Том 1 · Глава 1192. Новая идея Ребекки

Над испытательной платформой в центральной зоне разносился низкий гудящий гул. Подсоединённые к платформе нейроустройства и системы циркуляции биомассы выполняли «прогрев» перед официальным запуском, а «главный мозг» в центре платформы уже завершил все проверки и настройки и теперь пребывал в состоянии лёгкого сна, ожидая пробуждения.

Гавейн отвёл взгляд от главного мозга, и на его лице появилась чуть беспомощная улыбка:

—В книгах осталось множество «знаменитых изречений», связанных со мной. Некоторые хоть как-то близки к истине, а насчёт других я уж и впрямь не ведаю, когда их успели мне приписать. Такое случается часто, ничего удивительного.

Однако Ребекка вдруг скривилась так, будто вспомнила нечто до крайности горестное:

—А мне-то в детстве пришлось приложить столько сил, чтобы всё это вызубрить! Тётушка не один посох об меня сменила…

Гавейн: «…»

Эта девица заучивала изречения прародителя, а самым расходным материалом при этом оказался посох в руках её тётушки! Услышь такое кто со стороны, нипочём бы сразу не догадался, в чём дело!

—Кхм, взгляни на это с хорошей стороны — усвоить побольше мудрых правил всегда невредно, — слегка опешив, Гавейн сухо кашлянул, возвращая разговор в прежнее русло, и потрепал Ребекку по голове, утешая. Хотя она уже давно не была ребёнком, от привычек, сложившихся за несколько лет, избавиться не так-то просто. — Этих знаменитых изречений я повидал немало. Будь они правдивы или нет, мысли там по большей части благие. Потому-то я и не требовал от чиновников, надзирающих за образованием, «опровергать» те речения, что ходили в народе много лет, и не велел академиям вымарывать их из книг. Я распорядился убрать лишь немногие выражения, что уже никак не вязались с нынешним духом времени…

Ребекке волей-неволей пришлось принять этот довод прародителя, но она всё же не удержалась от лишнего вопроса:

—Предок, выходит, всё то, что столетиями передавали из уст в уста и что звучало так мудро… и впрямь не было сказано вами лично?

Гавейн поглядел на полную любопытства Ребекку, и ему оставалось лишь беспомощно улыбнуться:

—Поразмысли над этим — и сразу поймёшь. Собери-ка вместе все знаменитые фразы и речения, приписываемые «первопроходцу Гавейну Сесилу», что кочуют по книгам, сказаниям и поэмам, да прикинь, когда твой прародитель пал в бою. Семьсот лет назад мне было тридцать пять. Из них пятнадцать лет я пребывал в полной безвестности, а оставшиеся двадцать провёл в войнах. Много ли у меня было времени на раздумья о жизненной философии? Живи я согласно сборникам высказываний и жизнеописаний, что насочиняли позднейшие учёные, я бы, верно, и во сне, и за едой только и делал, что изрекал мудрость…

Ребекка задумчиво закивала, будто признавая в этом долю истины, но, подумав, всё же выпалила:

—Вообще-то, мне кажется, в этом нет ничего невозможного. Взгляните хоть на «Книгу святых речений», что собирает Эмбер: она ведь издаёт их с завидным усердием, каждый месяц — по здоровенному тому…

Только что лицо Гавейна было совершенно невозмутимым, но теперь он разом вытаращил глаза:

—А? Ты и это тоже читаешь?!

По выражению лица прародителя Ребекка сразу поняла, что дела плохи. Она поспешно втянула голову в плечи и принялась оправдываться:

—Я тайком заглянула в тётушкину коллекцию…

Гавейн: «…»

Честно признаться, в это мгновение перед его мысленным взором предстала та самая сцена, когда он когда-то узнал от Хетти о нелепой книжке про восемьдесят с лишним принцесс. Чувства в его душе всколыхнулись невероятно сложные. Он решительно не мог взять в толк, отчего у столь зрелой и выдержанной Хетти в частной жизни такое тайное увлечение — собирать подобные вещи. Но ещё больше он не мог постичь Эмбер: этой «Священной книге болтовни императора Гавейна Сесила» она отдавалась с таким рвением, словно это было для неё куда важнее, чем взлом замков и прочие художества…

На его лице застыло странное выражение, и он на мгновение потерял дар речи. Зато стоявшая рядом Ребекка украдкой рассматривала прародителя, и на её лице мало-помалу проступило задумчивое выражение:

—Предок, мне всегда казалось… вы на самом-то деле позволяете Эмбер это делать, пусть и молча? Хотя вы вечно браните её за это, а иногда с таким пренебрежением смотрите на её записи, но по-настоящему вы ни разу это не запретили. Захотели бы вы и впрямь это пресечь — с этим давно было бы покончено.

Гавейн с некоторым удивлением взглянул на Ребекку. Он никак не ожидал, что эта девица, с виду ко всему относящаяся с беспечностью и выказывающая сметливость только в технических вопросах, способна заметить и осмыслить такое. В душе у него мгновенно пронеслась вереница мыслей, но, покружив, они улеглись, и он так ничего и не сказал — лишь снова потрепал Ребекку по волосам.

Некоторые вещи Ребекке знать было ни к чему… Какие уж тут глубокие тайны? Просто человек с вечно натянутыми до предела нервами хотел сохранить для себя хоть какую-то долгую забаву, а заодно оставить в этом мире ещё немного собственного следа. Он не знал, догадывается ли об этом Эмбер, что дни напролёт корпит над своими записями и ведёт с ним эту острую игру ума, но, по крайней мере, судя по всему, это «молчаливое взаимопонимание» продлится ещё долго.

Ребекка в полном недоумении смотрела на внезапно переменившегося предка и инстинктивно хотела спросить ещё что-то, но в миг перед тем, как открыть рот, она вдруг ощутила странный зуд в голове. Некая интуиция, рождённая долгими упражнениями, заставила её проглотить уже готовые сорваться слова (что случалось с ней далеко не часто). Почти в то же мгновение над платформой разнеслась звонкая трель, приковавшая к себе внимание всех, кто был на полигоне.

Гавейн тотчас вскинул голову и посмотрел на хрустальную ёмкость неподалёку. Он увидел, как в главном контейнере и в нескольких прозрачных трубах рядом с ним внезапно взметнулась цепочка пузырьков, а затем руны на основании контейнера начали одна за другой загораться и перемигиваться. Из-под платформы донёсся ещё более явственный, чем прежде, гул и лёгкая дрожь, и откуда-то сбоку подошёл техник в коротком белом халате, представ перед Ребеккой:

—Госпожа министр, подключение нервной системы завершено, удалённые испытательные точки готовы.

—Ах, наконец-то готово! — Ребекка мгновенно позабыла, о чём только что толковала с прародителем. На её лице расцвела радостная улыбка, и она повернулась к Гавейну: — Предок! Теперь можно пробудить главный мозг!

Уголки губ Гавейна приподнялись, и он легонько кивнул Ребекке:

—Что ж, давай разбудим его.

Ребекка тихонько вздохнула и шагнула к пульту управления возле главного контейнера. Собственноручно набрав на рунной палитре стартовую команду активации главного мозга, она замерла, и в следующую секунду «биопроцессор», дремавший в контейнере, медленно пробудился. Проведя краткий миг в хаосе и замедлении, этот колоссальный мыслительный орган начал ощущать подсоединённые к нему нейросистемы, ощущать те удалённые испытательные точки, что были разбросаны по всему полигону.

Он «потянулся», и сотни нейроузлов по всему испытательному полигону в тот же миг наполнились жизнью. Когда на дальних концах каркасных конструкций один за другим зажглись световые сигналы, на лице Гавейна наконец проступила улыбка.

—Это только начало, но мы наконец-то сделали первый реальный шаг, — сказал он, глядя на Ребекку и ничуть не скупясь на похвалу. — Теперь у нас наконец появился жизнеспособный центр управления. Отлично сработано, Ребекка.

Ребекка просияла радостной улыбкой. Порой эта её чересчур простодушная и светлая улыбка казалась Гавейну даже слегка глуповатой. Она почесала волосы и вдруг, будто внезапно вспомнив что-то, заговорила:

—Ах да, предок, насчёт воздушно-космической крепости — мне тут недавно пришла в голову одна новая мысль…

—Новая мысль? — Гавейн вскинул бровь. Хотя многие идеи, что приходили в голову Ребекке, в большинстве случаев вызывали лишь растерянность и хаос, но только не в технической сфере — там её новые мысли всегда были достойны ожидания. — Говори.

—В последнее время мы обмениваемся с тифонской стороной техническими решениями по продвижению в Пустошь. Сейчас основной способ продвижения по поверхности уже определён: бронепоезда плюс группы наземных сил, с опорой на магические рельсы шаг за шагом углубляться в Пустошь. В техническом плане здесь никаких трудностей нет, нужно только, чтобы производственные мощности поспевали. А что до неба… наша воздушно-космическая крепость и поныне остаётся пустой оболочкой, и по срокам мы здесь рискуем не поспеть.

Гавейн чуть нахмурился:

—Ты хочешь сказать…

—Возможно, нам понадобится какое-то компромиссное решение — нечто среднее между истребителем «Драконья кавалерия» и воздушно-космической крепостью. Нечто, что можно было бы быстро построить и что при этом, как и воздушно-космическая крепость, несло бы мощные щиты и броню и могло долгое время действовать в среде Пустоши. А лучше всего, чтобы это можно было развернуть в небе близ Великой Стены вскоре после завершения тех магических рельсовых путей, что ведут в сторону Пустоши. Вы же знаете, у нас нет недостатка в технологии создания крупных антигравитационных колец. Данные, переданные эльфами, уже помогли нам преодолеть узкое место в стабильности таких больших устройств. А теперь у нас есть и пригодный центр управления. Так что с теоретической точки зрения, чтобы построить летательный аппарат, который был бы на размер меньше воздушно-космической крепости, осталась лишь одна проблема — производственная мощность заводов…

—Значит, нечто среднее между «Драконьей кавалерией» и воздушно-космической крепостью… — Гавейн слегка нахмурился в раздумье и медленно кивнул. — Звучит и впрямь разумно. Хотя «Проект 115» и важен, с учётом реальных сроков нам и впрямь необходимо устройство, которое можно ввести в строй до его завершения… У тебя уже есть конкретная идея?

Ребекка чуть подумала, упорядочивая мысли и оживлённо жестикулируя:

—Вообще-то мысль пришла почти как тогда, с универсальным шасси для маготехнических машин первого поколения. Мы уже умеем строить мощные антигравитационные кольца и устанавливать их в пределах зоны действия одного силового хребта. У нас есть способ одновременно управлять этими кольцами и не давать им мешать друг другу. А значит, мы вполне можем создать большое универсальное антигравитационное шасси — теоретически это совершенно реально.

—Конструкция такого шасси может быть очень простой, а сложность изготовления — куда ниже, чем у воздушно-космической крепости размером почти со средний замок. Мы построим его, а затем передадим разным родам войск или запрашивающим ведомствам, чтобы они сами проектировали или заказывали несущие конструкции на этом шасси. Помимо базовой брони и генераторов щитов, пока не превышается предельная нагрузка летающей платформы, на неё можно ставить всё что угодно: от казарм до медпунктов, от небольших заводов до водоочистных установок. Мы сможем разобрать целый передовой лагерь и разместить его на полутора десятках таких универсальных платформ…

—Я не слишком-то разбираюсь в военных вопросах и не очень знаю, какие у вас замыслы насчёт передовых баз для контрнаступления на Пустошь, но думаю, что такие платформы точно пригодятся. Их главное достоинство — универсальность. Конечно, по живучести и боевой мощи им не сравниться с воздушно-космической крепостью, а по гибкости — с «Драконьей кавалерией», но они — как инженерные машины на фронте: такие платформы могут служить основой для очень многого… Эй, предок, что же вы молчите?

Только после нескольких окликов этой твердолобой косули Гавейн наконец очнулся от почти что столбняка. Он изумлённо смотрел на свою пра-пра-в-энной-степени-плюс-один внучку и лишь спустя долгое мгновение протянул руку и погладил её по макушке:

—Ну и как у тебя только голова устроена…

Ребекка помедлила, хлопая глазами, и не совсем уверенно спросила:

—Предок, вы это меня сейчас хвалите?

Гавейн с силой взъерошил её волосы, и улыбка сама собой проступила на его лице:

—Конечно хвалю, конечно! Ты нашла решение, о котором я даже и не задумывался! Антигравитационная технология… оказывается, эту удобную технологию можно ещё и так применить… Дешёвые и мощные универсальные воздушные платформы? Как я раньше-то об этом не подумал…

Продолжая говорить, он невольно легонько постучал себя по лбу, досадуя на прежнюю ограниченность собственного мышления. Сталкиваясь столько раз с антигравитационной техникой, его мысль всё равно замыкалась либо на небольших летательных аппаратах, либо на гигантских воздушных крепостях из фантастических книг, но он совершенно не помышлял о более удобном и более подходящем к текущему моменту прикладном решении… И вот теперь внезапная вспышка озарения в голове Ребекки привела к этой великолепной идее.

Построить множество универсальных воздушных платформ, разобрать целые передовые базы и возвести их на этих платформах, чтобы под прикрытием наземных сил прямо забросить их в Пустошь…

Немного подосадовав, Гавейн вдруг с улыбкой вздохнул и отчасти успокоился. В конце концов, он прожил в этой эпохе ещё слишком мало времени. Отпечаток прошлой жизни и прежнего мировоззрения то и дело сказывался на его восприятии антигравитации. С другой же стороны, с тех пор как бремя империи легло на его плечи, он уже очень долгое время не вмешивался напрямую в технические вопросы и поневоле начал отставать от ритма.

В этом отношении Ребекка, неизменно шедшая рука об руку с самой передовой технологией, явно его опередила.

Об этом стоило не сокрушаться, а, напротив, радоваться.

Ребекка не знала, сколько мыслей пронеслось в голове прародителя за эти несколько секунд. Она лишь обеспокоенно глядела на Гавейна и осмелилась тихо подать голос лишь тогда, когда его лицо смягчилось:

—Предок… вы в порядке?

—Конечно в порядке, — Гавейн улыбнулся. — Я очень рад, правда. Твой замысел отличен. Я считаю, его можно запускать немедленно. Опираясь на все те достижения, что породил «Проект 115», и на те заводы, что уже начали выпуск комплектующих, задуманная тобой универсальная воздушная платформа сейчас уже имеет весьма солидную основу. Возвращайся и подготовь доклад, а заодно набросай предварительную бюджетную смету. С Хетти я переговорю.

Радостное оживление на лице Ребекки мгновенно застыло, едва она услышала имя «Хетти». Девушка заметно вздрогнула, и голос её тут же стих на несколько тонов:

—Э-э… предок, а тётушка… когда получит новую смету, она ведь и впрямь не рассердится?

—Потому-то я и хочу её заранее предупредить, — с несколько беспомощным видом ответил Гавейн. — Главным образом, чтобы она была морально готова…

(Конец главы)