Том 1 · Глава 1227. Предок и потомок

Модир поднялся и невольно с ещё большим любопытством и вниманием оглядел стоявшую перед ним даму, обладавшую столь незаурядной осанкой. В этих глазах чрезвычайно бледно-голубого цвета и в этих волосах, похожих цветом на лёд и снег, он и впрямь увидел своё собственное отражение. Однако он по-прежнему не мог вспомнить. Он не помнил своей фамилии, не помнил того, что было с ним в молодости, не помнил, были ли у него когда-то семья и потомки, и даже не помнил, где именно он останавливался и жил. Ему оставалось лишь гадать о том, кто же такая эта «Виктория», и на пробу спросить:

—Сколько же лет вы меня искали?

—…Шесть веков, — герцогиня Виктория поколебалась не более секунды и в конце концов решилась назвать ответ.

Лицо Модира мгновенно застыло, словно он услышал какую-то невероятную сказку. Долгое время спустя уголок его рта наконец дрогнул, и он в упор уставился на стоявшую перед ним «потомка»:

—Сколько, ты сказала?!

—Если быть точной — пятьсот семьдесят два года. До шести столетий ещё немного недостаёт, но разница уже невелика, — Виктория легонько вдохнула. Она знала, сколь трудно вообразить этот факт человеку, что потерял память и кому она сейчас об этом говорит, но именно ради того, чтобы распутать загадку, что окутывает предка её рода, она и прибыла сегодня сюда. Кроме фамилии, что была под запретом, о прочем, пожалуй, не стоило слишком утаивать. — Предок, вы, боюсь, и сами не знаете, сколько лет скитаетесь по этому миру.

—Да как такое возможно!! — Модир вдруг возвысил голос и в изумлении указал на себя. — Шесть столетий, шесть… я…

На полуслове этот старик вдруг осёкся, и его лицо быстро переменилось. Виктория испугалась, но прежде чем она успела заговорить и успокоить его, стоявший перед ней старик снова вдруг нахмурился и, ухватив пальцами бороду на подбородке, задумчиво произнёс:

—А с другой стороны… шестьсот лет… Я и не с таким диковинным сталкивался — может, это и не невозможно?

Виктория: «…»

Похоже, способность её пращура принимать невероятное была куда крепче, чем она себе представляла?

Пока она так думала, Модир вновь обратил внимание на неё. Этот старый маг всё ещё хмурился, и было видно, что душу его гнетут тяжёлые мысли:

—Мне всё ещё трудно в это поверить. По твоим словам выходит, что я — какое-то бессмертное чудовище… Хотя сам-то я обычно живу довольно весело… Ха, да и не в этом суть. Суть в том, что я и сам не знаю, что со мной случилось. Уж не знаю, рассказывали ли тебе те драконы, но моя память теперь в полном хаосе. Даже то, что со мной творится изо дня в день, — и то сплошная неразбериха. А в последнее время особенно. По правде говоря, я даже не знал, что у меня есть потомки… Прости, девица. Это звучит, наверное, безответственно?

—Вовсе нет, — немедленно ответила Виктория. — Ещё до прибытия сюда посланница драконов рассказала мне обо всём, и я была готова. Я и пришла сюда, чтобы самой удостовериться в вашем положении и по мере сил помочь вам. У меня ещё много о чём нужно вас расспросить.

—Ах да, конечно-конечно, — торопливо заговорил Модир, а затем окинул взглядом любопытных зевак, что уже начинали понемногу стекаться на улицу, и глянул на стоявшую неподалёку «хижину авантюриста», где он временно жил. На его лице проступила улыбка. — Может, пойдём-ка сперва в дом? На улице, где люди ходят туда-сюда, всё же не место для разговора.

—Конечно, — Виктория тут же кивнула и обернулась к Марджи. — Марджи, тогда ты…

—А я уж не пойду, — Марджи покачала головой, не дав Виктории договорить, и с улыбкой на лице ответила: — В такой обстановке такому «постороннему», как я, лучше не путаться под ногами. Мы с Коретой пойдём побродим где-нибудь поблизости. Раз уж выдался случай побывать на родине драконов, мне и впрямь хочется осмотреться и узнать историю этого края.

Виктория не стала говорить лишнего и лишь глубоко взглянула на Марджи, и в этом взгляде, казалось, сквозила благодарность. Затем она кивнула и вместе с Модиром направилась к той хижине.

Глядя в ту сторону, где исчезла фигура Виктории, Марджи лишь долгое время спустя обернулась. Не то обращаясь к самой себе, не то к стоявшей рядом черноволосой девушке-дракону, она произнесла:

—Судя по всему, начало вышло довольно неплохим.

Черноволосая девушка-дракон Корета невольно оглянулась на эту «дальнюю родственницу», что прибыла издалека. Было очевидно, что Марджи как «потомок драконов» вызывала у неё любопытство. В конце концов, хотя сейчас в Тар-Лонд и прибыла целая партия драконьих потомков для «помощи в восстановлении», их основным местом действия оставался юго-восточный Прибрежный Округ, а в Новом Агондоре их можно было увидеть нечасто.

Поколебавшись несколько секунд, Корета наконец не выдержала и спросила:

—Ты… и та госпожа Виктория — вы подруги? На континенте Лорен легко подружиться дракону с человеком?

Марджи взглянула на эту чистокровную гигантскую драконицу, с которой только что познакомилась. Она знала, что та — чёрный дракон, и по кровной линии они с ней принадлежали к одному «ответвлению». Это придавало ей хоть немного чувства родства на этой чужой земле, и она была рада ответить на вопросы.

—Как бы это сказать… Вообще-то в большинстве областей Лорена «драконы» всё ещё появляются крайне редко. Что чистокровные гигантские драконы, что драконьи потомки — главный район их обитания лежит в северных государствах. А если говорить о конкретных отношениях с людьми, то лишь те драконы, что действуют в Империи Сесил и в некоторых северных областях Тифона, более или менее знакомы с местными жителями.

—Конечно, всё постепенно меняется. Люди — это раса с очень большой способностью к восприятию. По мере того как в мире появляется всё больше драконов, отношения между драконьим племенем и людьми становятся всё теснее.

—Что же до меня и Виктории… У нас особый случай. Я познакомилась с ней много лет назад, и тогда не то что чистокровные гигантские драконы — даже драконьи потомки ещё пребывали в изоляции от внешнего мира…

Она невзначай рассказывала о своих отношениях с Викторией, вставляя кое-какие подробности жизни на континенте Лорен. То были по большей части незначительные мелочи, однако Корета выказывала к ним живейший интерес. Она задала ещё подряд несколько вопросов, и наконец настал черёд Марджи перехватить инициативу:

—Я уже так много рассказала. Может, и ты теперь расскажешь мне об этом месте?

Чёрная драконица Корета подняла голову и окинула взглядом грубоватый, суровый авантюристический посёлок, а затем посмотрела на высокие стены Агондора вдали. Всё это вряд ли можно было назвать «пейзажем», но в конце концов на её лице проступила улюбка:

—Пойдём-ка за город. Безопасная зона уже простёрлась до Хрустально-Скального Холма. Можем сходить посмотреть на прежнюю фабричную зону и нынешние шлаковые озёра — это всё места с большой историей.

Говоря это, она потянула Марджи за руку и направилась к взлётно-посадочной площадке у края посёлка:

—Пойдём! Мы можем полететь туда напрямую!

.....

Виктория обвела взглядом эту крохотную спальню. Всё в комнате было видно с одного взгляда: простая кровать и маленькая тумбочка в ногах, одноместный письменный стол, стул да прикреплённая к стене полка — вот и вся обстановка.

Она знала, что для человека, прибывшего искать приключений в эту пустошь Тар-Лонда, такие условия можно было считать исключительно хорошими. Однако в глубине души у неё всё равно поднялось какое-то странное чувство, и она невольно обратилась к стоявшему рядом старику:

—Вы и впрямь изо дня в день живёте в таком месте? Если пожелаете, я могла бы…

—Мне уже говорил то же самое тамошний драконий вождь, — Модир, не дав ей договорить, замахал рукой. — Но, по-моему, так даже хорошо. Даже чересчур хорошо. Не нужно ночевать под открытым небом, не нужно снаружи расставлять кучу магических ловушек на монстров, и весь лагерь вдоволь снабжается припасами. Это уже не приключенческая жизнь, а, скорее, курорт.

Это были не вежливые отговорки, а истинные мысли старого мага. Виктория это поняла и не стала настаивать. Модир же подошёл к кровати и сел, а затем указал на стоявший рядом с письменным столом стул и кивнул Виктории:

—Садись.

Виктория села напротив Модира. Под скрип дерева в хижине на время воцарилась тишина. Она смотрела на сидевшего перед ней старика и думала, как бы повести разговор дальше, а в голове у неё вдруг всплыли имена Хетти и Ребекки. Теперь она наконец поняла, что это за сложное и диковинное чувство — вдруг встретиться лицом к лицу с прародителем, что жил несколько столетий назад. Перед тем, кто по крови был тебе роднёй, а на деле — совершенно незнакомым человеком, любое слово, казалось, выдавало недостаток обдуманности…

Так как же тогда Хетти и Ребекка, увидев восставшего из гроба предка, всё-таки начали разговор? Как им удалось сделать обстановку не такой неловкой?

Виктория вдруг пожалела, что перед отъездом не расспросила как следует об этом госпожу Хетти. В то время Хетти была занята делами, и она лишь успела наскоро перемолвиться парой фраз с Ребеккой через терминал магической сети. Но слова Её Высочества Княжны лишь ещё больше её озадачили. Что-то там про то, что «мозги не успели сообразить, а рука уже сама ударила», про то, что «главное — успеть вовремя струсить», и про то, что «лучше всего быть покрепче на удар»… Совсем непонятно.

В голове у Виктории кружили бессчётные мысли, но лицо её оставалось недвижимым и хранило всё ту же неизменную ледяную маску. Глядя на такую «потомка», Модир вдруг почувствовал, как у него начинает болеть голова. Никак не ожидал он, что перед ним явится такая неулыбчивая женщина. Это совсем не походило на его собственный нрав. Откуда же в ней взялся этот, с виду такой непростой, характер?

Но, подумав так и эдак, он решил, что и не вправе особенно на сей счёт высказываться. Ведь по словам Виктории, она была его «потомком» шестьсот лет спустя. В том, что касалось воспитания детей и внуков… он и рта не смел раскрыть.

К счастью, в конце концов старый маг сам заговорил и нарушил тишину в хижине:

—Так тебя зовут Виктория? А какая у тебя фамилия?

Виктория: «…»

Модир: «…»

—Такая же, как у вас. Вот только… — запредельная неловкость вновь едва не пробила десяток с лишним слоёв ментальной защиты Виктории. Уголок её рта чуть заметно дрогнул, и она с огромным трудом сохранила на лице бесстрастное выражение. — Мне было велено не говорить вам ничего о фамилии. Судя по всему, это может задеть ваш «провал в памяти».

—Ах да, да, вспомнил, — Модир тут же хлопнул себя по лбу и с несколько сконфуженным видом произнёс: — Я и впрямь припоминаю, что не так давно этот Герагор предостерёг меня насчёт этого. Сказал, что в моей памяти существует «разлом», и стоит мне коснуться ключевых сведений, как моё сознание прервётся и обнулится. Ну да, это я оплошал.

Говоря это, он улыбнулся, и та неловкая, скованная атмосфера, что царила прежде, казалось, понемногу отступила благодаря этой маленькой заминке:

—Тогда я спрошу кое о чём другом… Чем ты занимаешься? А дома… то есть, полагаю, в моём роду… как там теперь обстоят дела?

—Я… главным образом управляю. Да, управляю большими землями, и очень многие люди живут за счёт этих земель, — Виктория говорила с большим трудом. В конце концов, прежде ей никогда не приходилось описывать свою повседневную жизнь и окружающих её людей таким вот образом. — Ваши потомки в этом поколении, смею сказать, не посрамили чести. Помимо меня, ещё несколько человек пошли в армию или ведут собственное дело. Молодёжь по большей части ещё учится. Самый одарённый из них — мой племянник, он сейчас на учёбе в Имперской Столице…

Модир вытаращил глаза, и ему казалось, что всё это страшно далеко от него. То чувство нереальности вновь нахлынуло на него, и он невольно пробормотал:

—Я ведь просто старик, что всю жизнь скитался по приключениям… С чего это вдруг у меня оказалась такая куча потомков, и все, судя по всему, такие выдающиеся?

Виктория, кажется, не расслышала:

—Что вы сказали?

—А, ничего, — Модир торопливо замахал рукой и вновь с любопытством посмотрел на Викторию. — Звучит всё это весьма непросто. И владения, и земли… Вот только я ещё больше запутался: чем же именно ты занимаешься?.. Похоже на землепашество? Но, судя по всему, это что-то покрупнее…

—Э-э… да, немного покрупнее, — с трудом выговорила Виктория. Она решительно не умела вести беседу в таком ключе, но сейчас ей приходилось лихорадочно соображать, как объяснить прародителю, чем она занимается, и при этом ни намёком не дать ему догадаться о том колоссальном северном роде Вильдер. — Я лично не занимаюсь землепашеством. Я лишь управляю обширными землями и к тому же управляю всеми промыслами, что на этих землях…

Модир внимательно слушал, но вдруг нахмурился, и его лицо сделалось столь серьёзным, что Виктория испугалась и тут же осеклась:

—Предок, что-то не так?

—Ты ведь не преступаешь закон? — вдруг ни с того ни с сего выпалил Модир. — Это тебе не шутки.

Виктория опешила:

—А?

—Я хоть и скитаюсь повсюду, но законы, что издаёт Империя, и постановления, что объявляет зал управления, я знаю, — Модир с предельно серьёзным лицом смотрел на Викторию, и в это мгновение он и впрямь был похож на старика, что тревожится, не сбилась бы его дочь с пути истинного. — Дитя, утаивать земли и держать монопольный промысел — это противозаконно!

Виктория: «…?»

Лишь две секунды спустя до неё наконец дошло, и она в страшном смущении (хотя по лицу этого было не видать) принялась объяснять:

—Нет, вы неправильно поняли. Я всего лишь отвечаю за управление. Земля принадлежит государству, промыслы — чужим людям, я лишь управляю. Конечно, у нашего рода тоже есть кое-какие промыслы, но это никак не назвать утаиванием и монополией. Всё это делается исключительно в законных рамках…

Великая герцогиня, что правила всем Севером, в кои-то веки ощутила небывалую растерянность. Модир же постепенно разгладил брови. Старый маг наконец кивнул, и в конце концов, казалось, всё понял:

—Раз ты так говоришь, мне спокойнее… А, теперь я понял, чем ты занимаешься. Ты работаешь в зале управления?

—Э-э… — Виктория замерла на мгновение, а затем быстро приняла этот совершенно новый ход мыслей и часто закивала. — Да, я работаю в зале управления. Почти каждый день мне приходится бывать в зале управления, а порой я даже беру бумаги домой и работаю с ними…

—Ну и хлопот у тебя, — Модир наконец снова улыбнулся, и в его улыбке даже промелькнула некая удовлетворённость. — Но в молодости потрудиться — оно и к лучшему. Это закладывает основу для будущей жизни… Кстати, по твоим словам выходит, что ты в зале управления ещё и чиновник?

—Это… можно сказать и так, — с каменным лицом кивала Виктория. — Я… м-м… самая заурядная административная работница…

(Конец главы)