Том 1 · Глава 1196. Оценка угрозы

В потайной лаборатории Бельтиры на какое-то время воцарилась напряжённая и гнетущая атмосфера. Бард долго не произносил ни слова, лишь безостановочно перебирал в памяти свои впечатления о той эльфийской паре сестёр, перебирал сведения, почерпнутые из открытых для внутреннего пользования документов Совета божественных полномочий, а также данные, что некогда имели хождение внутри системы Культа Всеобщего Конца. Он пытался по крупицам восстановить и сложить в единую картину траекторию действий двух эльфиек, что, возможно, ещё тысячу лет назад подверглись в божественном царстве некоей «порче», — все их действия за прошедшее тысячелетие.

Как рядовой технический специалист, он имел в исследовательской иерархии округа Солин не слишком высокий допуск. Однако как человек, что ещё в прежнюю эпоху сумел сбросить Ментальное Клеймо, и как «неверующий» — один из редких «удачных подопытных образцов» Культа Всеобщего Конца, Бард обладал своим особым местом в Совете божественных полномочий.

Спустя долгое время он поднял голову и медленно произнёс:

—Ты говоришь… что цель, ради которой «они», вернувшись в реальный мир, с помощью неких неизвестных технологий создали физическое тело, могла заключаться вовсе не в том, чтобы «воскресить» свою «сестру», а в том, что «они» хотели перенести в наш мир некую «сущность» с той стороны божественного царства, и этой сущности требовался носитель…

Он умолк и, ещё мгновение поразмыслив, медленно продолжил:

—Вот только одного я никак не пойму. Если тот, кто вернулся тогда из божественного царства, уже подвергся ментальной порче и превратился в некоего одержимого безумца, то как эта порча могла длиться целую тысячу лет, а он всё это время сохранял способность рассуждать здраво?

Бельтира смотрела Барду в глаза и, лишь когда он умолк, негромко заговорила:

—Поэтому у меня есть куда более дерзкая догадка, ещё более леденящая кровь, чем твоя.

—Тогдашние Ослушники считали, что из божественного царства после того происшествия вернулась одна из сестёр — Филны и Рейны. Твоя догадка состоит в том, что эта вернувшаяся особь подверглась порче от божественного царства и попыталась пронести в реальный мир некое опасное существо. Но что, если… на самом деле из сестёр Филны тогда не вернулась ни одна? Возможно, в том страшном происшествии обе они погибли по ту сторону границы…

Прежде Бард явно не задумывался в этом направлении. Услышав слова Бельтиры, он мгновенно расширил глаза и лишь спустя несколько мгновений, судорожно втянув холодный воздух, вымолвил:

—Тогда что же за существо вернулось тогда в реальный мир?!

Инстинктивно он уже не использовал очеловечивающих выражений для описания той эльфийской двойни, что возвратилась в реальный мир тысячелетие назад.

—Вот именно. Что за тварь вернулась тогда в наш мир… Это меня сейчас и тревожит больше всего, — с предельно мрачным лицом ответила Бельтира. — Однако все эти мои предположения на самом деле строятся лишь на одной крохотной ниточке — на той неудаче, что я потерпела, пытаясь вернуть в этот мир Бельну Лёгкий Ветерок. Это не настолько весомое доказательство. Потому-то я и надеялась, что ты сможешь дать хоть какое-то подтверждение, чтобы моя догадка стала чуть достовернее.

Бард с сожалением покачал головой:

—Увы, как видно, в этом я мало чем могу помочь. Я знаю сестёр Филны куда хуже тебя, да и те немногие сведения, что у меня есть, лишь повторяют то, что уже известно тебе. Но я согласен со всеми твоими нынешними догадками и считаю, что, какими бы ни были доказательства, стоящие за ними, об этом следует немедленно доложить. Даже если сейчас Империя ещё не начала действий по контрнаступлению на Пустошь, Его Величеству необходимо повысить рейтинг угрозы по сёстрам Филны, чтобы избежать потерь в будущем.

Бельтира медленно кивнула:

—Да, это единственное, что мы сейчас можем сделать.

В лаборатории на миг воцарилась тишина. Казалось, и Бард, и Бельтира думали каждый о своём. Вокруг слышался лишь лёгкий шум питательных веществ, текущих по трубкам, да тихий звук газов, проходящих сквозь камеры. В стоявшем рядом инкубационном стручке Бельна, всё ещё пребывавшая в замедленном и озадаченном состоянии, с любопытством следила за тем, что творится снаружи. Она подняла руку и сквозь стенку контейнера легонько прикоснулась в сторону Бельтиры, и в её лице, казалось, промелькнула тень беспокойства.

—Тогда я, пожалуй, пойду, — произнёс Бард. — Если после возвращения я вспомню что-то ещё, связанное с сёстрами Филны, я немедленно дам тебе знать.

—Хорошо, заранее благодарна, — кивнула Бельтира, одновременно приводя в движение волокнистые переборки и «лиственные врата» лаборатории и открывая проход на верхний ярус. — Этому моему воплощению нужно ещё остаться здесь для кое-каких дел, так что провожать тебя не буду. Наверху тебя встретит другое воплощение и проводит до камеры транспортного канала.

Вскоре Бард покинул лабораторию. В огромном зале биохимического инкубатория остались лишь сама Бельтира да ряды стручков-контейнеров на разных стадиях роста. В отдалении свет постепенно померк, и те стручки, что кольцами окружали колонны, один за другим тоже погрузились во тьму, и лишь над той колонной, что была прямо перед Бельтирой, всё ещё горел свет.

Прошло ещё немало времени. В контейнере, где находилась Бельна, вдруг взметнулась цепочка пузырьков. Молодая эльфийка, парящая в растворе биомассы, медленно повернула голову в сторону выхода, и из какого-то голосового органа в верхней части стручка донёсся невнятный, низкий и смазанный, подобный сонному бормотанию звук:

—Ушёл…

—Да, ушёл, — медленно, раздельно ответила Бельтира. — Его зовут Бард. Ты видела его много лет назад.

Бельна с усилием порылась в памяти, и её голос снова раздался из верхней части стручка:

—Да, помню. Так уже… много лет прошло?

—Да, много лет. Многое переменилось… — тихо произнесла Бельтира и приложила руку к прозрачной оболочке стручка. — Как ты сейчас себя чувствуешь?

Бельна помедлила, а затем тоже приложила ладонь к внутренней стенке прозрачной оболочки — казалось, она пыталась ощутить тепло ладони Бельтиры через этот кристаллизованный слой биомассы. Однако ладонь Бельтиры не несла тепла — это было всего лишь дешёвое воплощение, отдающее холодом древесной структуры. Молодая эльфийка в контейнере медленно, две-три секунды обдумывала ответ и наконец с трудом выдавила одно-единственное слово:

—Спать хочу…

—Хочешь поспать? — на лице Бельтиры проступила улыбка. — Для тебя сейчас полезно побольше спать.

—Нет, — Бельна медленно покачала головой и тут же с оттенком тревоги взглянула на Бельтиру. — Ты, тревога, беспокойство… Я чувствую.

Бельтира опешила, и на её лице проступило чуть беспомощное выражение:

—Даже ты это чувствуешь? Ну что ж, понятно… В конце концов, кое-какие части наших душ всё ещё связаны. Эту связь, судя по всему, не искоренить… А я-то думала, что мне удалось хорошо экранировать свои чувства.

—Эльфы, чуткие создания, — медленно, с какой-то даже гордостью произнесла Бельна. — Могут чувствовать.

Бельтира на мгновение лишилась дара речи, а Бельна спустя короткое время снова спросила:

—Когда… смогу выйти?

—Пока ещё нельзя, — покачала головой Бельтира. — Твоё тело всё ещё не в силах выжить во внешнем мире. Я ещё не справилась с проблемой саморазрушения нервной системы, и к тому же твоей душе требуется какое-то время, чтобы постепенно привыкнуть к «ощущению» от возвращения в телесную оболочку… В последнее время я пытаюсь переменить подход, применить какие-то внешние магические письмена или чары, чтобы стабилизировать твоё состояние. Дай мне ещё немного времени, я обязательно с этим справлюсь.

Бельна ничего не ответила. На протяжении долгих десяти с лишним секунд даже Бельтира не могла разобрать — то ли эльфийка в контейнере размышляет, то ли уже забыла текущий разговор. Но спустя десяток секунд голос Бельны зазвучал снова:

—Хочу… домой.

Бельтира застыла. Она смотрела на эльфийку в контейнере и лишь спустя долгое время тихо нарушила молчание:

—Ты вернёшься домой, обязательно вернёшься… На сей раз я обещаю.

.....

Раннее утро. Вероника вошла в кабинет Гавейна, и вместе с разлитым в воздухе сиянием Святого Света всё помещение сделалось ещё светлее. Гавейн поднял голову от вороха бумаг, с которыми работал, и увидел «Святую Княжну», осиянную Святым Светом. Почувствовав, как сквозь эти струящиеся повсюду лучи Света в него вливается бодрящая и укрепляющая дух сила, он слегка улыбнулся:

—Благодарю, весьма действенно.

—Это помогает расслабить дух и исцелить мелкие повреждения тела, возникающие после долгой работы, — с мягкой улыбкой ответила Вероника. — Вы опять давно не отдыхали, Ваше Величество.

—Я стараюсь выкраивать время для отдыха, но в последнее время, боюсь, вряд ли получится. Придётся лишь по мере сил сочетать труд и роздых, — покачал головой Гавейн и тут же перевёл разговор в деловое русло: — Ты уже ознакомилась с внутренним документом, что прислали из Солинбурга?

—С докладом Бельтиры? — Вероника легонько кивнула. — Да, я пришла как раз после его прочтения.

—Новый, леденящий кровь взгляд на гипотезу о сёстрах Филне-Рейне… — Гавейн отложил перо и взглянул на стоявшую перед рабочим столом предводительницу Ослушников. Первые лучи утреннего солнца падали через окно на её лицо, и, казалось, это сияние постепенно сливалось с лучами Святого Света, что истекали от неё. — Я хотел бы выслушать твои мысли.

—Это чрезвычайно ошеломляет — и в то же время имеет под собой некоторые доказательства и долю убедительности. А то, что мы за столько лет так и не заметили ничего подозрительного в этом деле и не нащупали возможные нити, ошеломляет меня не меньше, — без малейших колебаний ответила Вероника. — Как предводительнице Ослушников, мне, наверное, следовало бы задуматься, не было ли изъяна в нашей системе внутренней безопасности и в порядке проведения регулярных проверок личного состава. Но, учитывая, что старая организация Ослушников уже прекратила существование, эту работу можно пока отложить.

Гавейн опешил:

—Это твоё чувство юмора?

—Удивлены? Я тоже умею шутить. Особенно когда обстановку стоит немного разрядить.

—Ладно, неплохая мрачная шутка, — Гавейн махнул рукой. — Однако сейчас нам нужнее разобраться в том, что произошло с той эльфийской двойней… Догадка Бельтиры леденит кровь, но нельзя не признать — она заставляет быть начеку. Самые ранние сведения об этой эльфийской двойне поступили от тебя. Как считаешь, может ли быть правдой то, что говорит Бельтира?

Вероника на мгновение задумалась и медленно произнесла:

—Прежде всего я должна пояснить один момент: в те годы дело сестёр Филны и Рейны отнюдь не обходили вниманием в верхах Ослушников. Ровно наоборот — мы пристально следили за этим очень долгое время.

—Один из членов организации во время происшествия был затянут на «ту сторону» «границы» и, возможно, соприкоснулся с краем божественного царства некоего божества, а значит, с огромной вероятностью подвергся порче. При этом одна из особей даже вернулась обратно в наш реальный мир. Риск, стоящий за этим делом, был очевиден. Тогдашние Ослушники, возможно, и действовали часто без оглядки на последствия, возможно, и вынашивали множество дерзких и безумных планов, но в вопросах «безопасности», касающихся божеств, наша осторожность далеко превосходила наше безрассудное упорство.

—Сёстры Филны после того происшествия прошли через крайне строгие наблюдения и испытания, в том числе и тесты, затрагивающие «божественность». Мы применяли и Вечную Скрижаль, и символы божественных искусств всех существующих в мире конфессий. Мы использовали всевозможные способы, чтобы подтвердить, имеются ли на них симптомы заражения божественностью, и проверяли их душевное состояние. Даже после того, как они вернулись к проекту Ослушников и на свои места в лаборатории, пристальное наблюдение за ними продолжалось ещё полгода.

Гавейн прежде не слышал от Вероники этих подробностей, а потому сейчас невольно удивился. При этом он не мог не признать, что это были действительно достаточно плотные меры предосторожности и впрямь достаточно осторожный и осмотрительный подход. Однако именно это и заставило его нахмуриться:

—Стало быть, после столь строгих проверок вы так ничего и не обнаружили… Вы подтвердили, что сёстры Филны тогда не подверглись заражению божественностью? И в душевном плане тоже не было проблем?

—В душевном плане, конечно, проблемы были. Они же явно пребывали в расщеплении рассудка, разве нет? Я же говорила, что у тогдашних Ослушников у многих были кое-какие проблемы с душевным состоянием. Но заражения божественностью определённо не было, — с исключительной уверенностью ответила Вероника. — Обнаружься хотя бы малейший признак порчи, их бы ни за что не допустили обратно к работе. В этом отношении у Ослушников была чрезвычайно совершенная система управления.

Гавейн какое-то время молчал, лишь привычно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Под этот мерный стук он лишь долгое время спустя нарушил молчание:

—Честно говоря, вам в те годы следовало бы проверить, как именно сёстры Филны с помощью лабораторных условий «изготовили» эльфийскую телесную оболочку. Быть может, тогда вы и заметили бы какую-то странность…

—Это и впрямь было упущением в нашей тогдашней работе. Но, положа руку на сердце, даже проверь мы это в те годы, скорее всего, ничего бы не обнаружили, — покачала головой Вероника. — Основой проекта Ослушников в те годы были люди, в особенности это касалось ответвления биоинженерии, включая проект «Изначальная Скверна». Все разработки велись на основе человеческого шаблона. Поэтому и наша «проверка», скорее всего, тоже велась бы по человеческому шаблону. В те годы мы ещё не осознавали со всей ясностью, сколь велика разница между эльфами и людьми в том, что касается души. Что же до различий на уровне нервной системы — хотя они и были уже обнаружены, никто никогда не проводил опытов in vivo в этой области… Это шло бы вразрез с традициями серебряных эльфов и не отвечало целям Ослушного проекта.

—Судя по имевшимся на тот момент техническим данным, скопировать человеческое тело и вселить в него чужую душу было возможно. Поэтому мы и упустили из виду то, что скрывалось за случаем сестёр Филны.

Тут Вероника сделала паузу и взглянула в глаза Гавейну:

—Как-никак, то был мир тысячелетней давности. Технологии Империи Гондор, возможно, и превосходили уровень большинства нынешних государств, но мы тоже были подвержены ограничениям, присущим нашей эпохе. Многие открытия и целые области знания появились уже после.

—…Ты права. Пенять древним — делу не подмога, — тихо вздохнул Гавейн и с невольным согласием кивнул. Хотя сам он в глазах обычных людей тоже был «древним». — Я верю, что все те наблюдения и проверки, которым вы подвергли сестёр Филны в те годы, были верны, и на них и впрямь не было божественной порчи… Но они определённо опасны. Я не знаю, что ещё, кроме божеств, пытается проникнуть в наш реальный мир с той стороны божественного царства, но, чем бы оно ни было, лучше бы ему не пересекать эту границу…

(Конец главы)