Том 1 · Глава 1295. Эвакуация

Мелитта не расслышала, что именно бормотал себе под нос Гавейн. Она лишь в последний раз облетела по кругу эту «центральную зону», где высился лес башен, и начала разворачиваться в ту сторону, откуда они прилетели.

—Наше время ограниченно, — не без сожаления сказала она. — Масштабы этого «родного порта» слишком уж поразительны. Даже если бы все здесь умели летать, как я, за двенадцать часов непросто облететь с разведкой всё небо над родным портом. Не говоря уж о том, что внизу есть ещё и запутанные подземные структуры, множество заблокированных объектов и опасных зон.

—Сначала вернёмся, — низким голосом проговорил Гавейн. — Раз уж тот звездолёт круизит по фиксированной программе, в будущем мы сможем отправить больше исследователей для разведки этого места. Но, честно говоря, на душе у меня от этого неспокойно…

—Неспокойно? — Мелитта чуть повернула голову. — Что ты имеешь в виду?

—«Система Часового». И этот родной порт, и тот звездолёт по сути всё ещё являются частью системы Часового. Мы не можем её контролировать и можем лишь следовать за тем звездолётом, что круизит по расписанию. Но неизвестно, когда в этой системе случится ещё какая-нибудь перемена. Например, звездолёт изменит программу круиза… Мне не нравится эта неконтролируемая ситуация, особенно когда за всем этим стоит ещё и вышедший из-под контроля «Часовой».

—Кажется, я понимаю твои опасения, — низким, глубоким голосом произнесла Мелитта. — Но это то, с чем нам приходится сталкиваться. В нашем мире существует слишком много такого, что смертным трудно и вообразить. Наследие Взнёсшихся — одно из таких. Эта передовая цивилизация… Некогда она спасла эту планету, но оставленные ею гигантские машины для нас, нынешних, становятся всё страшнее и опаснее. Особенно когда с этими машинами одна за другой начинаются проблемы… Знаешь, это напоминает мне одну голографическую историю из Тар-Лонда очень давних лет…

—Голографическую историю?

—Вроде ваших магических театров теней, но чуть более захватывающую, — небрежно объяснила Мелитта. — В той истории рассказывалось о мышах после Конца Света. Мир завершился, и стая мышей, что жила в глубинах одного индустриального района, стала новым хозяином мира. Они жили в гигантской старой фабрике и почитали автоматически работающие машины фабрики как богов. Шло время, оборудование фабрики всё старело, и маленькие, слабые мыши каждый день с замиранием сердца смотрели, как те гигантские машины делаются всё более ненормальными, и придумывали всевозможные способы ублажить их или «чинить», даже возжигали благовония и пытались воззвать к «духам машин». Однако машины всё равно день за днём старели и разрушались. И в глазах мышей фабрика, весь их «мир», приближалась к Концу Света. Конец Света после Конца Света…

Она повернула шею и обернулась:

—Вообще-то это довольно избитая страшная пародия. Но я люблю коллекционировать такие старомодные голографические диски. Жаль, все мои коллекционные диски пропали, а то непременно затащила бы тебя посмотреть… В те древние времена Тар-Лонд создавал немало отличных вещей.

Гавейн слушал неспешную болтовню Мелитты и лишь долго молчал, погружённый в раздумья. И только когда впереди показалась линия горизонта стальной земли, а крона Древа Колеса, словно гора, величественно застыла в конце поля зрения, он, будто разговаривая сам с собой, медленно проговорил:

—Мы — не мыши.

Мелитта помолчала, а когда заговорила вновь, в её голосе проскользнула тень улыбки:

—Да. Мы — не мыши, и не станем мышами.

.....

Гавейн вместе с Мелиттой вернулись в зону останков Древа Колеса. Они успешно соединились с ожидавшими здесь Эмбер, Викторией и остальными, а также встретили Даниэля и Мари, которые только что возвратились из разведки глубин останков. Когда все собрались, он рассказал всем те подробности, которые они с Мелиттой видели с неба, и сделанные ими предположения.

—…Вот что мы с Мелиттой видели, — перед маленьким домиком, оставленным сёстрами Филной и Рейной, Гавейн медленно говорил, глядя на собравшихся перед ним Эмбер и остальных. — Теперь можно подтвердить: изначально у этого родного порта должно было быть шесть звездолётов… вернее, боевых кораблей. Сейчас пять из них и соответствующие им портовые обслуживающие устройства уничтожены. Причина, скорее всего, в системном конфликте, возникшем после заражения Обратной Волной.

Стоявшая рядом Мелитта кивнула:

—Я предполагаю, что тогда заражение Обратной Волной этого родного порта произошло не мгновенно. Система Часового тоже оказывала яростное сопротивление и с высокой вероятностью, когда сопротивление не удалось, приняла решение на самоуничтожение. Но тогда всё уже было слишком поздно. Вышедший из-под контроля разум уже захватил чересчур много прав, так что главная структура самого́ родного порта и один звездолёт уцелели. Сейчас все «нормальные части» системы Часового уже полностью уничтожены вышедшим из-под контроля разумом.

Гавейн молча кивнул, соглашаясь с суждением Мелитты, и в душе у него невольно шевельнулось сожаление.

Когда он только узнал правду о «Часовом», в сердце у него и впрямь ещё теплилась какая-то надежда. Он надеялся, что у этого древнего наследия Взнёсшихся есть ещё шанс на спасение. Надеялся, что в системе Часового ещё могли остаться какие-то части, которые можно пустить в дело — например, подсистемы, в критический миг отсечённые, и так далее. Однако те бросающиеся в глаза обломки на других портах заставили его отбросить все иллюзии… Система Часового кончена. Вышедший из-под контроля разум уничтожил все незаражённые части этой системы. Всё, что осталось, — это «ядовитая оболочка», до конца проеденная Обратной Волной.

Новая истина была чересчур потрясающей, и присутствующие какое-то время не могли вымолвить ни слова. Но несколько секунд спустя Эмбер всё же не сдержалась и нарушила молчание:

—Вообще-то, это тоже к лучшему. При первом же выходе из-под контроля Часовой сам угробил пять шестых своих звездолётов и вдобавок взорвал соответствующие порты и оборудование. Это всё равно что он сам себе врезал кулаком и покалечил наполовину. Так что, если даже однажды он снова запустит этот звездолёт, нам придётся иметь дело не с целым флотом…

Ход мыслей у Эмбер вечно был таким оптимистичным. Её беспечный вид и впрямь немного разрядил обстановку. Но стоявшая рядом с каменным лицом Виктория ледяным фактом остудила пыл полуэльфийки:

—Разве это что-то меняет? Для нынешних государств смертных, один ли у Взнёсшихся главный боевой корабль такого уровня цивилизации или шесть — разницы, боюсь, почти нет. И по сравнению с тем звездолётом, этот «родной порт», наверное, и есть самая угрожающая сила Часового. А при наших нынешних технологиях, даже если бы этот родной порт стоял здесь без сопротивления, мы, наверно, разбирали бы его тысячи и тысячи лет…

У Эмбер сразу отвисла челюсть, и она замолчала. Стоявший рядом Модир же, всерьёз поразмыслив о том, сколь велика технологическая пропасть между этим «родным портом», края которого не видно, и нынешней цивилизацией смертных, испустил вздох:

—Короче говоря, не победить… Даже если не трогать — не победить.

При этих словах Гавейн и Эмбер одновременно уставились на великого авантюриста странными взглядами. Модир слегка опешил:

—Э-э… Я что-то не то сказал?

—…Да нет, — с неловкостью потрогал подбородок Гавейн. — Просто, услышав эти твои слова, я вдруг провёл ассоциацию с другим делом. Не обращай внимания.

На лице стоявшей рядом Виктории тоже проступило небывалое смущение. Будучи потомком рода Вильдер, она в своё время усердно штудировала оставленные предком «Путевые записки Модира» и сейчас, конечно же, тоже припомнила кое-что непочтительное к предку. Она немедленно два раза кашлянула и, глядя в сторону, перевела разговор:

—Ваше Величество, что мы будем делать дальше? Продолжим поиски вглубь останков Древа Колеса? Или начнём разведку объектов Взнёсшихся вокруг родного порта?

—…Мы возвращаемся, — Гавейн посмотрел в сторону порта и после короткого колебания всё же был вынужден отдать приказ уходить. Хотя тайны, погребённые в этом родном порту, очень тянули его продолжить расследование, звездолёт, что строго следовал программе, не стал бы считаться с желаниями кучки «безбилетных пассажиров». К тому же запас припасов у их отряда в этот раз был ограничен. — Сюда и потом можно будет посылать людей на разведку. А дело о Часовом мы сможем обсудить неспешно и после возвращения. Звездолёт же ждать не станет.

Виктория опустила голову, принимая приказ:

—Так точно, Ваше Величество.

—А… как быть с этим? — Эмбер огляделась по сторонам, и взгляд её в конце концов упал на маленький деревянный домик перед глазами. Её взор проник сквозь распахнутую дверь и остановился на той цветочной лозе внутри, на бело-розовых цветках на ней. — Я имею в виду… как быть с «ними»? Мы что, оставим их здесь?

Вообще-то Гавейн и без напоминания Эмбер не забыл о том, что было в домике. Он посмотрел на те два цветка, что росли на одном стебле, и словно сквозь толщу столетий увидел двух первопроходцев, что стояли напротив него. Первопроходцев, что сражались против собственной судьбы смертных:

—Мы не должны оставлять их здесь.

—Но как нам их забрать? — Мари, что почти всё время молчала и послушно держалась позади, наконец не сдержалась и нарушила молчание. Голос её звучал весьма напряжённо. Она только что узнала от Камаэля историю эльфийских близнецов, и теперь взгляд её, обращённый к домику, был тронут оттенком печали. — Я имею в виду… если сорвать цветы или выдернуть лозу — не ранит ли это их, наоборот?

—…Это действительно белое пятно в моих знаниях, — беспомощно вздохнул Гавейн. — Вот был бы здесь Амоен — он бы точно знал.

Он покачал головой. И едва его слова отзвучали, словно незримый ветер вдруг пронёсся окрест. Кусты и травы, что лепились меж останков Древа Колеса, внезапно легонько закачались, и со всех сторон донёсся тихий шелест.

Все сразу обратили внимание на эту перемену. А Гавейн одновременно с тем, как вокруг зашелестело, услышал, будто в глубинах его сознания смутно зазвучал чей-то голос. То был незнакомый, низкий голос, далёкий, но при этом ясный:

—Заберите их…

—Вы слышали какой-нибудь звук? — немедленно огляделся Гавейн и низким голосом спросил.

—Звук? Не слышала, — тотчас навострила уши Эмбер. Её длинные заострённые эльфийские уши чутко дрогнули в воздухе. — …Вообще ничего не слышу.

Гавейн ничего не сказал. Он лишь слегка нахмурился и посмотрел в сторону маленького домика. Тот голос, что внезапно прозвучал у него в голове, уже исчез — будто его и не бывало. Но Гавейн не считал, что его ощущение было ошибочным.

Он шагнул к домику. Эмбер торопливо засеменила следом:

—Эй, что ты собираешься делать?

—Заберём их, — Гавейн перешагнул порог и посмотрел на два цветка, что безмолвно цвели на лозе. — Как вернёмся — немедленно передадим Амоену.

—А… Но как их нести? — Эмбер неосознанно выхватила два своих драгоценных кинжала, но, подойдя к лозе, растерялась. — Прямо вырвать или…

—Забери лозу по возможности целиком… отдели от корня, — Гавейн глянул на лиану, что, казалось, срослась с опорным столбом домика. — Для тебя это, наверно, нетрудно.

—Ладно. Трудно-то нетрудно… Ладно, — пробормотала Эмбер и, чуть собравшись с духом, взмахнула кинжалом. Она быстро, но тонко принялась отслаивать лиану, обвитую вокруг столба. А те два бело-розовых цветка, что висели на конце лианы, под её движениями легонько дрожали. Безмолвно, но будто бы отвечая. Эмбер подняла голову и поджала губы:

—Потерпите, я постараюсь вас не поранить… Тьфу, глупость какая — я с цветами разговариваю…

Ворчала она, ворчала, но двигалась с невероятной быстротой. Почти в мгновение ока лиана была отделена от столба. Одновременно с этим в комнату вошла Виктория. Глянув на «результат» Эмбер, она шагнула вперёд и очень сноровисто свернула отслоённую лозу вместе с цветами, одновременно тщательно избегая повреждений. Затем она быстро начертала несколько рун над свёрнутой лозой. Тотчас из ничего возник толстый слой твёрдого льда, заморозив и два цветка, и лиану.

—Так можно сохранить жизнь, и повреждений не будет, — кивнула Гавейну Виктория. — Я часто так храню разную живность, от растений до племянника. Очень успешно.

Модир, вошедший следом, увидел это и пробормотал:

—Я когда-то, кажется, тоже это умел…

Гавейн кивнул Виктории и повернулся к выходу:

—Уходим. Времени уже мало.

Отряд вышел из домика и уже готов был направиться в сторону порта, к звездолёту, как Эмбер, будто что-то вдруг заметив, расширила глаза и указала вперёд:

—Глядите! Смотрите!

Гавейн немедленно поднял голову. Прямо у него на глазах куст неподалёку стремительно увядал.

Со всех сторон донёсся шелест.

Все оглянулись. Повсюду, куда ни глянь, травы, ягодные кусты и кустарник, что выросли из останков Древа Колеса, с ужасающей быстротой жухли и увядали. Вся та жизненная сила, что ещё хранилась в этом гигантском дереве, с маленьким домиком сестёр Филны и Рейны как центром, стремительно рассеивалась.

Словно сад, что простоял застывшим сотни лет, в какие-то короткие минуты быстро шёл к гибели.

Цветочные грядки, что сёстры Филна и Рейна когда-то заботливо обихаживали, тоже увяли. Обвивавшие грядки лианы с треском обрывались и падали наземь. Сухой шелест увядающих и валящихся растений быстро слился в единый гул. Посреди всего этого Эмбер наконец моргнула:

—Вся здешняя жизненная сила была только ради…

Оглушительный треск ломающихся иссохших деревянных структур донёсся неподалёку. Звук был подобен раскату грома и оборвал речь Эмбер.

—Крона валится! — быстро среагировал Гавейн. — Немедленно отходим!

Не успел он закончить, как Мелитта в ослепительной завесе света уже обратилась в дракона. Её низкий, властный голос раскатился над площадкой:

—Все наверх! Улетаем напрямую!

Оглушительный грохот рушащихся деревянных структур безостановочно гремел со всех сторон, словно всё более сгущающиеся раскаты грома, наполняя всю портовую зону. Земля под ногами мелко задрожала. А вдалеке, на краю кроны Древа Колеса, уже начали вздыматься смутные облака пыли. Хрупкие остовы сучьев безостановочно рушились прямо на глазах!

Дракон взмыл ввысь.

(Конец главы)