Том 1 · Глава 1240. Ужасающая догадка

Гавейн ничего не утаил и без колебаний до конца изложил Энии вести, пришедшие из Тар-Лонда.

В инкубационной комнате воцарилась тишина. Гавейн и его спутники некоторое время не произносили ни слова, лишь бледно-золотые руны на скорлупе яйца Энии, как всегда, медленно текли, показывая, что это былое божество из сонма драконов погружено в размышления.

—Что же до той Обратной Приливной Башни… — первой не сдержалась Эмбер, и лицо полуэльфийки выражало изрядное напряжение. — Неужто…

—Сейчас есть две вещи, которые невозможно объяснить, — раздался из скорлупы голос Энии. — Первое: особое состояние Модира не похоже на результат заражения Обратным Приливом. Оно очевидно связано с пропавшей в древнюю эпоху Богиней Теней. Какая может быть связь между Обратным Приливом и Богиней Теней? Второе: когда Модир в тот год покинул Обратную Приливную Башню, он был в обычном состоянии. После этого ещё многие годы ходили записи о его приключениях. И я могу утверждать наверное: с тех пор как он тогда ушёл и до самого дня «совершеннолетия» он ни разу не возвращался в Тар-Лонд и уж тем более не мог снова соприкоснуться с Обратной Приливной Башней. Стало быть, его жуткое состояние не может быть следствием контакта с Обратной Приливной Башней. Тогда где же он подвергся разъедающему воздействию силы божественного уровня?

—Поэтому мы всё время подозревали, что это дело связано с Виолетом, — немедленно заговорила Эмбер. — Это государство — таинственное и загадочное. Такое чувство, будто внутри него сокрыта какая-то потрясающая небо тайна. Сказать по правде, я не удивлюсь, если однажды узнаю, что в недрах того огромного острова сокрыта сила божества. Может статься, Модир Вильдер в своё время побывал в Виолете и там подвергся божественной скверне, и даже установил связь с Ночной Госпожой?

Едва Эмбер договорила, как стоявший рядом Гавейн легонько покачал головой:

—Жаль, что Город Тысячи Башен уже дал нам официальный ответ. Они отрицают, что Модир Вильдер когда-либо посещал Виолет.

—Это лишь их отрицание. А какова правда — никто не знает, — не сдержалась и пробормотала Эмбер. — Однако, с другой стороны, если Модир Вильдер и впрямь подвергся заражению в Виолете, тогда это дело, может статься, и впрямь не имеет связи с Обратной Приливной Башней, и мы можем немного вздохнуть с облегчением…

Некоторое время никто не говорил, и никто не отозвался на бормотание Эмбер. Лишь несколько секунд спустя голос, донёсшийся из скорлупы яйца Энии, призрачно нарушил молчание:

—В делах мира нет ничего абсолютного…

—Великий путешественник… — Гавейн вдруг слегка постукал по лбу с немного больной головой. — Это и впрямь головоломная профессия. Модир за свою жизнь побывал в слишком многих местах, соприкоснулся со слишком многим подозрительным. Кажется, любая ниточка способна найти в нём точку соединения. Две области, что никак не связаны друг с другом, — и в нём они могут пересечься…

—Друг мой, как ты намерен поступить с этим делом? — вдруг проговорила Эния. — Есть тут за всем этим какая-то связь или нет, но по меньшей мере в двух вещах мы можем быть уверены: Обратную Приливную Башню нельзя вечно оставлять там без внимания, а с непрестанно ухудшающимся состоянием Модира Вильдера и подавно нельзя медлить. Наши обсуждения здесь ничему не помогут, надо по меньшей мере выработать какой-то конкретный ответ.

Гавейн некоторое время не отвечал. Он нахмурился и погрузился в глубокое размышление и взвешивание. Зато стоявшая рядом Эмбер пробормотала:

—Вот если бы можно было прямо взорвать ту башню…

—Разве то, что оставили Вознёсшиеся, так легко взорвать? — Гавейн беспомощно посмотрел на эту полуэльфийку, и лицо его сразу стало серьёзным. Будто приняв какое-то решение, он проговорил: — Похоже, мне, вероятно, придётся самому отправиться в Тар-Лонд.

Едва он произнёс эти слова, как Марджи, что с самого начала тихо стояла в стороне и не произносила ни звука, изумлённо расширила глаза:

—Ваше Величество? Вы желаете лично отправиться…

—Ты опять хочешь в Тар-Лонд?! — не дав Марджи договорить, стоявшая рядом Эмбер тоже расширила глаза. — Подумай хорошенько! На этот раз ехать в Тар-Лонд далеко не так безопасно, как в прошлый раз. К тому же сейчас у нас в Лорене куча дел: что согласование между государствами-членами Лиги, что околоконтинентальный морской путь, что внутренние дела Империи — каждое из этих дел огромно…

Не дав Эмбер договорить, Гавейн с улыбкой покачал головой:

—Всё, что требует моего участия, — это огромные дела. Но со многими из здешних дел по крайней мере хоть кто-то может справиться вместо меня. А к такой вещи, как Обратная Приливная Башня, я не смею подпускать других. Что же до того, безопасно или нет… Я ведь не ради безопасности делал столько дел. К тому же прошлое путешествие в Тар-Лонд… тоже было не слишком-то безопасным, разве нет?

Говоря это, он с улыбкой покосился на стоявшее рядом гигантское золотое яйцо. Из скорлупы тотчас раздался бессильный голос Энии:

—Друг мой, в прошлый раз я приглашала тебя со всей искренностью…

—Если говорить без шуток, тогда само твоё существование было чересчур опасно, — со смехом махнул рукой Гавейн, и лицо его сразу стало серьёзным. — Пока так и порешим. Но нужно ещё, чтобы Хетти, Болдуин и остальные сделали кое-какие приготовления, чтобы зал управления подготовился. Эмбер, как вернёшься, оповести их и заодно приготовь всё для того, чтобы на время моего отсутствия должным образом поддерживать внутреннее спокойствие.

Эмбер машинально кивнула, но сразу же опомнилась:

—А? Ты и в этот раз не берёшь меня с собой?

—В этот раз всё иначе, чем в прошлый, — медленно кивнул Гавейн с несколько посерьёзневшим лицом. — В этот раз я буду иметь дело уже не с мирской силой. Твоим дарованиям в области разведки и внедрения там почти не найдётся места для приложения. Чем брать тебя в Тар-Лонд, я лучше оставлю тебя здесь — и мне спокойнее, чем доверять многие внутренние дела другим.

—…Ну ладно, — подумав, Эмбер нашла, что Гавейн говорит дело, но уши у неё всё же немного поникли. — Тогда послушаюсь тебя.

.....

Эмбер и Марджи ушли первыми. Первой нужно было устроить свои дела, вторая же проделала дальний перелёт от Тар-Лонда до Северного порта, а оттуда — до города Сесил, и её уставшее тело нуждалось в отдыхе. Вдобавок два выводковых дракончика, уведённые Бетти, ещё не вернулись. В инкубационной комнате на время стало тихо, остались лишь Эния и Гавейн.

Человек и яйцо в этой тихой обстановке каждый думали о своём. Спустя долгое время Гавейн всё же с некоторым сожалением нарушил молчание:

—Кажется, я всякий раз прихожу к тебе, лишь когда встречаю хлопоты.

—В сравнении с минувшими днями те «хлопоты», что ты приносишь ныне, для меня лишь радость, приправляющая жизнь, — голос Энии был мягок, а тон низок. — Тебе незачем испытывать хоть малейшие угрызения. Совсем напротив, я куда охотнее вижу, что ты способен приносить столько «хлопот». Это означает, что ты ещё не удовлетворился нынешним положением, что ты по-прежнему неуклонно движешься вперёд к той своей честолюбивой цели.

Гавейн невольно скривил губы в усмешке:

—Разве так?

—Конечно, — с улыбкой ответила Эния. — Я этим весьма утешена, а особенно меня утешило то, что ты решил во второй раз лично отправиться в Тар-Лонд…

Гавейн не мог не полюбопытствовать:

—А что в этом особенного?

—Это говорит о том, что ты ещё не обольщён теми блистательными успехами, которых достиг сам, — голос Энии сделался серьёзным. — А этого я всегда боялась больше всего. Когда ты успешно привёл эту землю к процветанию и исполнил свои первые обещания народу; когда ты основал Лигу и десятки государств в ней почитают тебя самой большой опорой; когда ты снова запустил околоконтинентальный морской путь и заставил течь самую огромную реку торговли за всю историю цивилизации этого цикла; когда ты успешно учредил Совет божественных полномочий и заставил все силы мира и божеств служить тебе — когда ты свершил всё это, и каждое из этих деяний у любого другого человека обессмертило бы его имя в анналах, — я очень рада видеть, что ты по-прежнему готов покинуть свой дворец и лично отправиться на мёртвую пустошь, чтобы устранить опасность.

—Я знавала многих и многих великих смертных. Я проходила мыслью все их жизни и зрела их великие подвиги. Не было такого, чтобы никто, подобно тебе, не свершал этих дел. Но редко кто, свершив столько великих деяний, по-прежнему был готов идти навстречу опасности… Порой это означает не трусость и не леность. Порой это лишь мудрый выбор — из стремления к надёжности. Но, говоря по душе, твой выбор мне больше по сердцу… И я уверена, что это не только потому, что ты — «Межмировой Скиталец».

—«Межмировой Скиталец»… В этом прозвании и впрямь нет большого действительного смысла. Я всего лишь путник, и даже сам не знаю, куда будет моя следующая остановка, — с долей самоиронии усмехнулся Гавейн. — Но раз уж эта моя остановка — здесь, я должен как следует завершить то, что некогда посулил. К тому же… этот мир так опасен, что я не смею попусту расслабляться.

Договорив до этого места, он слегка приостановился и лишь затем с преисполненным серьёзности лицом взглянул на Энию:

—Скажи мне правду. Об Обратной Приливной Башне… ты тоже тревожишься, что тамошняя скверна на самом деле уже…

—Та девочка-драконорождённая только что была здесь. Я не хотела своими словами заставлять её слишком уж нервничать, — золотые руны на поверхности скорлупы Энии замедлили свой бег. — …Верно, как ты и догадываешься. Я и впрямь подозреваю, что внутри Обратной Приливной Башни уже произошла неведомая перемена.

—Но разве сейчас нет доказательств, что аномалия у Модира Вильдера связана с заражением Обратным Приливом? — немедленно сказал Гавейн. — Хотя у него и впрямь появились признаки преследования силой древнего божества после того, как он приблизился к Обратной Приливной Башне, но преследующий его древний бог — это, очевидно, Ночная Госпожа, а не Обратный Прилив…

—Я тревожусь как раз об этом, — перебила Гавейна Эния. — Самый вероятный повод для Модира подвергнуться заражению божества — это тот случай, когда он некогда ступил в Обратную Приливную Башню. Однако теперь к нему прицепилась Богиня Теней, пропавшая сто восемьдесят с лишним миллионов лет назад. Вот чего я опасаюсь больше всего.

В душе Гавейна мгновенно всплыла страшная догадка:

—Ты хочешь сказать…

—Обратный Прилив… способен заражать божеств, — низким голосом, медленно проговорила Эния, открывая правду, от которой Гавейн остолбенел. — Скажем даже прямее: склонность Обратного Прилива заражать божеств, возможно, ещё заметнее, чем склонность заражать смертных.

—Склонность заражать божеств?! — Гавейн расширил глаза. — Отчего у него такое свойство? Разве его главная особенность не в том, чтобы вливать в смертных запретное знание?

—Вливать в смертных запретное знание — это несформировавшаяся «божественная должность» Обратного Прилива, это воплощение его божественной природы. Но не забывай: на какой основе изначально родился Обратный Прилив, — раздался из скорлупы голос Энии.

—Основа, на которой родился Обратный Прилив… — Гавейн немного поразмыслил и тотчас понял скрытый смысл слов Энии. — Ты имеешь в виду… наследие Вознёсшихся?

—Сущность Обратного Прилива — это «обожествившийся плод» наследия Вознёсшихся. А у наследия, оставленного Вознёсшимися… есть одна величайшая «миссия» — справляться с сонмом божеств на этой планете, — неторопливо проговорила Эния. — Эта «миссия» с огромной вероятностью могла, по мере «обожествления» наследия Вознёсшихся, стать одной из сутей Обратного Прилива, тем самым наделив его склонностью преследовать и заражать божеств.

Гавейн наконец полностью понял тревогу Энии:

—Стало быть… узнав о жутком положении Модира, ты больше всего испугалась, что Обратный Прилив уже отыскал спрятавшуюся Ночную Госпожу и нацелился на это древнее божество?

—Связь Ночной Госпожи с этим миром прервана уже сто восемьдесят с лишним миллионов лет. Такой немыслимо долгий срок достаточен, чтобы некогда безмерно могучее древнее божество ослабло. Если Обратный Прилив хочет найти подобающую добычу, то Ночная Госпожа — очевидно, наилучший выбор. Во-вторых, у Ночной Госпожи в нынешнем мире уже нет истинных верующих и посланников. Это означает, что, даже если с Ней что-то случится, мир ничего не заметит, а другие божества не узнают через «очи верующих», рассеянные по миру, что одно древнее божество пало жертвой козней Обратного Прилива. Это «добыча», которая не спугнёт змею в траве…

Слушая этот анализ, что низким голосом вела Эния, Гавейн почувствовал, как на лбу у него выступило несколько капель холодного пота. Но в то же время у него в сердце всплыл вопрос:

—Постой. Разве ты не говорила, что у этого так называемого «бога Обратного Прилива» нет цельного рассудка? Если у него и рассудка нет, способен ли он на столь сложные расчёты и приготовления?

—У Обратного Прилива и впрямь нет цельного рассудка. Поэтому он не станет строить чересчур сложные планы. Но он последует инстинкту и станет искать путь, как вырваться из оков или усилиться. А инстинкт божества… — Эния запнулась, будто размышляя, какими словами проще и понятнее объяснить это понятие. — Инстинкт божества — вещь более сложная, чем инстинкт смертного. Порой он прямиком указывает на «успешный исход». И ради достижения этого успешного исхода божество, не нуждаясь в обдумывании шагов, способно предпринять череду действий. По сути, это механизм, возникший для удовлетворения условия «отвечать на мольбы верующих». Но в некоторых случаях он же может позволить Обратному Приливу, ведомому инстинктом, совершить безупречную «охоту».

—Разве это не значит, что та Богиня Теней пребывает в крайне опасном положении? — Гавейн сразу заволновался. — Стало быть, истинная причина, по которой Модира преследует сила Богини Теней, очень может быть в том, что скверна Обратного Прилива через него как трамплин соединилась с «убежищем» Ночной Госпожи? Он стал чем-то вроде проводника заразы?

—Теперь ты знаешь, чего я опасаюсь больше всего, — низким голосом произнесла Эния. — Если моя догадка верна, если Обратный Прилив и впрямь заразил и поглотил одно древнее божество, тогда у него появится шанс совершить «преображение», совершить тот последний шаг «созревания», который ему не удался в древнюю эпоху. Он из несформированного «зародыша» превратится в оформившееся божество, и притом это божество совершенно не будет связано никакой божественной должностью и догматами и начисто лишено изначального осознания «покровительствовать смертным»…

Гавейн дополнил последние слова Энии:

—Потому что смертные, которым ему надлежало бы покровительствовать… вымерли ещё сто с лишним миллионов лет назад.

Эния вздохнула:

—Если же предположить самый дурной поворот, возможно, в нём ещё сохранится крупица инстинкта «покровительствовать смертным», и потом этот инстинкт искорёжится в позыв «отомстить за чад».

(Конец главы)