Том 1 · Глава 1392. Приближение решающей битвы

Государства Лорена, втянутые в тотальную войну, в настоящее время не могли уделять много сил космосу. Межзвёздные контакты несли в себе слишком много непредсказуемых рисков и требовали долгих обсуждений — не говоря уже о том, что это, весьма вероятно, нанесло бы удар по всей системе верований смертных и стало бы колоссальным испытанием для стабильности богов. Хотя теоретически простое восстановление межзвёздных сигналов должно было тревожить божеств куда меньше, чем пилотируемый полёт, — но кто мог поручиться за эту самую «степень тревоги»?

В конце концов, работа Совета божественных полномочий все эти годы не прекращалась. Государства Лиги непрерывно, всеми возможными способами ослабляли и разрезали Ментальное Клеймо, нависшее над головами смертных. По сути, этот процесс был танцем на лезвии ножа: они шаг за шагом отсекали звенья цепи, связующей людей и богов, балансируя на опасной критической точке, и без конца лавировали вдоль «границы Дерзания», чтобы не пробудить божественное безумие. Когда процесс завершится, свободу обретут и люди, и боги. Но пока он не завершён… боги, по сути, всё время находятся у некоего предела прочности. А ну как в ответ на межзвёздный сигнал какой-нибудь прямодушный и недалёкий божок возьмёт да и спятит в один миг?

Посему с этим делом следовало повременить, по крайней мере до тех пор, пока не уляжется пыль войны и у стран Лиги не появятся силы контролировать общественное мнение и собрать масштабную команду специалистов. А до того… максимум, что могла делать сесильская сторона, — это те подготовительные работы, о которых говорил Гавейн: составить современный вариант «инозвёздного словаря» и перевести уже полученные сигналы.

Когда обсуждение этой темы подошло к концу, Гавейн вдруг поднял голову и посмотрел на голографическую проекцию напротив — над терминалом магической сети парил образ герцогини Севера Виктории.

—Виктория, все посты прослушивания на севере в последнее время работали исправно? Оттуда поступали сигналы?

—Все северные посты прослушивания работают в штатном режиме. С начала зимы и до сегодняшнего дня сигналы фиксировались шестнадцать раз. Содержание отчасти повторяется, но время от времени встречаются и отличия, — тотчас же откликнулась Виктория. — Теперь мы постепенно осваиваемся с характеристиками этих сигналов и можем улавливать их довольно своевременно и чутко. Некоторые сигналы, что прежде тонули в атмосферных помехах и не поддавались распознаванию, теперь также удаётся эффективно регистрировать. Как только «словарь» будет готов, работу по расшифровке можно начинать немедленно.

—Гм… хорошо, — Гавейн легонько кивнул, после чего спросил о другом: — Как обстоят дела у старого герцога?

Он имел в виду Модира Вильдера — легендарного странника древности, чья судьба сложилась удивительным образом, кто ныне пребывал в некой таинственной «пограничной области между жизнью и смертью», преследуемый силою Ночной Госпожи, и кто приходился предком Виктории Вильдер. Под воздействием божественной силы Ночной Госпожи, а также, возможно, из-за былого осквернения Обратной Волной, Модир Вильдер пребывал сейчас в весьма нестабильном состоянии: половина его «существования» была замещена теневой пылью Ночной Госпожи и продолжала разрушаться, утекать, и лишь уворованная Эмбер толика власти над Ночною Тьмой позволяла ему кое-как сохранять устойчивость в материальном мире. Ныне он жил в Зимной Цитадели под опекой своей «потомки» Виктории.

На данный момент из трёх верховных наместников Империи великий герцог Болдуин Вильдер лично вёл войска на фронте, Хетти посвящала все силы текущим государственным делам, а главной обязанностью Виктории было обеспечение промышленных поставок на фронт и пополнения войск. Однако помимо этого, северная герцогиня большую часть своего внимания уделяла собственному предку — необычайная судьба Модира Вильдера и его таинственная связь с Ночной Госпожой давно уже вызывали у Гавейна пристальный интерес.

—Предок чувствует себя сносно. После полноценного отдыха и применения успокоительных чар для духа его душевное состояние значительно стабилизировалось. К тому же в последнее время у него не случалось внезапных провалов в Тёмные Сны, — кивнула Виктория. — Но он по-прежнему время от времени ощущает некий далёкий «зов». Даже в обычных снах… ему часто «слышатся» голоса Ночной Госпожи или «Вильдер». Боюсь, пока мы не разрешим изначальную проблему — не остановим преследующую его божественную силу и не вернём отсечённую «вторую половину существования», — это будет длиться вечно.

Гавейн при этих словах поднял взгляд на Эмбер и глухо произнёс:

—…Мы и сейчас не в силах определить местонахождение божественного царства Ночной Госпожи. Оно лежит в стороне от крейсерских путей Стражей. Однако Эмбер всё это время изучала теневую пыль, пытаясь отыскать способ установить связь с Ночной Госпожой. Иного хорошего способа тут нет — придётся подождать. Добрые вести придут.

Выражение лица Виктории не изменилось, она лишь слегка склонила голову:

—Слушаюсь, Ваше Величество.

Гавейн тихо вздохнул, обвёл взглядом собравшихся в зале и негромко кашлянул:

—Тогда далее…

Едва он заговорил, как рядом внезапно раздался резкий «дзынь»: платиновый посох в руке Вероники ударился о край стола. Неожиданный звук заставил всех вздрогнуть. Гавейн невольно хотел было спросить, в чём дело, но увидел, что лицо Вероники мгновенно сделалось неестественно застывшим — всегдашняя мягкая улыбка и живой взгляд куда-то исчезли. Зрелище было настолько жутким, что Гавейну на миг почудилось, будто душа покинула её тело. А уже в следующую секунду из уст Вероники донёсся голос — ровный и холодный, словно у машины:

—…Первый оборонительный периметр повреждён. Зафиксировано лобовое нападение… Активирована система самовосстановления. Барьер переведён в боевой режим. Запущен командный модуль… Поднят центральный барьер. Энергия перенаправлена на боевые единицы… Идёт распределение вычислительных ресурсов. Сняты все ограничения с вооружений…

Когда этот бесстрастный, холодный голос умолк, Вероника моргнула, и тело её вздрогнуло, будто она внезапно пробудилась ото сна. Отступивший было от неё святой свет вновь медленно заструился вокруг. Гавейн ощутил, что «человеческая» сторона её натуры вернулась, и тотчас спросил:

—Что случилось?

Хотя он уже догадывался об ответе, следующие слова Вероники подтвердили его худшие предположения:

—Минуту назад внешний оборонительный пояс Глубинной Синевы подвергся ожесточённой атаке. Мои сторожевые части ведут бой с противником.

—Глубинная Синева… значит, в самом сердце Пустоши? — сидевшая по правую руку от Гавейна Эмбер вытаращила глаза. — Погоди, эти Тёмные жрецы пошли на штурм Глубинной Синевы?! Разве не говорили, что они не станут так легко грызть самую твёрдую кость? С чего они вдруг, как бешеные, сорвались? Там же полноценный оборонительный периметр имперской столицы и укомплектованный легион Железных людей!

Гавейн был удивлён не меньше, однако, оставив в стороне причины внезапной активизации Тёмных жрецов, он прежде всего озаботился положением Вероники/Офелии:

—Как обстановка? Каков ущерб?

—Центральная крепость построена на фундаменте Апокалиптического Убежища древней столицы и обладает высочайшей защитой. От внешней границы к центру развёрнуто семь оборонительных поясов. Пока что серьёзно пострадал лишь самый внешний пояс, получив умеренные повреждения от ожесточённой бомбардировки. Системы восстановления запущены, урон в допустимых пределах, — Вероника говорила сдержанно, но лицо её уже стало серьёзным. — Однако враг наступает чрезвычайно яростно. В настоящий момент в зоне моего восприятия энергетические сигнатуры фиксируются со всех направлений. Вдобавок… передовые дозорные подразделения заметили среди врагов прежде не встречавшиеся новые особи, а также некую структуру чудовищного размера.

Говоря это, Вероника стиснула свой платиновый посох, и голос её стал крайне мрачным:

—Ограниченная радиусом действия, я не могу охватить всю глубину вражеского лагеря и определить, сколько ещё войск стягивается на дальних подступах. Пока что, согласно расчётам, если противник продолжит атаки с текущей интенсивностью, через месяц Глубинная Синева может пасть.

Глубинная Синева может пасть!

Эти слова обрушились на зал совещаний, и лица у всех разом помрачнели. Один лишь Гавейн после недолгого изумления остался совершенно спокоен и задумчиво проговорил:

—Что ж, этого следовало ожидать…

Нападение на Глубинную Синеву было внезапным, но на деле Гавейн не слишком удивился. С самого начала он сознавал, что, потерпев неудачу с достижением изначальных целей, армия Пустоши может повернуть на штурм Глубинной Синевы. В конце концов, конечная цель этих Тёмных жрецов — сбросить рунный камень и «приручить» планету. Если им не пробить оборону цивилизованного мира, единственное, что им останется, — обратить взор на самый большой разрыв Глубинной Синевы в центре Пустоши. Иными словами, пока превосходство Лиги на прочих фронтах продолжало нарастать, пока продвигались контрнаступление в Пустоши и возведение заградительной стены, атака отчаявшейся армии Пустоши на Глубинную Синеву была лишь вопросом времени.

—Не забывайте о прошлых прогнозах штабистов: Тёмные жрецы рано или поздно пойдут на Глубинную Синеву, — голос Гавейна зазвучал в зале совещаний, и его ровный, уверенный тон разом унял изрядную долю общего напряжения. — Наступление на цивилизованный мир захлебнулось по всем направлениям. Сейчас все армии Пустоши отброшены глубоко в Пустошь, а очистительные установки Лиги стремительно простираются к самому сердцу мёртвых земель. У Тёмных жрецов не осталось иного выбора. То, что они решились штурмовать Глубинную Синеву именно сейчас, на мой взгляд, — скорее добрый знак.

—Это-то — добрый знак? — стоявшая рядом Эмбер вытаращилась пуще прежнего. — Веронику же там лупят!

—Я не… обстановка пока ещё… — машинально начала было Вероника, но тут же осеклась: она решительно не могла заставить себя, при всём своём достоинстве, препираться об этой ерунде с главным позорищем Лиги в такой обстановке. — Ты права.

Эмбер, создание, бодрствующее по ночам и по натуре своей языкастое, была естественным врагом Древнего Машинного Духа. При ней ни одно сколь-либо дорожащее своей честью существо не могло проявить всю свою силу, и чем больше чести, тем ощутимее урон.

Гавейн уже привык к подобному; бросив взгляд на вытаращившуюся Эмбер, он небрежно заметил:

—База Вероники обладает колоссальной оборонительной мощью, и в придачу её защищает полностью укомплектованный легион Железных людей. О том, насколько трудно её взять, нетрудно догадаться. Согласно нашим предыдущим выкладкам, Тёмные жрецы ни за что не полезут на эту самую твёрдую кость — разве что в самой безвыходной ситуации. Даже имей они ещё силы на войну на истощение с легионами Лиги, они бы не стали связываться с Железными людьми. Но раз они всё же атакуют Глубинную Синеву, это значит, они доведены до крайности. До крайности они дошли куда быстрее, чем мы предполагали, — и это хорошая новость.

Говоря это, он медленно поднялся, опёрся руками о край стола и продолжил низким, полным силы голосом:

—Атака на Глубинную Синеву станет последним — и самым скверным — выбором армии Пустоши. После этого у Тёмных жрецов не останется карт на руках. Сейчас заградительные стены Лиги на четырёх направлениях уже придвинуты к самому центру бывшей Империи Гондор. У армии Пустоши почти не осталось пространства для манёвра в войне на истощение. А чтобы штурмовать Глубинную Синеву, им придётся бросить туда массу сил и войск, отчего на фронте против Лиги они станут ещё слабее, и наше наступление сделается ещё стремительнее.

—Немедленно разослать известие всем фронтовым командующим Лиги: час решающей битвы близок. Скажите нашим союзникам — пусть достают всё, что припрятано до последнего. Всеми силами проложить заградительную стену. Подавляющей мощью вмять чудовищ в выжженную землю бывшей Империи Гондор. В ближайший месяц решится судьба цивилизованного мира — жизнь или гибель.

—Мы обязаны сомкнуть заградительную стену до падения Глубинной Синевы. Полностью разгромить армию Пустоши!

Последние слова Гавейна прозвучали столь твёрдо и вдохновенно, что в дотоле подавленных сердцах всех присутствующих вновь зажглись уверенность и боевой дух. К тому же среди находившихся здесь не было ни одного заурядного человека: разобравшись в обстановке, каждый знал, что ему делать. В принятые ранее на совещании планы быстро внесли небольшие поправки, наименее важные вопросы можно было ненадолго отложить, а в ближайшие дни и Империя Сесил, и вся Лига целиком бросят все силы на войну.

Собравшиеся один за другим поднимались и покидали зал совещаний. Голографические проекции гасли. Когда ушли даже секретари из высшей канцелярии, в просторной зале остались лишь Гавейн, Эмбер и окутанная бледным святым сиянием Вероника.

Все трое задержались дольше прочих.

Слуги и стража ожидали за дверью.

Гавейн поднялся со стула и тихо выдохнул. Эмбер приблизилась к нему и, заглянув в лицо, произнесла:

—Не всё так радужно, да?

—Положение не скверное. Заря победы и впрямь уже видна каждому — вот только тьма перед этой зарёй смертельно опасна, — Гавейн знал, что это создание весьма проницательно и под ненадёжной личиной скрывается на редкость острый ум, а потому не стал ничего таить. — Пусть у нас даже девяносто девять процентов за победу, один процент поражения означает последствия в масштабе вымирания всей планетарной экосистемы. На самом деле это все понимают… Но мы просто не можем сейчас думать об этом «а что, если не победим».

—…Ну да, я тоже так думаю, — выдохнула Эмбер. Очертания её фигуры начали истаивать в воздухе, и она помахала рукой: — Пойду-ка я. Похоже, спокойные деньки кончились…

Гавейн глядел, как она исчезает, и невольно покачал головой:

—…Да у тебя этих спокойных деньков давно уж нет.

Помолчав пару секунд, он поднял взгляд на Веронику:

—Ты ведь действительно продержишься месяц?

—Таков точный расчёт. В пределах прогнозируемой погрешности переменных больше не будет, — спокойно ответила Вероника. — Я дождусь вашего прихода.

—…Странное это чувство, — невольно вздохнул Гавейн. — Ты ведь стоишь прямо у меня перед глазами…

—Да, я стою перед тобой и одновременно заключена в самой глубине Пустоши. Меня это тоже часто приводит к когнитивному раздвоению, — мягко и ровно произнесла Вероника. — Иногда, пробуждаясь в этом теле, я поддаюсь влиянию его плоти, радуюсь свету дня и лёгкому ветру за окном и забываю о скверне и разложении, что царят в Пустоши.

—…Скверна и разложение скоро окончатся, — после недолгого молчания медленно проговорил Гавейн.

—Да. Скверна и разложение окончатся.

(Конец главы)