Том 1 · Глава 1242. Попавшая внутрь

Напрямую коснуться теневой пыли.

Эмбер сделала это, конечно, не по одной лишь горячности. Хоть в обычные дни нрав у неё был шаловлив и скаклив, но сила трусости в ней превосходила всеобщее воображение. Беречь жизнь и сторониться опасности было её правилом выживания долгие-долгие годы. Не будь у неё некоторой уверенности, она бы ни за что не стала невзначай трогать эту непонятно откуда взявшуюся штуковину.

Этой теневой пыли уже касались другие. И сам Модир, что первым вынес её наружу, и потом Виктория и Марджи, что собирали и везли образец, — все они уже трогали эти песчинки и после не выказывали никаких странностей. Факты доказывали: пусть эта штука, возможно, и связана с божеством, она не несёт вреда обычным людям, как другие божественные останки. Прикоснуться, надо думать, ничем не грозит.

Быстро прокрутив эти мысли в уме, Эмбер уже коснулась пальцем тех серовато-белых песчинок. Столь крохотная вещь почти не дала никакого ощущения на пальце.

Эмбер заморгала и посмотрела на кончик своего пальца. Одна крохотная песчинка пристала к её коже, и её серовато-белый край, будто туман, подрагивая, пополз по кончику пальца.

—И впрямь никакой нет реакции… — пробормотала она про себя и невзначай стряхнула песчинку, а сама лениво откинулась назад. Но ожидаемое чувство опоры о спинку стула не пришло. Она лишь ощутила, как вдруг потеряла равновесие и всем телом опрокинулась назад. Стул под ней тоже внезапно исчез. Всё перед глазами задёргалось и исказилось, и всё это произошло чрезвычайно быстро — она даже не успела вскрикнуть, а уже почувствовала, что крепко, всем телом упала на песчаную землю.

—Ай, ё-моё… — лишь к этому мигу запоздалый крик Эмбер вырвался с половинным запозданием. Короткий вскрик разнёсся далеко-далеко по безбрежной пустой пустыне.

С далёких сторон дул сухой ветер. Под телом было ощущение песка. Эмбер широко раскрытыми глазами озиралась вокруг и видела, как во все стороны, докуда хватает глаз, простирается безбрежная серовато-белая пустыня, а далёкое небо являло сплошную бледность. Все вещи, что она видела, обладали лишь тремя тонами — чёрным, белым и серым. Этот пейзаж был знаком ей до предела.

—Э-э… — Эмбер поднялась с земли, серовато-белые песчинки так и посыпались с неё. Она на миг застыла на месте и лишь потом пробормотала: — Видно, нынче день не годится, чтобы искать себе смерти…

Хотя уста её так бормотали, напряжённое выражение на лице немного разошлось. Потому что она обнаружила: то знакомое чувство, позволявшее ей в Мире Теней управлять собой и окружающей средой, было при ней, как и прежде, а «связь» с реальным миром тоже не обрывалась. Она по-прежнему могла в любой миг вернуться наружу. И, то ли чудилось, то ли нет, она даже чувствовала, что её восприятие и власть над силой Теней стали куда сильнее обычного.

Вдобавок здешняя среда и впрямь была тем Миром Теней, что знаком ей лучше всего. Собственное доброе состояние и знакомая обстановка быстро привели её в спокойствие.

Только вот спокойствие — спокойствием, а глубинная тревога и насторожённость в душе ничуть не смели убавиться. Она ещё помнила вести, доставленные Марджи, помнила описание этой серовато-белой пустыни. Это место с огромной вероятностью было Царством Божества Богини Теней. А если и не Царством Божества, то схожим с ним чужепространством. Для смертного же такое место само по себе означало опасность.

Эта опасность проистекала из божественной природы и не имела отношения к тому, была ли она «избранницей Тёмной Ночи».

Эмбер глубоко вздохнула — её понимание себя как «избранницы Тёмной Ночи» оставалось, как всегда, неколебимым. Затем она начала озираться кругом, пытаясь отыскать на этой обширной пустыне то, что описывала Марджи: исполинский, с гору величиной, трон или далёкие, подобные чёрному силуэту, руины города.

Однако, обведя взглядом всё вокруг, она, кроме серовато-белого песка и разбросанных по пустыне причудливых и острых чёрных камней, решительно ничего не обнаружила.

—Странно… — не сдержавшись, тихо пробормотала Эмбер. — Марджи ведь говорила, что здесь есть трон не то жертвенник величиной с гору…

Едва она договорила, как услышала внезапный взлёт ветра. Откуда ни возьмись налетел бешеный шквал, пронёсся прямо перед нею. Потоки серовато-белой пыли были взметены ветром и, подобно взвившейся в небо горной вершине, с грохотом прокатились перед нею. От этого ужасающего зрелища, застившего свет и закрывшего небо, Эмбер с воплем «Ой, мама!» в один миг отскочила на десяток с лишним метров. Осознав, что от песчаной бури ей всё равно не убежать, она прямо нашла песчаную яму, села там на корточки, крепко обхватила голову руками и уже приготовилась, если песчаная буря и впрямь накатит, сразу же бежать обратно в реальный мир.

Но она не почувствовала, чтобы на неё посыпался песок. Громыхающий гул пришёл быстро, а ушёл ещё быстрее. Мгновение спустя она ощутила, что звук в ушах исчез, а давящее чувство от застившей небо песчаной бури тоже пропало. Она ещё несколько секунд просидела, обхватив голову руками и сжавшись на корточках, и лишь потом отважилась медленно подняться и обернуться.

Она увидела огромный трон, что стоял прямо у неё перед глазами. Подножие трона напоминало рухнувший и обветшалый древний жертвенник. Вокруг трона были разбросаны поваленные и расколотые гигантские каменные колонны, и каждая колонна была грандиознее самой толстой башни, какую она видела за всю свою жизнь. Около этого трона-жертвенника виднелись ещё и разбитые каменные плиты пола и разные рассыпанные, разрушенные предметы — каждый огромный и изысканный. Словно целая эпоха, позабытая миром, предстала пред её глазами в облике раздробленного на части наследия.

Эмбер широко распахнула глаза и взирала на всё это, на какое-то время забыв даже дышать. Лишь долгое время спустя она опомнилась и смутно осознала, что появление этого трона с огромной вероятностью было связано с её только что мелькнувшей «мыслью».

—Стало быть… — тихо проговаривала она, медленно поворачивая голову в сторону, противоположную трону. Нынешняя она уже давно не была той ничего не разумевшей воришкой, какой была много лет назад. Многие годы упорного впитывания знаний и проходившие через её руки сведения Совета божественных полномочий накопили в ней обширные познания в тайных науках. Поэтому перед нынешним чудны́м положением у неё очень быстро сложилось первое понятие: — Эти вещи изначально были здесь. Но пока я их не осознала, они для меня были невидимы? Или же…

Она смотрела вдаль, на ту безбрежную пустыню, и в голове у неё всплывало описание Марджи: на другой стороне пустыни есть чёрный силуэт, похожий на руины города, и Ночная Госпожа, точно извечно сторожа эти руины, сидит на рухнувшем троне…

Далёкая пустыня, казалось, смутно переменилась. Смутные, туманные облака пыли вздыбились на краю горизонта, и среди них начал проступать чёрный силуэт. Но в миг, предшествовавший тому, как эти тени должны были сгуститься, Эмбер вдруг опомнилась и отчаянно подавила в себе все мысли об этих «городских силуэтах». Потому что она внезапно вспомнила: там не только руины города, но и безумный, искажённый, не могущий быть названным страшный монстр!

—Стоп-стоп! Нельзя думать, нельзя думать! Ещё подумаю — неведомо что явится… Эта штука, покуда не видишь, — ничего. Только бы не видеть, только бы не видеть, ни в коем случае не увидеть, ни в коем случае не увидеть… — холодный пот выступил на лбу у Эмбер, и все знания о божественной порче бешено вопили тревогу у неё в уме. Но чем сильнее она пыталась совладать со своими мыслями, тем неудержимее в голове всплывали мысли о «городских силуэтах» и «искорёженных, хаотических глыбах плоти». В отчаянном порыве она сильно прикусила себе язык, и вслед за тем в голове у неё вдруг мелькнуло озарение:

—«Пусть функция y=f(x) на некотором промежутке…»

Эмбер отчаянно вспоминала ту «Книгу Предельного Ужаса, Тёмного Кошмара, Тьмы Века Сего, Нечистоты Всех Времён, Поражающую Взор», что видела в кабинете Гавейна. Едва она дотащилась в воспоминании до начала, как почувствовала в голове совершенную пустоту. Не то что городские силуэты и не могущие быть названными глыбы плоти — она едва не забыла собственное имя…

—Фух… Опасно… Хорошо, что эта штука действует.

Полуэльфийка похлопала себя по груди и в трепетном страхе глянула вдаль. Она увидела: тени, что только-только проступили на краю той песчаной бури, и впрямь уже отступили в «незримую область». И это подтверждало её только что сделанную догадку: в этом чудно́м «пространстве Мира Теней» бытийное состояние некоторых вещей связано с «осознанием» самого наблюдателя. А она, этот «особый наблюдатель», глубоко связанный с Миром Теней, может в некоторой степени управлять той областью, которую способна «видеть».

Что же до некоторых вещей, связанных с божественной природой, — покуда не видишь, не осязаешь, не слышишь, покуда они не возникают в осознании наблюдателя, они не производят прикосновения и влияния.

—Невероятно… Это власть Богини Теней? Или все божественные царства имеют такое свойство?

Эмбер тихо бормотала про себя. Вообще-то у неё в обычное время не было привычки к такому самобормотанию, но в этой чересчур уж тихой пустыне ей приходилось полагаться на такое самобормотание, чтобы унять чересчур взвинченные чувства. Затем она отвела устремлённый вдаль взгляд и, боясь, что невзначай снова подумает о том, о чём думать не следовало, силой обратила взор на огромный трон.

На троне она не увидела той исполинской, с гору, фигуры, что, встав, заслонила бы небо, — о которой упоминала Марджи.

—Здесь, должно быть, и есть то место, которое Модир видел во «сне», — тревожно думала про себя Эмбер. — Согласно словам Марджи, Богиня Теней сидит на этом троне… Куда же Она делась?

Она стояла у подножия трона, с усилием задирая голову. Те испещрённые пятнами древние гигантские камни и жертвенник отражались в её янтарных глазах. Она тупо глядела на них долгое время и не сдержалась, чтобы не проговорить тихо:

—Богиня Теней… Здесь и впрямь божественное царство Богини Теней?

Она посмотрела рядом с собой. Обломок гигантского камня, отколовшийся от какой-то колонны, торчал из ближнего песка. На камне ещё виднелись широкие, мощные и изысканные линии узора. Неведомо, сколько уж лет он здесь стоял. Казалось, мера времени здесь уже утратила своё действие. В задумчивости Эмбер протянула руку и коснулась этого бледного камня. Она ощутила лишь ледяное прикосновение и… пустоту.

Она — избранница Тёмной Ночи.

Она не раз и не два слышала голос Богини Теней.

Тот голос был тёплым и светлым, без малейшего привкуса «тьмы» и «холода». Этот голос рассказывал ей много радостных вещей и так же терпеливо выслушивал, как она жалуется на горести и трудности жизни. В последние два года этот голос стал являться всё реже и реже. Но она могла сказать наверное: чувство, которое приносила ей «Богиня Теней», было совершенно иным, чем чувство от этой голой и пустынной, унылой пустыни.

Дыхание, витавшее в этой пустыне… не было дыханием Богини Теней. По крайней мере, не той «Богини Теней», что была знакома ей.

Но пустыня эта всё равно дарила ей очень знакомое чувство. Не только знакомое, но и родственное.

Эмбер легонько вдохнула и, повернувшись, двинулась в сторону трона. Она взобралась на огромные камни, окружавшие рухнувший жертвенник в основании трона, потом перебралась через огромные трещины между этими камнями, зиявшие, точно пропасти. Этот трон был столь огромен, что, хотя она только что стояла у самого его цоколя, чтобы по-настоящему добраться до подножия трона, ей надо было ещё долго и трудно карабкаться.

Она и сама не знала, что хочет делать. Чувствовала, что, наверное, просто хочет узнать, что можно увидеть с того места, где стоит трон. А может, просто хочет увидеть, нет ли на троне какого-то иного зрелища. Она чувствовала, что дерзает до крайности. Хозяина трона сейчас нет, но кто знает, когда он появится, — а она ещё смеет такое творить.

Но она всё так же неуклонно карабкалась в сторону трона. Словно там что-то звало её.

Но как раз когда она наконец достигла подножия трона и начала взбираться на самый его корпус, повсюду покрытый древними таинственными узорами, один голос вдруг раздался неподалёку, да так, что она от страха едва кубарем не скатилась обратно той же дорогой:

—Девочка, что ты делаешь?

Эмбер в один миг страшно перепугалась. Руки у неё разжались, и она плюхнулась задом на землю. В следующую же секунду она, как вспугнутый заяц, подпрыгнула и в мгновение ока спряталась за ближайшим огромным камнем. Она ещё подсознательно хотела применить Теневой Шаг и укрыться в Мире Теней, и только тут вспомнила, что и так уже находится в чужепространстве, подозрительно похожем на Мир Теней. Окружавшие её тени лишь раз мигнули и бесследно рассеялись в воздухе.

Она почувствовала, как сердце у неё гулко стучит, и, высунув голову, принялась следить за тем, что происходит снаружи. Спустя недолгое время тот голос снова достиг её слуха:

—Девочка, я тебя напугал?

Это был состарившийся голос, ровный и добрый. Враждебности в нём не слышалось. Хотя Эмбер слышала только голос, в голове у неё сразу возник образ доброго старика, стоящего где-то вдалеке. Она сразу же сопоставила его с теми сведениями, что дала Марджи, и очень быстро соотнесла его с тем голосом, который Модир Вильдер слышал во «сне».

Богини Теней на троне нет. Но тот голос, совершенно одинаковый с Модиром, — здесь?

Эмбер быстро взяла себя в руки и приблизительно утвердилась в мысли, что противник, судя по всему, не питает враждебности. Лишь после этого она отважилась высунуть голову и поискать источник голоса.

—Девочка, я здесь. Видишь? Здесь колонна…

Голос раздался снова, и Эмбер наконец нашла его источник. Она утвердила дух и двинулась в ту сторону. Тот же радостно приветствовал её:

—Ах, вот уж не думал, что здесь тоже можно увидеть гостя, и притом, похоже, гостя с нормальным рассудком. Слыхал я, правда, что прежде очень немногие разумные существа тоже изредка по ошибке забредали сюда. Но с тех пор как я сам здесь, такого ещё не видел… Как тебя зовут?

—Эмбер, — небрежно ответила Эмбер, пристально глядя на верхушку каменной колонны высотой чуть больше метра. — А ты кто?

—Можешь звать меня Вильдер, — добродушно, с усмешкой проговорил старческий и мягкий голос. — Всего лишь старик, от которого нет проку.

Эмбер легонько вдохнула, ни на миг не смея ослабиться:

—Модир Вильдер? Ты тот самый великий путешественник?

—Я не знаю, кто такой этот Модир, о котором ты говоришь. Меня зовут Вильдер, и я и впрямь путешественник, — весьма радостно проговорил назвавшийся Вильдером великий путешественник. — Вот уж не думал… Неужто ты меня знаешь?

—Я тебя не знаю, но знаю о тебе, — осторожно проговорила Эмбер и затем подняла палец, указывая на него. — И у меня есть один вопрос: почему ты… книга?

(Конец главы)