоторым изумлением посмотрела на Амоена:

—Вы и впрямь ни капли не сердитесь?

Амоен опустил голову и глянул на стоящую перед ним белоголовую девочку; после долгого молчания он вдруг улыбнулся, и морщины на его лице разгладились ещё сильнее, чем прежде:

—С чего мне сердиться? Я пережил столько бурь и гроз, что всё это для меня — лишь мелочи. К тому же это ещё и «мелочи весьма полезные».

—Лучше всего, если вы думаете именно так, — наконец слабо улыбнулась и Нариэтиль, и её деловитое выражение растаяло. — Однако, с другой стороны, даже и поэтому я не могу досрочно снять с вас блокировку: наблюдательная группа позади ещё проверяет последствия того «цветка». Покуда процедура не завершится, вы должны оставаться здесь.

Амоен задумчиво кивнул; его взгляд скользнул по окружающему туману и по смутно проступающим в его глубине холмам и бескрайним равнинам, и он заговорил, словно обращаясь к самому себе:

—Глубинные слои нейронной сети обладают повышенной прочностью защиты от божественной природы… Это на самом деле «изолятор». Я понимаю, в чём дело. Будь покойна: я буду терпеливо ждать, — а уж «терпения» мне как раз более чем достанет…

В окутанном туманом пространстве на некоторое время воцарилась тишина, и лишь спустя несколько минут голос Амоена вдруг нарушил молчание:

—Может, кликнешь сюда Дуварта? Втроём перекинемся в картишки, что ли…

Нариэтиль покосилась на Амоена, который сидел на земле и глядел в пустоту, и покачала головой:

—Дуварт сейчас, наверное, свободен, но я не хочу играть в карты.

—Но в карточную игру, которую придумал Гавейн, можно играть только втроём… — тут же нахмурился Амоен. — Госпожи Энии тоже нет…

Нариэтиль лишь молча глянула на него и ничего не ответила.

—Тогда приведи Мирмину, — наконец не выдержал Амоен, — вместе с Дувартом как раз хватит «народу».

Нариэтиль тотчас покачала головой:

—У администратора свои правила: я не могу по своему произволу приводить сюда пользователя, если он не нарушал правил. Господин Амоен, не извольте и думать…

—Она вчера говорила мне, что близ «Треугольной Площади» есть одно дерево со сбитыми данными: если прыгать и бежать прямо на него, то можно проскочить сквозь «повествовательную поверхность» и напрямую подключиться к вторичному зашифрованному коммуникационному слою города, а оттуда ещё и увидеть…

Не успел он договорить, как фигура Нариэтиль уже исчезла в окутанном туманом пространстве, и лишь голос её, тая и рассеиваясь, достиг ушей Амоена:

—Подожди, я схвачу её.

Амоен провожал взглядом ту сторону, куда исчезли и Нариэтиль, и громадный белый паук из тумана, и лишь спустя долгое время пожал плечами и пробормотал, словно говоря с самим собой:

—Моё дело сторона.

.....

В низовьях Белой реки, к востоку от города Гран, на краю горной стены всё так же высился замок Разломный Утёс. В одной из комнат замка, самой светлой, у стены стояла иммерсионная камера, и вдруг из неё донёсся мелодичный гул. Крышка камеры плавно отъехала, открыв кресло внутри и полулежащую в нём Патти — за последние два года она уже почти обратилась в юную девушку.

Почувствовав яркий солнечный свет, Патти несколько раз моргнула и наконец окончательно очнулась от состояния «погружения». Открыв глаза, она огляделась по сторонам и почти сразу, ведомая чутьём, увидела знакомый силуэт:

Селена Герфен, держа в руке фонарь, стояла у камина неподалёку и с улыбкой глядела на неё.

(Конец главы)