Том 1 · Глава 1183. Дерзкий проект

После долгих дней палящего зноя долгожданный дождь наконец пролился над обширными землями от Крепости Скалы до Тёмных гор. Этот широкий ливень шёл целый день и целую ночь, и вместе с дождём почти повсюду схлынул жар и всё отчётливее запахло приближающейся осенью.

Окно в сторону сада было распахнуто, и в него вливался прохладный ветерок, пропитанный свежим запахом земли. Наконец прояснившееся солнце ярко светило сквозь окно и бросало на подоконник ослепительные пятна света. Гавейн стоял у широкого окна и смотрел вниз, на буйную траву; он увидел, как длинная-предлинная Тиль лениво разлеглась в маленьком цветнике, обнесённом кустами: верхняя половина морской девы покоилась на тонком пледе и грелась на солнышке, а кончик её хвоста тянулся далеко за кусты и медленно плескался в луже подле садовой дорожки.

«Наверное, она так и пролежит до самого заката, — а потом вползёт обратно в дом и будет лежать там».

—Порой я и впрямь завидую этой сушёной рыбине, — на лице Гавейна невольно проступила чуть странная улыбка. — Откуда у неё каждый день столько свободного времени, чтобы ничего не делать?

Эмбер стояла чуть позади и сбоку от Гавейна и тоже вытянула шею, глянув в сад, а потом скривила губы:

—«Ничего не делать» — это ещё не диво. А вот диво — что она при этом изо дня в день валяется и ничуть не запускает работу корабельного технического советника. Из Северного порта сегодня прислали весть: стабилизирующие крыльевые плиты, которые Тиль помогла спроектировать, отлично работают на корпусе нового эскортного корабля. А я вот сколько ни смотрю — вижу только, как эта особа спит в самых разных местах…

Гавейн бессильно пожал плечами и походя спросил:

—Продолжай докладывать, что там разведали на севере… На чём мы остановились?

Эмбер кивнула:

—Несколько наших лучших агентов сумели проникнуть в прибрежный город Королевства Виолет, Прандель, — тот самый, о котором упоминала герцогиня Виктория. Первые собранные сведения подтверждают всё, что она рассказала: там до сих пор помнят ту партию лоренских учеников, что высадилась в Пранделе десять с чем-то лет назад, и отчётливо помнят, как они потом уходили.

«Наши агенты также отыскали ту „дорогу“, по которой ученики отправлялись в Город Тысячи Башен. Как и описывала Виктория, дороги там на самом деле нет: есть лишь бескрайний густой туман да смутно темнеющий в нём дремучий лес. Один из агентов, опытный в полевых вылазках, рискнул войти в лес и обнаружил, что все навигационные приборы и заклинания поиска пути, едва он оказался в тумане, немедленно отказали. Там, похоже, действует какое-то странное магическое поле, и, чтобы не случилось беды, агенту пришлось выйти обратно.

«Кроме того, нам удалось завязать знакомство с несколькими виолетскими магами, которые действуют в приморских городах. Хотя эта „отшельническая страна“ в целом очень замкнута, жители окраинных областей весьма интересуются новинками, что приходят из Лорена. Через торговые связи и обмен знаниями кое-кто из магов согласился рассказать нам о местных обычаях, нравах и преданиях… Однако по большей части такие „окраинные маги“ и внутри виолетского общества занимают окраинное положение, так что сведения, которые они могут нам дать, всё ещё очень ограниченны… Скажем так: в тамошней разведке у нас есть крохотное продвижение, но на прорыв в ближайшее время рассчитывать, видимо, не приходится».

Тут Эмбер сделала паузу и продолжила:

—Есть ещё вести из Тар-Лонда: союзный отряд, посланный туда, уже благополучно обосновался и приступил к строительным работам. Действия на драконьих пустошах, кажется, придают им дополнительный… задор, и почти все работы идут с опережением графика. Флот под командованием Байрона на этих днях отправится в обратный путь, а первый эшелон поддержки останется на месте и будет продолжать строительные работы в течение года.

«Что до разведданных: мы подтвердили, что послевоенное положение в Тар-Лонде в основном совпадает с тем, что нам сообщила посол Мелитта. Состояние временного правительства Агондора несколько лучше, чем мы предполагали. Наша оценка такова: порядок в Тар-Лонде скоро восстановится, и по крайней мере широкомасштабной потери управления или вторичных волнений не случится. Драконы куда более живучи, чем мы думали, и для государств Лорена это, наверное, добрая весть…»

Эмбер чётко докладывала всё, что ей было известно на сей час, и Гавейн внимательно слушал, время от времени задавая вопросы, на которые получал толковые ответы. Под конец он не удержался от вздоха:

—Ты за эти годы и впрямь немало выросла…

Эмбер тотчас скрестила руки на груди и вскинула брови:

—Значит, и жалованье повысится?

Гавейн глянул на неё и ничего не сказал; они так и уставились друг на друга — большие глаза в маленькие, — и лишь спустя несколько секунд не сговариваясь расхохотались, и в смехе этом была та особая близость, что возникает лишь после нескольких лет одной и той же шутки.

—По правде сказать, на твоём-то уровне повысить жалованье не так-то легко… Да и нужно ли тебе сейчас волноваться из-за какой-то прибавки?

—Нужно, а как же иначе? — скривила губы Эмбер и с самым естественным видом ответила: — Я ведь только и живу на то, что мне выдаёт зал управления. Законом же предписано: лицам, состоящим в штате административной системы, решительно запрещается вести какой-либо сторонний промысел. Я уж за эти два года почти все старые навыки порастеряла: на днях захотела вскрыть замок, вспомнить детство, — так с первых двух попыток даже не щёлкнуло…

Гавейн не обратил внимания на вторую половину её болтовни, а лишь бросил на неё слегка удивлённый взгляд:

—…Вот уж не думал, что ты способна так строго блюсти эти правила. Мне казалось, с твоим-то нравом ты бы по крайней мере попыталась найти в этих статьях какую-нибудь лазейку…

Эмбер до того всё посмеивалась и ни о чём не тревожилась, но тут вдруг спрятала улыбку, и лицо её стало серьёзным. Она глянула на Гавейна и медленно заговорила:

—Эти законы мы все вместе по крупицам вытачивали и ещё много лет бились, чтобы они наконец-то заработали без сучка без задоринки. Прежде я и впрямь таскала по мелочи, но если я и сегодня стану искать в них дыры — значит, труды слишком многих людей пошли прахом.

Гавейн никак не ожидал, что его невзначай брошенное слово заставит Эмбер вдруг сделаться такой серьёзной. Удивлённый, он невольно спросил:

—С чего ты вдруг стала такой? Это на тебя непохоже…

—Вчера арестовали Бобби Клыка. По моему личному приказу, — покачала головой Эмбер, и веки её чуть опустились, так что Гавейн уже не мог прочесть её истинного выражения. — Ты ведь ещё помнишь его? Он был одним из самых первых агентов Управления военной безопасности и разведки, из тех старых моих людей, что я привела от Конда, — он и Антон, и прочие, все одного призыва… У него вечно было множество хитрых затей, но я и подумать не могла, что однажды его затеи ударят по общей дисциплине. Особый отряд чисток отыскал семь доказательств его тяжких хозяйственных нарушений…

«Антон позавчера с самого утра пришёл ко мне, — а что я могла поделать? Только арестовать старого подчинённого, который перестал быть верным. Так же, как когда-то в Чёрном переулке разбирались с теми, кто нарушил закон… Он не пожелал хранить верность — значит, я должна была сделать это за него.

«После всего я и сама понесу положенную ответственность. Когда дело Бобби Клыка будет до конца расследовано, и я, и Антон подготовим свои рапорты…»

В коридоре перед окном стало тихо, и лишь спустя время Гавейн тихо вздохнул:

—Когда нам всем было трудно, большинство шло плечом к плечу и прорубало тернии — с этим не было беды. Но когда жизнь наладилась, те, кто вместе делил невзгоды, уже не обязательно остались такими же, как прежде… Кто-то хочет возместить себе былые жертвы, кто-то хочет возвыситься над другими, а кто-то в покойной среде останавливается и превращается в того, с кем сам же раньше усердно боролся… Вот оттого так важен механизм, что способен непрестанно обновлять и исправлять сам себя.

—Особый отряд чисток каждую неделю хватает людей. Я только не думала, что однажды в списке окажется и тот, кого я сама вырастила, — эх… — проговорила Эмбер и вдруг покачала головой. — Ладно, не будем об этом. С другой стороны, это и благо: если уж даже ветерана Управления военной безопасности и разведки могут вытащить на свет и разобраться с ним, значит, на нынешнем этапе тот «исправительный» механизм, что ты создал, ещё не дал сбоя. Как ты сам говорил: страшен не список Особого отряда чисток — страшно, когда этот список пуст.

Гавейн кивнул и хотел было сказать ещё что-то, но знакомые шаги вдруг раздались с другого конца коридора и привлекли его и Эмбер внимание.

Он поднял голову и повернулся на звук: к ним быстро приближалась Хетти в алом платье с золотой каймой. По её поспешной поступи и строгому лицу он сразу понял, что она, верно, принесла какое-то ошеломляющее известие, и, не дожидаясь, пока она подойдёт, шагнул навстречу:

—Что случилось?

—Из Тифонской империи пришло сообщение первого ранга — прямой вызов из Чертога Обсидиана, — остановилась перед ним Хетти и, переводя дух, скороговоркой заговорила: — Исследуя осколки бога Войны, они совершили прорыв и теперь надеются предпринять с нами учёное сотрудничество самого высокого уровня, чтобы совместно завершить один дерзкий… проект.

—Учёное сотрудничество, предложенное Тифоном? И оно связано с осколками бога Войны? — удивился Гавейн; ведь это был первый с окончания прошлой «войны» случай, когда Тифон по официальным каналам выдвигал подобный совместный проект, и случилось это куда раньше, чем он предполагал. — Вообще-то это дело должно проходить по ведомству Совета божественных полномочий… Что же такое откопали эти тифонцы?

Хетти, казалось, ещё не оправилась от только что полученного известия; она глубоко перевела дух, и лишь тогда голос её зазвучал более или менее спокойно:

—Говоря кратко… они, кажется, нашли способ отворить врата в божественное царство — отворить врата, ведущие в божественное царство бога Войны, и впустить туда смертных, чтобы те всё разведали.

Гавейн: «…?»

В коридоре мгновенно воцарилась полная тишина; даже сам Гавейн на сей раз не сразу нашёлся. Несколько секунд он, вытаращив глаза, смотрел на Хетти и лишь потом кое-как собрал мысли в голове, и из горла у него вырвалось несколько звуков:

—Чего-чего?!

В следующую секунду он поскорее дважды кашлянул, пытаясь хоть как-то вернуть себе прародительское достоинство:

—Что ты сказала? Отворить врата в божественное царство?! Эти тифонцы что, всерьёз?!

—Вызов пришёл прямиком из Чертога Обсидиана, и если уж сам Розетта Август и в этом деле не всерьёз, — тогда, боюсь, в мире и вовсе мало кто серьёзен, — вздохнула Хетти, явно хорошо понимая ошеломлённую реакцию Гавейна: ведь и она сама недавно отреагировала почти так же. — Они прислали краткий технический документ, а также «вдохновляющий доклад» об этом проекте. Там говорится о ходе их исследования осколков бога Войны и об основных идеях касательно того, как отворить врата, — и, разумеется, о том, отчего они вообще намерены это сделать. Я просмотрела все бумаги и, с точки зрения бывшего технического специалиста… полагаю, что всё это вполне здраво.

«Говоря кратко: они обнаружили, что божество и его божественное царство — это „две стороны одного целого“, и нашли путь „резонанса“ между божеством и его царством. Они подтвердили, что после падения божества его царство не исчезает мгновенно, а пребывает в состоянии долгого, затяжного распада. Они нашли способ сделать этот „путь“ вещественным и на время закрепить его и уже провели довольно основательную проверку осуществимости этой идеи.

«В документе прямо не сказано, как именно тифонские учёные отыскали этот „способ“, но, читая между строк, я почувствовала, что за этим делом, возможно, стоит сам Розетта Август».

—Сам Розетта Август… — тихо повторил Гавейн названное Хетти имя, и в душе у него уже смутно забрезжила догадка. Род Августов — этот досточтимый род, что вот уже двести лет был неразрывно сплетён с древним «Оком Бога». Ценой, которую платило одно поколение за другим, они сумели выкрасть у «бога» применимое знание и совершили подвиг, какого смертным ещё не доводилось совершать за всю историю. И это знание… было таким достоянием, которого даже передовая техника Сесила не могла воспроизвести.

Сесил приступил к исследованию божеств довольно рано и унаследовал часть достижений древних гондорских ослушников, — преимущества его в этой области были, бесспорно, очевидны. Но Тифон владел знанием, полученным прямиком от божества, а это означало, что в некоторых отдельных областях у тифонцев тоже были свои передовые наработки. Осколки бога Войны не принадлежали безраздельно ни Сесилу, ни Тифону: после битвы у Зимной Цитадели фрагменты божества разлетелись во все стороны, и те обломки, что удалось собрать, были поделены между двумя сторонами-участницами. Оба государства затем немедленно взялись за их исследование, но теперь, как видно, Тифон продвинулся на шаг дальше.

Однако, судя по всему, Олден не стал утаивать эти плоды для себя: они исполнили постановление собрания №112 и то, о чём договорились предводители государств на учредительном собрании Совета божественных полномочий: плоды разбора божеств должны быть общим достоянием всех смертных, а до того конкретные технические проекты должны совместно осуществляться теми государствами Совета, которые обладают соответствующими исследовательскими возможностями. И нынешнее «приглашение», посланное Тифоном Сесилу, как раз и было исполнением этой статьи.

—Тифонцы первыми соблюли уговор, — мысли молнией пронеслись в голове, и Гавейн тихо вздохнул. — Это хорошо. Значит, и мы должны дать достойный ответ. Однако, прежде чем с ходу соглашаться, надо всё же поглядеть, что именно намудрили тифонцы… Хетти, сперва отнеси документы, что прислали из Олдена, в мой кабинет; я сейчас приду. И заодно извести Камаэля и Веронику: мне, верно, скоро понадобится их «особое мнение».

Хетти опустила голову:

—Слушаюсь, Прародитель.

Хетти повернулась и быстро ушла, а Эмбер забубнила рядом с Гавейном:

—Вот уж тифонцы — тихо-мирно, а высидели такое, что людей до смерти перепугать можно… Отворить врата в божественное царство? Да мы бы о таком и помыслить не посмели…

—Вообще-то… — глянул на Эмбер Гавейн и с несколько неловким видом ответил: — Я об этом помышлял. Просто в техническом смысле не знал, с какой стороны подступиться…

Эмбер на мгновение опешила и лишь спустя долгое время вымолвила:

—…Да что ж это за мысли такие? Вы что же, с этим Розеттой Августом — родственники, что ли?!

—…Если ты непременно так хочешь сказать — то в каком-то смысле да, — потёр Гавейн кончик носа и стал перебирать в памяти то, что помнил. — Семьсот лет назад моя жена была какой-то дальней кузиной Роланда Августа…

(Конец главы)