Том 1 · Глава 1256. Догадки о двойне

Течение пыли остановилось.

Под управлением Эмбер парящая в воздухе теневая пыль обратилась в застывшую сцену. Те высокие колонны, смутные дали и три фигуры в середине сцены замерли перед Гавейном. Гавейн приблизился и пристально вгляделся в тех две фигуры, что стояли перед Модиром в центре «сцены». В не слишком ясном призраке текучего песка он смутно различил, что это, должно быть, две женщины, и у них смутно угадывались эльфийские признаки.

Больше частностей разобрать было, очевидно, нельзя. В призрачном видении на таком крохотном пространстве образы, образованные плавучей пылью, не могли быть сколь-нибудь ясны. К тому же сами эти образы были извлечены Эмбер из самой глубины неких записей, что были уже стёрты временем и неведомо откуда взялись. То, что они смогли явить столь полную сцену, само по себе уже было чудом.

—Это сцена, которую я извлекла из самых глубоких «записей» этой теневой пыли… — голос Эмбер раздался рядом, полный раздумья. — Эта пыль заменила половину тела Модира, и в её записях с огромной вероятностью смешались те пропавшие воспоминания Модира. А эта сцена, очевидно, — самый глубокий след среди всех воспоминаний… Две женщины, и к тому же эльфийки. Ты о чём-то подумал?

Гавейн не сразу ответил на вопрос Эмбер. Он всё так же тщательно вглядывался в те два смутных, неясных лица. Лишь долгое время спустя он проговорил тоном, близким к утверждению:

—Это та пара эльфиек-близнецов — сёстры Филна и Рейна.

Эмбер удивилась:

—Так уверенно говоришь?

—Мне больше не о ком подумать. И я у Вероники и у Бельтиры видел записи о той эльфийской двойне. Смутно могу судить, что в этих призраках пыли проступает сходство, — легонько кивнул Гавейн. — Если только ты не можешь вообразить другую возможность.

—…Тогда я доверюсь твоему суждению, — почти не колеблясь, кивнула Эмбер и сразу же нахмурилась. — Стало быть, те, кого Модир Вильдер в тот год видел последними, и были эти две эльфийки-близнецы. А после этого с ним произошла «чужеродная перемена». Он, возможно, был расколот на два индивида. Один индивид попал в Теневое Царство Божества и стал той книгой по имени «Вильдер». Другой индивид остался в нынешнем мире, но половина его тела была заменена теневой пылью. Память его тоже была разорвана, и он забыл об этом деле…

—Теперь ты извлекла это погребённое воспоминание из пыли на нём, — низким голосом проговорил Гавейн. — Наконец-то у нас появились кое-какие зацепки.

—Совершенно нежданные зацепки. Я тебе скажу — даже Фильм не сочинил бы такой истории, — расширив глаза, проговорила Эмбер. — Хоть убей, я бы никогда не подумала, что в конце концов тут замешаны те две эльфийские сестры! Как тогдашний Модир Вильдер мог быть с ними связан? Согласно известной нам временной линии, тогда эльфийская двойня уже была наставницами Культа Всеобщего Конца…

—Не только наставницами Культа Всеобщего Конца. Они ещё и побывали на границе божественного царства, а вернувшись, с огромной вероятностью уже были подменены некими «нечеловеческими существами»… Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать их, — низким голосом проговорил Гавейн. Всевозможные нити всплывали у него в уме и соединялись в целое. — Хоть Культ Всеобщего Конца с самого начала пошёл по ложному пути, но то, что они, не сбавляя хода, прямиком выродились в самую вредоносную, самую крайнюю в средствах секту из трёх великих тёмных церквей, — я думаю, тут эти две «лазутчицы из божественных пределов», что затесались среди смертных, сыграли огромную роль.

Тут он на миг запнулся, и взгляд его снова вернулся к той застывшей «сцене» из пыли. В голосе его послышалось недоумение:

—…Но, как ты и сказала, как тогдашний Модир Вильдер мог с ними встретиться? Перед своим исчезновением этот великий путешественник действовал в северных пустынных землях. А согласно тем сведениям, которыми мы теперь владеем, эльфийская двойня в то время должна была тайно развивать тёмную церковь на юге Анзу или близ юго-восточной границы с Тифоном. Бельтира отчётливо помнит это время.

—И место их встречи тоже внушает любопытство, — Эмбер указала на пыль. — Посмотри на эти штуки, похожие на опоры, и на эти балки меж опорами, и на структуры, похожие на купол. Я не могу считаться знатоком в области архитектуры, но могу сказать наверное: это не архитектурный стиль ни одного из северных государств. Серебряная Империя немного приближается, но у них купола используют другой способ соединения…

Гавейн не издал ни звука. Он лишь долго внимательно разглядывал те «постройки», что были очерчены пылью, и лишь потом глубокомысленно нарушил молчание:

—Ты не думала, что есть и другая возможность… другая возможность насчёт эльфийской двойни, что встретилась здесь с Модиром?

—Другая возможность? — Эмбер на миг не поняла. — Что ты имеешь в виду?

—Многие следы указывают на то, что сёстры Рейна, возвратившиеся с границы божественного царства в эпоху Звёздного Огня Гондора, с огромной вероятностью уже были подменены некоей неподдающейся именованию силой. А подлинная эльфийская двойня, возможно, навсегда осталась в области божественного царства, куда людям не дотянуться. Стало быть… — Гавейн в раздумье медленно проговорил, и тон его был серьёзен. Палец его указал на две фигуры, что в призраке пыли стояли перед Модиром. — Эти две эльфийки, что стоят здесь… возможно, вовсе не те два «уродца» из Культа Всеобщего Конца.

Эмбер медленно расширила глаза. Она поняла ход мыслей Гавейна, но впала в огромное изумление:

—Ты хочешь сказать, что в тот год Модир Вильдер видел «подлинных» сестёр Рейну? Тех, что затерялись на границе божественного царства?! Тогда то, что здесь представлено…

—Это лишь догадка, — перебил Гавейн расползавшиеся мысли Эмбер. Пальцы его безотчётно легонько постукивали по стоявшему перед ним чайному столику. — Многие нити обрывочны, переплетаются друг с другом, и их трудно связать в целое. Но если хорошенько подумать — в них немало частных следов. Модир раскололся на две части. Одна часть — в Теневом Царстве Божества. Другая — половина его тела заменена теневой пылью. Такая перемена не могла произойти в нынешнем мире. С другой стороны, та «эльфийская двойня», которую мы знаем, — это сектанты, действовавшие в Культе Всеобщего Конца. Шестьсот лет назад они вместе с падшими друидами орудовали на юге Анзу и в основном не могли пересечься с Модиром, который тогда уже ушёл на север. И последнее…

Он запнулся и поднял голову, глядя Эмбер в глаза. Тон его был низок:

—Ты только что сказала, что эти опоры и купола не похожи на архитектурный стиль ни одного государства на континенте. А что, если это некая «граница божественного царства»?

Эмбер заморгала и слушала в остолбенении. Когда Гавейн договорил, она медленно опомнилась и с почти ужасающимся взглядом глянула на ту сцену, что была очерчена пылью. Уста её сами собой забормотали:

—Граница божественного царства… Да разве может смертный, попав туда, вернуться живым? Не каждое божественное царство «обезврежено», как царство Бога Войны… И как Модир туда попал?

—Он же великий путешественник Модир. Человек, который мог обратить себя в «искусственного обитателя Теней» и семь раз войти и семь раз выйти из Мира Теней, и его при этом не убили. Я ничуть не удивлюсь, что он в беспамятстве забрёл на границу какого-то божественного царства, — с чудаковатым лицом пробормотал Гавейн. — А что до того, чтобы «вернуться живым»… Ты посмотри на нынешнее состояние Модира. Разве это можно назвать «вернулся живым»? Очень может быть, что его нынешнее жуткое состояние — это одна из плат за то, что он заглянул в божественное царство…

Эмбер глубокомысленно кивала. Вслед за тем она, будто вдруг что-то вспомнив, стукнула по столу:

—А! Постой! Если твоя догадка верна, то Модир примерно шестьсот лет назад встретил сестёр Рейну, затерявшихся на границе божественного царства… Но эти сёстры пропали ещё в годы Звёздного Огня Гондора!! Разве это не значит, что они прожили на границе божественного царства целых четыре столетия?

—По меньшей мере четыре столетия, — с серьёзным лицом проговорил Гавейн и поднял палец, указывая на призрак в пыли. — Здесь показано, что они в хорошем состоянии. А при эльфийском долголетии, если они уже прожили там четыре столетия, они могли бы прожить и ещё много лет, и даже, возможно…

—И даже, возможно, живы до сих пор!! — Эмбер разом вскочила с места подле чайного столика и сразу же с недоверчивым тоном нахмурилась и забормотала: — Мамочки мои… Разве это возможно… Тысячу лет назад затерявшаяся на границе божественного царства эльфийская двойня — и ты говоришь, что они, возможно, ещё живы? Это…

—Мы уже зашли в догадках слишком далеко, — глядя на возбуждённый вид Эмбер, Гавейн вынужден был заговорить и призвать её к спокойствию. — До сих пор все наши догадки построены на ограниченных косвенных зацепках и на предпосылках допущений. И я не думаю, что эльфийская двойня и впрямь жива до сих пор. Это уже не вопрос того, чудо это или нет. Сейчас, вместо того чтобы обсуждать, в какую сторону ещё можно протянуть эти догадки, нам лучше озаботиться истинным делом. Например… вопросом с Модиром.

Эмбер наконец остыла от возбуждения. Она нахмурилась и тщательно вгляделась в ту теневую пыль, что парила над чайным столиком. Потом легонько щёлкнула пальцами, и пыль в единый миг исчезла в воздухе. Она повернула голову к Гавейну, и тон её сделался серьёзен:

—На нынешнем этапе я могу через воздействие на теневую пыль в теле Модира сделать так, чтобы он «стабилизировался». Я ужé примерно уяснила, что это резонанс между той пылью и Царством Божества Ночной Госпожи приводит к тому, что Модир во сне шаг за шагом устанавливает связь с «той стороной». Хоть я и не знаю, каков механизм за этим резонансом, на время подавить этот резонанс нетрудно.

—Конечно, это лишь временная мера. Я смогу на время удержать Модира на «этой стороне». Но покуда его состояние раскола длится, вопрос его памяти, души, тела и той «книги» так и останется неразрешён. В этом отношении у меня пока нет никаких мыслей. Самое лёгкое для мысли — это как-то установить связь с Ночной Госпожой. Но доныне и Модир, и я сама попадали в Её Царство Божества лишь по случайности. Мы, пожалуй, ещё долго не сможем овладеть здешними закономерностями…

—Конечно, у меня есть ещё одна мысль: это придумать способ совершить в реальном мире какой-то «призыв» и силой перетянуть к нам, на «эту сторону», ту книгу по имени Вильдер с «той стороны», а потом посмотреть, нельзя ли слить её и Модира воедино…

Гавейн не сдержался и глянул на неё:

—Эта твоя мысль ещё ненадёжнее первой. Если бы мы могли перетянуть «Вильдера» с «той стороны», мы бы уж точно могли установить связь с Ночной Госпожой. Да и если бы ты и впрямь смогла перетянуть ту книгу по имени Вильдер на «эту сторону», как же ты собираешься слить его с Модиром воедино? Найти большой чан, засунуть их туда и усердно мешать?

—Так что это дело пока можно только так и оставить, — с видом «меня это не касается» пожала плечами Эмбер. — Сейчас я могу лишь на время стабилизировать состояние этого великого путешественника. Самое меньшее — обеспечить, чтобы его не засосало на «ту сторону». А как разрешать дальше — это уж надобно думать таким умникам, как ты и Виктория. К тому же нам потом ещё надо разбираться, как быть с той «башней» близ западного побережья. Так что окончательное решение вопроса с Модиром придётся ещё немного отодвинуть.

Гавейн вынужден был признать, что в этот раз слова Эмбер были весьма дельными. И, по правде говоря, те сведения, что они в этот раз извлекли из пыли, уже далеко превзошли все ожидания. Прежде чем всплывёт ещё больше зацепок, ему и впрямь следовало перевести внимание на другое большое дело.

—Ты права. Нам ещё надо сохранить довольно сил, чтобы справиться с той «башней», — легонько вздохнул Гавейн и, что бывало редко, прямо одобрил слова Эмбер. — По крайней мере, сейчас положение Модира может быть на время стабилизировано. Виктория на той стороне непременно будет тебе благодарна…

—Благодарность — не благодарность, это неважно. От одной мысли, как эта ледяная глыба с каменным лицом говорит «спасибо», у меня мурашки по всему телу. Вот если бы она согласилась вынуть для меня несколько бутылок вина Золотого Листа и Инеево-Травяной Зимней Росы, что хранятся в погребе Зимной Цитадели, — было бы хорошо. Я уж давно облизываюсь на её сокровища…

Слушая это, Гавейн вдруг залюбопытствовал:

—Постой! Ты бывала в Зимной Цитадели? Откуда ты знаешь, что у Виктории в винном погребе? Она вроде не из тех, кто стал бы говорить с тобой на такие темы…

—Она — нет. А вот её племянник — да! — Эмбер сразу же возгордилась. — Я у Финдира выведала. Он говорит, что у его тётки в погребе всё отменное. Есть такое, что если тайком выпьешь — будешь бит семь дней. Есть — будешь бит полмесяца. А есть такое, что если тайком выпьешь — тебя прямо с крепостной террасы вышвырнут. Мне многого не надо. Пришли полтелеги того вина, что карается полмесяцем, — и хватит…

Гавейн: «…?»

.....

В то же время в глубине Гондорской Пустоши, что была окутана слоем грязных туч.

На голой равнине высились острые остовы руин. Города, что несколько сотен лет назад были великолепны и передовы, ныне обратились в сплошные обломки стен. Под разъедающим действием заражённых ветров и пыли остовы зданий сделались зловещи и ужасны. Искорёженные сталь и цемент, словно когти, указовали в небо. Вокруг городских развалин по земле были разбросаны кое-какие затвердевшие обломки — то были общественные транспортные пути, что некогда связывали разные города. Но теперь они уже почти слились с целой землёй и были поглощены илом под заносами ветра и песка.

Однако среди таких унылых и лишённых следа жизни городских руин ныне было одно «полное жизни» «растительное сообщество», что проросло из гнилостной земли и покрыло небольшой участок в центре города.

Тёмно-зелёные лианы оплели рухнувшие и осевшие здания. Безымянный кустарник вырос из проржавевшей и обветшалой стали. Искорёженные древесные люди качали своими сухими и уродливыми кронами и среди «зоны деятельности», что была образована этими лианами и кустарником, суетливо сновали взад и вперёд. А в самом центре их деятельности несколько десятков крупных искажённых тварей, чьи тела проросли костяными шипами, а лица напоминали плывущую красную грязь, под началом кое-каких древесных людей изо всех сил работали, раскапывая развалины одного большого здания.

Близ места раскопок, на верхушке одной выступавшей из земли обветрелой платформы, две фигуры сверху взирали на эту напряжённую и суетливую «рабочую площадку» неподалёку.

Эльфийская двойня, сёстры Рейна и Филна.

(Конец главы)