Том 1 · Глава 1248. Водоворот

Слова Энии заставили Гавейна нахмуриться и на короткое время погрузиться в размышления.

Разумеется, он не то чтобы не рассматривал такую возможность. Наследие Вознёсшихся не ограничивалось тем, что находилось в космосе, — были ещё башни на поверхности планеты, орбитальные подъёмники и тот древний механический легион, что, по словам морских дев, занял целый юго-восточный континент. И если тогдашний Модир Вильдер и впрямь соприкоснулся с чем-то из этого и уловил в этом опасность, он вполне мог назвать эти вещи «часовыми».

Но если это и впрямь были те самые вещи… тогда они действительно лежали за пределами досягаемости человеческой цивилизации.

Трое былых божеств начали вполголоса обсуждать это, перебирая те крупицы воспоминаний, что ведомы были лишь им и что уже сгинули в древних потоках времени. Эния говорила о том, что знала о «Вознёсшихся», о тех многочисленных следах, что оставил некогда огромный флот, на краткое время остановившийся у этой планеты. Амоен вспоминал те впечатления и всевозможные следы, что мельком уловил, когда-то взглянув на эти древние сооружения в космосе.

Мирмина разбиралась в этих вещах не так глубоко, как двое других, но она держала бразды власти в области магии, а все адепты запредельного в этой области были учёнейшими мужами. Через огромное число этих поверхностных верующих Мирмина владела, вероятно, самыми полными в этом мире знаниями о древних преданиях, малоизвестных изысканиях и тайнах истории. И очень часто обрывочные предания, что хранились у смертных, с огромной вероятностью отображали какие-то истины древней эпохи.

Под конец и Гавейн упомянул, что ему ведомо о наследии Вознёсшихся. За этим квадратным столиком его положение и его связь с наследием Вознёсшихся не были тайной. Как «Межмировой Скиталец», который некогда грозил Энии орбитальной бомбардировкой, он разбирался в этом древнем наследии порой даже лучше, чем сами древние божества.

Однако, когда все обломки древних воспоминаний были составлены вместе, нить, ведущая к «Часовому», по-прежнему оставалась совершенной пустотой. Предостережение, записанное в той «книге» Вильдера, было подобно тени, что из ничего возникла в мире, и даже божества не знали, откуда эта тень взялась.

—Похоже, что все наши догадки здесь — лишь пустая трата времени, — в конце концов оборвала Эния этот разговор, отнимавший силы. Она легонько покачала головой и остановила взгляд на Гавейне. — Быть может, лишь воочию увидев Модира, ты сумеешь отыскать какие-то следы. А до тех пор давай оставим этого «Часового» в стороне.

—Не поговорить ли нам лучше о том таинственном «высшем существе», что стоит за спиной Эмбер? — Мирмина подняла голову и оглядела несколько фигур подле стола. На лице у неё отразилось любопытство. — Что вы думаете об этом?

—Я не знаю, кто это «высшее существо». Но я знаю, что в этом мире есть многое, что лежит за пределами нашего познания, — медленно, в раздумье проговорила Эния. — Я видела, как флот Вознёсшихся совершал прыжок из глубин Звёздного Моря на планетарную орбиту. Видела, как ужасающие энергетические потоки пробивали преграды божественных царств. В составе огромного экспедиционного флота Вознёсшихся было множество таких народов, каких вы не могли бы и вообразить… а то и целые цивилизации. Они жили на гигантских иммигрантских звёздных кораблях и отплывали с далёкой родины, чтобы отправиться к одной за другой новым пригодным для жизни планетам. Где-то они оставляли семена, а где-то помогали новой цивилизации поднять якорь и тронуться в путь…

Слушая рассказ Энии, и Амоен, и Мирмина невольно расширяли глаза. Рождённые в «эпоху после Вознёсшихся», они не могли вообразить, что это было за древнее и величественное зрелище. А Эния вдруг тихо вздохнула.

—Тогда драконы упустили случай обратить взор к звёздному небу. Но, не знаю, к счастью или к несчастью, прежде чем врата к звёздному небу затворились перед нами, мы всё же увидели пейзаж Звёздного Моря. Я не могла покинуть эту планету, но в том мимолётном взгляде постигла одну вещь…

—Что же ты постигла? — Гавейн приподнял бровь и невольно спросил.

—В сравнении с целым безбрежным Звёздным Потоком любое, самое большое событие на одной планете — лишь неприметная искра. Но даже и безбрежный Звёздный Поток — всего лишь один отрезок пути в вечной экспедиции Вознёсшихся. А мы, те, кого называют «божествами», не обладаем даже силой, чтобы править целой планетой… что уж говорить о постижении тайн в глубинах звёздных сонмов?

—…Ты подозреваешь, что то «высшее существо», что стоит за спиной Эмбер, не принадлежит нашему «миру»? — Гавейн крепко нахмурился, и тон его сделался очень серьёзным. Он знал, что на этой планете тех, кто мог простереть поле зрения до Звёздного Моря, было считанное число. А таких, как Эния, что могли и глядеть в Звёздное Море, и владеть огромным знанием, и притом воочию видеть существование Вознёсшихся, — таких было и вовсе одно-единственное существо. Её суждения, возможно, не всегда были верны, но пренебрегать ими было нельзя ни в каком случае.

—Большая часть того, что происходит на этой планете, для меня — «известное». Особенно в области божеств, — на лице Энии отразилась лёгкая улыбка. — Пусть даже не божества, а схожие или близкие к ним полубоги, бого-подобные, лжебоги — всех их я ясно знаю. Каждую тончайшую рябь в морской пучине я узнаю́. А теперь появилось нечто, чего я не знаю… Могу лишь заключить, что Он не принадлежит нашей «известной границе».

Божества и смертный подле стола на время разом умолкли. Так было, пока Амоен вдруг не поднял голову и не посмотрел на пышный золотой дуб. Его взгляд словно пронизал виртуальные ветви и преграду нейросети и обратился к небу реального мира. Лишь мгновение спустя он отвёл взор и со сложным выражением лица тихо вздохнул:

—Как же мне хочется опять «подняться» и поглядеть…

—Опять «подняться»? — Мирмина тотчас свирепо глянула на него. — Чтобы сторожевые истребители и противобожественные ракеты снова погнались за тобой и отмутузили?

—Теперь они уже не примут меня за врага, — Амоен глянул на Мирмину. — Мне просто немного жаль. В тот раз я и не заметил, сколь величественно это Звёздное Море, — и сразу был сбит…

—Жаль, что теперь и у тебя нет способности вырваться за пределы воздушной оболочки, — покачала головой Мирмина. — Лишившись опоры молитвенных помыслов, ты теперь в лучшем случае сохранил половину тогдашней силы.

От этих слов Амоен сразу как будто пал духом. Отставной бог природы, словно старик, сражённый действительностью, качал головой и вздыхал, попутно тихо бормоча:

—Я-то уже не смогу. Но, может статься, смертные в один прекрасный день да и поднимутся. Вот драконы же недавно один раз преуспели…

Никто не обратил внимания на это тихое бормотание Амоена. После краткой тишины Гавейн вдруг спросил:

—Что думаете о той теневой пыли, которую принесла Эмбер? Она говорит, что её вера устремлена не к Ночной Госпоже, однако принесла вещи из Царства Божества Ночной Госпожи. Всевозможные признаки заставляют меня подозревать, что связь между ней и этим удалённым от нынешнего мира божеством всё-таки есть. Только это не та связь, что меж верующим и божеством…

—Конечно, это не связь меж верующим и божеством. Где это слыхано, чтобы какой-то верующий забежал прогуляться по божественному царству собственного бога, а потом ещё и разобрал дом и унёс с собой? Разве так верующие поступают? — Амоен стряхнул с себя только что бывшее уныние и, услышав это, сразу заговорил с чудаковатым лицом. — Когда я только что слушал, как ты рассказывал, что натворила Эмбер, я даже испугался. Если бы не самая начальная рассудочность и логика, я бы почти заподозрил, что это её божественное воровское искусство сработало.

Услышав такую оценку, Гавейн на миг потерял дар речи. В душе у него остался лишь один вздох: «Вот и бог природы подтвердил ловкость этого позора всего сущего в кражах и плутовстве…»

—Прогуляться по древнему божественному царству, а вернувшись, попутно «украсть» часть владычных сил одного древнего божества? Ты, после того как обрёл полную свободу, в остальном не слишком-то изменился, зато воображение у тебя прибывает с каждым днём, — услышав слова Амоена, Мирмина невзначай проговорила стоя рядом и вслед за тем перевела взгляд на Энию: — Мы хотим послушать, что думаешь ты. В конце концов, Ночная Госпожа — божество весьма древнее, и годы, когда Она была деятельна…

—Я с Ней не близка, — не дав Мирмине договорить, покачала головой Эния. — Только одно дело я за столько лет так и не смогла уразуметь… Я так и не поняла, как Она в тот год смогла уцелеть.

—Разве не говорили, что Она укрылась от погони охотничьего флота Вознёсшихся? — невольно спросил Гавейн. — А потом спряталась там, где даже ты не могла Её отыскать…

—Я как раз не могу взять в толк, как Она укрылась от той погони, — Эния посмотрела Гавейну в глаза, и в её бледно-золотых зрачках застыли древние воспоминания. — Я уже говорила: в тот год, помимо божественного сонма Тар-Лонда, из рук Вознёсшихся уцелели лишь двое древних божеств — Тени и Шторма. Однако ты видел, в каком состоянии Владыка Штормов. Не то что уцелел в тот год — вернее сказать, от Него осталась лишь часть плоти, сохранившей нервные рефлексы. Когда морские девы обрушились на эту планету, истинные права Шторма почти сразу же перенеслись прочь от этой груды плоти, что не могла ни жить, ни умереть. А та «Ночная Госпожа»… судя по тому, что говорят принесённые тобой сведения, Она, кажется, вовсе не ранена. И даже сохранила весьма полную силу…

—Это говорит о том, что Она в тот год очень быстро бежала? — невзначай вставила Мирмина. — А может, очень хорошо спряталась…

—Если бы вы в самом деде видели флот Вознёсшихся, вы бы никогда не произнесли таких слов, — покачала головой Эния. — Для флота, что способен пересёчь безбрежное Звёздное Море и в космосе, мерой которому — световые годы, точно засечь одну за другой крохотные планеты, никакое, сколь угодно искусное, умение таиться на этой крохотной планете не имеет смысла. Даже если изгнать божественное царство в самые глубины морской бездны, у Вознёсшихся найдётся несколько видов оружия, что способны продолбить все слои миров и преследовать тебя от материального мира до самой границы познаваемого мира.

—Те божества, что уцелели тогда на этой планете, уцелели не потому, что владели высоким искусством таиться или бежать. Божества драконьего сонма уцелели оттого, что драконы Тар-Лонда сами избрали затвориться в себе и принять божественную власть, а Вознёсшиеся, следуя собственным «началам», не тронули их. Владыка Штормов… с моей точки зрения, это вообще нельзя назвать «уцелел». А вот Ночная Госпожа… за Ней гнался целый флот, а в итоге Она, судя по всему, осталась совершенно невредима.

—За столько лет исцелилась? — подумав, не очень уверенно сказал Гавейн.

—Не то чтобы невозможно. В конце концов, даже Амоен дождался дня, когда скинул путы и исцелил свою плоть. Если сбросить оковы божественной природы, раны, оставленные Вознёсшимися, и впрямь могут затянуться. Но надо тебе знать: Амоена в тот год преследовали лишь кое-какие автоматические орудия. Это не идёт ни в какое сравнение с флотом Вознёсшихся сто восемьдесят семь миллионов лет назад. Когда за тобой гонится тот флот — само твоё выживание уже подозрительно.

Амоен и Мирмина растерянно переглянулись. Они невольно посмотрели на эту былую богиню драконьего рода. Долгое время спустя Амоен неуверенно спросил:

—Уж не хочешь ли ты сказать… что в тот год Вознёсшиеся настигли Ночную Госпожу, но не тронули Её?

—Я не знаю. В тот год всё на этой планете уже обратилось в безумие. Кроме внезапно обрушившихся Вознёсшихся и драконов, что заперлись в Тар-Лонде, на целой планете лишь немногие сборища смертных в горьких муках сохраняли рассудок. Действия божеств давно вышли из-под власти и перед напором межзвёздного флота сделались совершенным хаосом. Я не знаю, что происходило на том поле битвы, где царило такое смятение, и каков был последний миг тех божеств. Я помню лишь, каким стал мир после того, как флот Вознёсшихся увёл прочь уцелевших с других континентов… А Ночная Госпожа к тому времени уже давно пропала без вести.

Прежний туман ещё не рассеялся, а новые сомнения уже поднимались из глубины души. Гавейн не знал, сколько правды сокрыто за этими древними тайнами, и средоточие его внимания снова вернулось к только что бывшему вопросу:

—Боюсь, теперь уже никому не разобраться ясно в делах Вознёсшихся. Сейчас меня больше заботит, что же такое происходит между Эмбер и Ночной Госпожой. Тот песок, что она принесла, хоть и сильно выродился, но это, без сомнения, какая-то «разновидность» теневой пыли…

—Пусть она добудет побольше «образцов». Часть — в лабораторию, часть — мне на просмотр, — сразу же сказала Эния. — Сейчас я не могу ответить на твой вопрос. Всему будет своё суждение лишь после того, как изучат.

—Хорошо, я велю ей приготовить побольше, — немедленно кивнул Гавейн. — Мы уже тестировали: этот песок, будучи призван, стабильно существует в реальном мире. Покуда она сама не вберёт его обратно, он не исчезает.

Ветер задул со стороны улицы за площадью и закачал пышные ветви золотого дуба. Листья, разлетаясь, падали вниз. Некоторые листья легли на стол и сразу же, под действием очистительного механизма нейросети, беззвучно рассеялись, точно призрачные грёзы.

Гавейн поднялся под этим ветром, несущим листву. Он глянул на часы, всплывшие в поле зрения, и легонько кивнул трём стоявшим перед ним былым божествам:

—Время почти вышло. Я должен вернуться в реальный мир и устроить предстоящую поездку в Тар-Лонд. Благодарю вас троих за нынешнюю помощь.

—Мы в этот раз почти ничем не помогли, — с улыбкой покачал головой Амоен. — Только и делали, что разбирали целую кучу бесполезных пустых речей. Ещё и принесли тебе новые вопросы.

—Новые вопросы порой сами по себе — приобретение. Это значит, что однажды в будущем новый след станет ключом, ведущим к истине, — с улыбкой проговорил Гавейн. За его спиной уже мало-помалу развернулась бледно-золотая завеса света.

Но в тот миг, прежде чем он выйдет из нейросети, Эния вдруг заговорила:

—Ты ещё помнишь, что я сказала, когда впервые увидела Эмбер?

—Когда впервые увидела Эмбер? — Гавейн на миг застыл. — Ты имеешь в виду, в Тар-Лонде…

—Она называла себя избранницей Богини Теней. Но тогда я не ощутила на ней дыхания «божественного избранничества». И всё же даже при этом я чувствовала, что она… чрезвычайно особая.

—Я вспомнил, — воспоминание, что было на грани забвения, вдруг всплыло в уме, и Гавейн немедленно остановил действие по выходу из сети. — Ты до сих пор не объяснила, в чём же именно состоит её особенность.

—Её душа… легка и пустотна, словно призрак, но притом пребывает в очень устойчивом состоянии. Не знаю, исходит ли это из её природы «искусственного человека», потому что в этом мире больше не сыскать второго такого же индивида, как она, — медленно проговорила Эния, и от её слов лицо Гавейна мало-помалу делалось серьёзным. — Теперь она ещё и впуталась в неведомое «высшее существо» и установила связь с божественным царством Ночной Госпожи… Друг мой, её особенность усложнилась до такой степени, что уже не поддаётся объяснению. И сама «особенность» стала её особенностью.

—Поэтому приглядывай за ней. В конце концов, она уже обвита таким множеством загадок. Если эти загадки и впрямь окажутся водоворотом, то, боюсь, лишь ты один и сможешь её оттуда вытащить.

(Конец главы)