Том 1 · Глава 1285. Возвращение голема

В глубинах сумрачной и хаотичной Твердыни Дерзания над землёй, сложенной из раскрошенных гигантских камней, плыло тусклое свечение. Неведомо когда выросший огромный дуб стоял в центре двора. Вокруг дуба работало множество маготехнических устройств: одни проецировали непрерывно сменяющиеся голографические образы, другие испускали лучи света, что сплетались в сложно устроенные решётчатые барьеры.

Богиня магии Мирмина сидела под дубом, смежив веки и восстанавливая силы. Бледно-золотистые листья, падавшие с кроны, кое-где опускались на её длинные волосы и тотчас обращались в дробный свет, мало-помалу развеиваясь.

Внезапно эта бывшая богиня магии распахнула глаза. На лице, до того безмятежном и спокойном, неведомо когда проступило странное выражение.

В следующий миг сбоку донёсся голос Амоена:

—Что такое? Приснилось что-то?

—…Нет, я не спала, — Мирмина подняла руку и потёрла висок, и тон её был довольно странным. — Просто вдруг, сама не знаю отчего, почувствовала сердцебиение… Оно и вырвало меня из медитации.

—Сердцебиение? Вырвало из медитации? Что-то непохоже на добрый знак, — стоявший рядом Амоен, ухаживавший за дубом, сразу напрягся, и на его лице проступило очень очеловеченное обеспокоенное выражение. — Уж не осталось ли чего в твоей «божественной части»…

—Не настолько серьёзно, просто слегка забилось сердце. Как будто вдруг кто-то увидел твой тёмный секрет из очень давнего прошлого, — Мирмина махнула рукой, и сама не зная, отчего ей на ум пришло такое странное сравнение. Но она быстро отбросила эту мелочь и перенесла внимание на Амоена, который все эти два дня был чем-то непрерывно занят. — Кстати, ты всё ещё не закончил?

—Далеко ещё, это только самое начало, — Амоен покачал головой, и бледно-зелёные руны, спиралью вившиеся вокруг его рогов, понемногу растаяли в воздухе. — С трудом добыв возможность свободно действовать, я хочу как следует обустроить свой дворик. Как-никак, я прожил здесь три тысячи лет, и неизвестно, сколько ещё жить… Нужно хотя бы посадить несколько деревьев. Кстати, как тебе этот мой дуб? Может, сделать его ещё немного выше?

—Уже очень хорошо. Разве что ты не планируешь больше ничего сажать, — Мирмина подняла голову и посмотрела на прекрасный золотистый дуб. Это единственное сейчас «растение» в Твердыне Дерзания испускало слабое свечение, и от него волнами расходилась могучая жизненная сила, отчего весь двор был пронизан лёгкой и приятной аурой. Впервые за тысячи лет в этом тёмном и одиноком месте появилась такая жизнь. На самом деле Мирмине «план по озеленению сада» Амоена был не слишком интересен, но она была рада видеть, что Амоен, исцелив тело и обретя подлинную свободу, получил такое наслаждение. В конце концов, это было лучше, чем сутками торчать в сети, играя в карты. — Кстати, у тебя и впрямь есть драйв — в Глубинном Теневом мире разводить сад. Как там говорят… ах да: даже Фильм не выдумал бы такой нелепицы.

—Я вовсе не потому провалялся три тысячи лет среди бесплодных камней, что мне это нравилось, — с заметным удовольствием в голосе произнёс Амоен. — Кстати, тебе нужна помощь? Смотрю, ты все эти дни отдыхаешь прямо среди этих гигантских камней и руин. Хотя я к этому давно привык, тебе, наверное, больше подходит укрытие под кровом. Я мог бы сделать для тебя жилище, например, растущую магическую башню. Гавейн и его друзья точно не будут против. Они раньше говорили, что этот двор можно перестраивать по моему вкусу, лишь бы не мешать работе маготехнических устройств.

—Нет! По-моему, и так хорошо! Не надо больше заикаться о магической башне! — у Мирмины мгновенно расширились глаза, точно от острой реакции, и она громко воскликнула. Но сразу же поняла, что реакция, кажется, чрезмерна, и на лице её отразилась досада. — Если б я захотела устроить себе жилище, я бы и сама справилась. Не забывай, что «созидание» — важная отрасль магии, и здесь я искуснее тебя.

—Ладно-ладно, я просто так сказал. Чего так кричать, — Амоен покачал головой, затем не удержался и оглядел Мирмину с головы до ног. — Кстати, к каким выводам ты пришла в своей медитации? Смотрю, ты в эти дни то ставишь разные диковинные магические опыты, то медитируешь под деревом, то пишешь доклады… Совсем как те занятые исследователи в Совете. Чем же ты всё-таки занята?

—Сказала бы тебе — ты всё равно не поймёшь, — у Мирмины не было ни малейшего желания объяснять Амоену. Она махнула рукой и поднялась. — Всё равно я скоро допишу статью. Если тебе и впрямь интересно, тогда сам увидишь в базе данных нейросети.

Амоен легонько фыркнул, но желания спорить с богиней магии на эту тему у него не было. Его внимание вновь вернулось к «проекту украшения малого сада». В голове бывшего бога Природы мало-помалу вырисовывался новый план насаждений. Вокруг великолепного золотистого дуба уже оформилось поле жизненной силы, и в Глубинном Теневом мире возникла среда, пригодная для роста растений. Ему казалось, что нужно бы ещё посадить вокруг поле цветов или кустарник, полный ягод…

Или немножко огурцов, баклажанов, лука-порея, имбиря, чеснока — тоже было бы неплохо.

.....

Каменная глыба с «запиской» мало-помалу отплыла прочь и вновь затерялась во тьме меж искусственных звёзд. Величественная высокая башня стояла в центре божественного царства, точно безмолвный страж, что охраняет все секреты царства, самолично брошенного его хозяйкой.

—…Я думаю, нам лучше всего сделать вид, что мы ничего не видели, — Эмбер огляделась по сторонам и, вжав голову в плечи, пробормотала. — Если «заинтересованное лицо» узнает, она точно будет не рада…

Гавейн считал, что Эмбер говорила очень разумно. Если поставить себя на место другого, содержание на том камне для Мирмины было, наверное, сродни той убойной силе, какую имеет для человека романтично-печальная литература юности, опубликованная когда-то сгоряча в соцсетях. Если по возвращении заговорить об этом ей в лицо, боюсь, кто-то тут же захлебнётся кровью…

Древний звездолёт, шедший сквозь тёмный хаос, вновь содрогнулся. Мощь двигателей мало-помалу возросла, и гигантский корабль опять ушёл в глубины тьмы. По мере того как снаружи барьера вновь появились эти причудливые тёмные силуэты, Гавейн и его спутники осознали, что корабль снова лёг на курс.

Как и предсказывали ранее сделанные выводы, этот корабль круизил между божественными царствами. В ходе дальнейшего плавания он продолжал посещать одно божественное царство за другим, каждый раз задерживаясь ненадолго и с большего или меньшего расстояния зависая для наблюдения, а затем вновь трогался к следующей цели. Для Гавейна и остальных это, бесспорно, были ценнейшие наблюдательные данные.

Смертные никогда не имели подобной возможности — столь наглядным образом напрямую видеть то, что происходит внутри божественных царств, и к тому же не опасаться при этом ментального осквернения. Жестокая цена, заплаченная некогда на поле брани у Тюльпанной Крепости, принесла поразительную отдачу в самом неожиданном направлении.

Разумеется, не каждое наблюдение божественного царства было таким же ясным и чётким, как в случае с «божественным царством Изобилия» или «божественным царством Магии». Временами Гавейн и остальные видели некие труднообъяснимые, странные картины. На пути они заметили несколько «пространств», полностью залитых светом, и то, что было внутри, совершенно скрывала непроницаемая для глаза завеса света. Иногда они видели целую груду хаотично наложенных друг на друга светотеней, и пространство внутри них в трудно постижимой для ума форме являло вид наложения. Неизвестно, то ли это хаотичные «Глубины» подавляли восприятие, то ли некое древнее божественное царство и впрямь являло собою столь причудливый образ.

Однажды даже этот звездолёт посреди тьмы внезапно встал, включил свет и сканирующие устройства и полдня сканировал пустоту — словно в этой пустоте существовало некое невидимое божественное царство.

Все эти странные случаи были прилежно записаны Камаэлем и Модиром. Быть может, в один прекрасный день в будущем все загадки удастся раскрыть.

А эти без конца появлявшиеся на «маршруте» «точки наблюдения» также сильно замедлили продвижение Гавейна и его спутников по кораблю. Они то и дело останавливались, чтобы записать всевозможные картины, видимые снаружи барьера, оставляли множество изобразительных и текстовых материалов, и даже разведка самого корабля была принесена в жертву этим наблюдательным действиям.

Но хоть и потеряв немало времени, они в конце концов добрались до входа в проход, ведущий во внутреннюю часть корабля. В конце палубы стояли ворота, сделанные из неизвестного сплава. Ворота были открыты, и яркое освещение внутри показывало, что базовые системы в соединительном коридоре всё ещё работают.

—«Изыскатель» — там, внутри, — Камаэль парил перед входом в проход и, ощущая магические пульсации, шедшие неподалёку, кивнул и сказал: — Я принимаю его сигнал позиционирования. Чёткий и стабильный. Обстановка внутри спокойная.

—Входим, — Гавейн последний раз поднял голову и глянул на чернильно-тёмные «Глубины» снаружи барьера. Этот рейс ещё не закончился, и позже должны были показаться новые божественные царства. Но ему нужно было также найти способ проникнуть в тайну самого́ этого корабля. — Виктория, поставь здесь регистрирующий кристалл, чтобы записывал, что делается снаружи барьера. Позже мы его заберём.

Виктория немедленно принялась устанавливать регистрирующий кристалл и соответствующий поддерживающий магический контур. Стоявшая рядом Эмбер небрежно заметила:

—Всё равно этот корабль совершает круг каждые два дня, закономерность уже ясна. Когда мы в этот раз ещё прощупаем процесс плавания, то после возвращения сможем назначить разведывательный отряд, чтобы регулярно подниматься на этот корабль для долговременных наблюдений. Божественные царства никуда не убегут. Понаблюдаем несколько циклов — и запишем все данные.

—…Надеюсь, всё и впрямь будет так же просто и гладко, как ты говоришь, — посмотрел на Эмбер Гавейн, и выражение его лица было весьма мрачным. — У меня есть какие-то нехорошие предчувствия.

—Тогда уж точно не произноси их вслух, — стоявшая рядом Мелитта с лицом, будто перед грозным врагом, проговорила.

Глядя на синюю драконицу в полной боевой готовности, Гавейн изобразил на лице сложное выражение. Он мог лишь беспомощно пожать плечами и вместе с Камаэлем шагнуть в проход, что вёл внутрь корабля.

За воротами лежал широкий коридор. Яркое освещение заливало это место, возможно, пробывшее в безмолвии миллион восемьсот тысяч лет. Так же, как и внутри Обратной Приливной Башни, время не тронуло этих творений Взнёсшихся. В «Глубинах» же и вовсе не существовало так называемой пыли. Люди прошли по чистому и светлому соединительному переходу корабля, и всё, что попадалось им на глаза, рождало какую-то острую иллюзию… Будто это место было покинуто совсем недавно и даже будто ещё миг назад по этому коридору взад-вперёд сновали занятые члены экипажа.

Пройдя по коридору совсем немного, они наконец нашли того разведывательного голема, который был послан на этот корабль несколько дней назад и уже долгое время действовал автономно.

—Вот он, — Камаэль поднял руку и указал вперёд.

Гавейн поднял голову и увидел: в конце коридора, в одном из закоулков, тихонько затаился магический автономный аппарат, сделанный из латуни, с круглым и пухлым корпусом. Он втянул все свои сочленения и рабочие манипуляторы и, укрывшись за каким-то устройством в углу коридора, пребывал в состоянии глубокого сна.

С виду — слабый, жалкий и беспомощный.

Учитывая поразительный технический уровень, который воплощал собою корабль Взнёсшихся, этот латунный голем, обладавший лишь простым разумом и хрупкой механической структурой, и впрямь казался несколько «жалким».

Но, глядя на спящего латунного голема, Гавейн в душе вдруг ощутил странный прилив чувств. Ему даже подумалось, что это механическое устройство, не достигавшее и половины уровня гондорских Железных людей, было похоже на героя.

Такое примитивное, такое хрупкое — среди нынешних государств Лорена это простое механическое устройство было едва ли не вершиной техники. А перед лицом технического творения Взнёсшихся оно, возможно, не тянуло даже на игрушку. Но именно эта «вещица», способная лишь к простейшим суждениям, уже несколько дней совершенно одно действовала на этом таинственном звездолёте. Прошла по тёмным палубам, пробралась по древним коридорам, изведала множество тайн.

Может быть, стоило назвать его «Механическим первопроходцем»?

Мысли Гавейна немного разбрелись в праздных фантазиях. А в это время Камаэль уже отдал команду активации. В животе латунного голема послышалось лёгкое пощёлкивание и шипение. Этот круглый колобок вдруг качнулся на месте, а затем несколько механических сочленений медленно расправились.

Он, будто ото сна, потянулся, как человек, мало-помалу разворачивая убранные конечности. Прежде сложенные сенсорные устройства и рабочие манипуляторы тоже выскочили из сферического панциря. Точные хрустальные линзы поймали фигуру Камаэля.

Один из механических когтей, служивший для подбирания предметов, поднялся и весело замахал — голем радовался тому, что успешно выполнил задачу и дождался возвращения.

—…Тифонцы и впрямь немало позаимствовали из технологии гондорских Железных людей, — глядя на это очень очеловеченное поведение латунного голема, не удержалась от восклицания Виктория.

—Действительно, позаимствовали немало, но всё ещё далеко не достаточно, — бесстрастно произнёс стоявший рядом Даниэль. — Мы уже столько лет не в силах воспроизвести ментальное ядро Железных людей и создать ту бионическую структуру, что подобна живому человеку. Наши эксперты по големам всё ещё ждут следующего технологического прорыва — или огромной удачи.

—Иногда для технологического прорыва и впрямь нужна малая толика везения, — с улыбкой небрежно сказал Гавейн и затем перевёл взгляд на Камаэля. — А сейчас давайте сперва проверим данные, записанные големом. Посмотрим, что́ он видел на своём пути.

В прошлый раз, когда «Стальная земля» приближалась к божественному царству Бога Войны, разведывательный голем уже передал часть собранных материалов через дистанционную связь технической группе, работавшей на опорном пункте божественного царства. Но из-за короткого времени стоянки корабля и ограничений дальней связи он смог отослать лишь малую часть данных, и к тому же многие изобразительные материалы были размыты.

Полные разведывательные данные требовалось извлечь самым примитивным способом.

Камаэль открыл оболочку разведывательного голема и среди сложно переплетённых рунных ядер и магических проводящих структур нашёл устройство, в котором хранились ключевые данные. Он с величайшей осторожностью извлёк это устройство и положил на руку.

С виду оно было кубиком величиной с ладонь. Бо́льшая часть корпуса была изготовлена из дорогих мифрила и орихалка, а поверхность инкрустирована высококачественным хрусталём и самоцветами. Внутри же таилась ещё более сложная запоминающая структура, погружённая в алхимический раствор.

На нём лежали явные следы слияния традиционного магического мастерства и современной маготехники.

(Конец главы)