Том 1 · Глава 1409. Маленькая история Офелии

Следуя направляющему сигналу, посланному Вероникой, драконий всадник в конце концов опустился на небольшую платформу у подножия того самого «хрустального пика».

Гавейн и Эмбер выбрались из летательного аппарата. Эмбер что было сил задрала голову, разглядывая похожую на небольшой холм конусообразную конструкцию, сложенную из гигантского множества хрустальных призм. Чистая магия, извергающаяся из Глубинной Синевы, вырывалась с вершины этого конуса, образуя в воздухе яркий огненный поток, который в конце концов вливался в вершину того самого толстого защитного купола. Зрелище было исключительно грандиозное.

Эмбер, задрав голову, таращилась так довольно долго, и наконец тысячи мыслей, бурливших в её душе, слились в одну реплику:

—…Эта хреновина что, вечно будет переть, что ли, без остановки?

—А я уж было подумал, ты о чём-то высоком собралась рассуждать, — у Гавейна дрогнул уголок рта, и он искоса взглянул на эту теневую штурмовую гусыню с её весьма своеобычным ходом мысли. — Согласно исследовательским записям Тар-Лонда, эта трещина существует с самого зарождения планеты. Она — часть планетарного круговорота магии, и понятия «иссякнуть» для неё не существует. Разве что нарушится сам магический круговорот целой планеты. Что же до того мизерного количества энергии, которое выкачивали отсюда древние гондорцы… по сравнению со всей Глубинной сетью оно, боюсь, не более чем крохотная рябь.

—…Неисчерпаемая магия. Степень чистоты такова, что даже во вторичной очистке нет нужды. И сложность использования — почти нулевая, — вздохнула Эмбер. — Неудивительно, что Империя Гондор в своё время достигла такого могущества…

Гавейн ничего не ответил. И вдруг он услышал, как неподалёку раздался лёгкий гул. Повернув голову на звук, он увидел, что на поверхности той самой хрустальной «стены» в конце платформы внезапно проступила сеть струящихся световых линий. В мерцающих сполохах монолитная до того кристаллическая внешняя стена претерпела головокружительную трансформацию и перестройку и в мгновение ока разверзлась высоченной дверью.

В дверном проёме раздались шаги. Две особенно высокие фигуры вышли из него. В отблесках закатного солнца и лазурных магических огненных потоков эти двое, проступившие из глубин древней твердыни, даже внушили Гавейну чувство, будто они сошли с исторического свитка. Когда они приблизились, Гавейн разглядел, что это две «женщины-солдата». На них была форма боевых магистров древней Империи Гондор. Оружия в руках они не держали, но на их руках, плечах и других местах виднелись компоненты магических усилителей, казалось, напрямую соединённые с телом. Одна из «магических солдат», по-видимому, получила повреждения в предыдущем бою и ещё не была отремонтирована: в районе её шеи зияла резаная рана, под искусственной кожей обнажались серебристый сплав внутренней брони и соединительных структур.

Стоящая рядом Эмбер мгновенно сообразила: это две воительницы из Железных людей. Такое же точно могучее рукотворное оружие, как и та «дворецкая» из Тифонской империи, только созданное древним человечеством.

Мысли её невольно унеслись вдаль: вот если бы та самая «дворецкая» по имени Диана тоже пришла сюда, было бы хорошо. Она наверняка бы захотела прийти. Она ждала сменного обслуживания уже несколько сотен лет…

Пока она предавалась сумбурным мыслям, та из железных воительниц, что выглядела более сохранной, заговорила. Голос её звучал несколько механично и холодно:

—Добро пожаловать, посетители. Вам присвоен уровень доступа A. Её Высочество Офелия повелела нам проводить вас в центр управления.

—Мы двое войдём внутрь. Остальным — ждать снаружи, — кивнул Гавейн и повернулся к тем сопровождающим, что выступали в роли «стражи». — Ждите здесь.

—Мы только вдвоём пойдём? — Эмбер указала на себя, и на лице её отразилось некоторое сомнение. — Ты…

—Это наша первая встреча с последней наследницей Империи Гондор, — негромко произнёс Гавейн. — Я не уверен, что там внизу. Так что пусть эта первая встреча пройдёт в более приватной обстановке.

Эмбер пожала плечами, показывая, что вопросов больше нет, и тут же пристроилась к шагу Гавейна. Вдвоём они последовали за воительницами Железных людей и направились к той самой «хрустальной двери», что переливалась всеми огнями неподалёку.

Пройдя сквозь неё, они вступили в проход, полностью сложенный из толстого хрусталя, и двинулись вперёд по постоянно уходящему вниз уклону. Всё, что попадало в поле их зрения, состояло из этого прекрасного, похожего на лёд голубого хрусталя. Во всём проходе не было видно ни единого осветительного прибора, но в глубине хрусталя по обе стороны можно было видеть, как медленно струятся ровные потоки света, благодаря чему в проходе поддерживалось приятное освещение. Яркий и чистый хрустальный коридор — глядя на это, было совершенно невозможно представить, что снаружи лежит пустынная, мёртвая Пустошь.

Гавейну казалось, будто он шагает внутри цельного прозрачного айсберга. Причудливые световые потоки разливались и преломлялись в ледяном хрустале, принося с собой чувство, прекрасное, словно грёза.

Вот только две воительницы Железных людей, что вели их, судя по всему, относились к чисто военным моделям. Привычки к праздным разговорам у них не было, и на всём пути они хранили молчание. Оттого этот невероятный путь казался весьма унылым.

Но сопровождавшая их Эмбер была персонажем, неспособным сидеть тихо. С того самого мига, как они вошли, она безостановочно озиралась на сияющие хрустали вокруг. Её янтарные глаза блестели ничуть не меньше, чем хрусталь кругом. На полдороги она наконец не выдержала:

—Слушай, а этот хрусталь кругом — до чего ж красивый… Что это за материал? Правда хрусталь? Природный хрусталь?

Услышав, что посетитель сам задал вопрос, воительница Железных людей, что шла впереди, наконец нарушила молчание:

—Это не природный хрусталь.

У Эмбер при этих словах весь интерес мигом пропал:

—А, ну я так и думала…

—Это стабильный арканный кристалл, — продолжила воительница. — Образован многовековым непрерывным извержением чистой магии из Глубинной Синевы, вступающей в реакцию с магически проводящими компонентами среды и осаждающейся в таком виде.

В следующую секунду Гавейн увидел, как у него перед глазами мелькнула чёрная тень, и Эмбер с оглушительным воплем подпрыгнула на месте и попыталась сигануть к ближайшей стене. Не знай Гавейн заранее нрава этого позора всей Лиги и не успей он с молниеносной реакцией ухватить её за загривок, эта тушка в сей же момент, как обычно, когда её припечатывают к стене, «чпокнулась» бы об хрусталь. И влипла бы так, что не отодрать.

Даже в таком положении Эмбер продолжала биться у Гавейна в руках, уже выхватив свой драгоценный кинжальчик:

—Дай мне отколупнуть кусочек! Только состав проверю! Стабильный арканный кристалл! Чистый, прозрачный арканный кристалл! Да на прежнем чёрном рынке маги за такой на граммы грызлись бы до собачьих мозгов! А тут — целая гора! Целая гора же, а-а-а!!

—Прекрати позориться, — Гавейн походя зажал Эмбер под мышкой и с головной болью посмотрел на это продолжающее размахивать конечностями создание. — Ты хоть понимаешь, что это за обстановка?

—Так мы же с глазу на глаз, — бултыхая баттерфляем в воздухе, пытаясь вырваться, убеждённо затараторила Эмбер. — Здесь, кроме подчиняющихся приказам Железных людей, одна Вероника! А Вероника — свой человек. Да, кстати, хорошо, что ты только что приказал всем сопровождающим ждать снаружи! Вот я и говорю — ясновидящий ты наш. Готовил гроб к крестинам — заранее позаботился…

Гавейн: «…»

Сейчас он уже запредельно, крайне, невероятно и совершенно искренне сожалел, что натренировал это чучело такому набору непотребных присказок…

Единственное, за что можно было благодарить судьбу: воительницы Железных людей, что вели их, ничего такого не понимали. Они даже ни разу не обернулись поглядеть на Эмбер, зажатую у Гавейна под мышкой. Ответив на вопрос посетителя и удостоверившись, что дальнейших запросов на общение от посетителя не поступает, обе древние механические девы продолжили безмолвно вести их. И под их водительством Гавейн протащил (наконец-то утихшую) Эмбер сквозь этот хрустально-прозрачный «хрустальный скат», пока они наконец не увидели рукотворные сооружения из стали.

То был подъёмник, ведущий в недра земли, — выдержанный совершенно в ином, нежели нынешнее время, «древнегондорском стиле».

Эмбер напоследок с крайней неохотой обернулась и бросила взгляд на тот самый хрустально-прозрачный проход, после чего Гавейн силком втащил её в подъёмник. Затем под лёгкий скрежет механизмов защитное ограждение подъёмника сомкнулось, и они начали стремительно погружаться под землю.

Боковые стороны подъёмника представляли собой открытую конструкцию, через которую можно было непосредственно видеть внешний пейзаж. А окружающая шахта имела проёмы для обзора наружу через определённые интервалы. Гавейн и Эмбер могли воочию уяснить, каков «вид» у подземелий этой древней твердыни. Они неслись в этой глубокой шахте, через определённые промежутки пронзая толстые защитные купола, сложенные из крепчайшего металла и бетона. Этих толстых «защитных скорлуп» оказалось целых семь слоёв, и лишь затем они увидели внутренние сооружения, походившие на заводы, станции бурения и склады. А между каждым из этих сооружений были установлены отдельные слои брони и щитов, изолировавшие их слой за слоем.

Эмбер, только что бушевавшая и рвавшаяся отколупнуть хрусталь, сейчас совершенно притихла. С разинутым ртом она глядела на непрестанно мелькающие за подъёмником картины и наконец тихо пробормотала себе под нос:

—Ну и оборона… такая плотная…

—Выживать в сердце Пустоши — нелёгкое дело, — едва Эмбер договорила, как в подъёмнике вдруг раздался голос. Он шёл из небольшого звуковоспроизводящего устройства и, хотя несколько отличался от того голоса, что они обычно слышали, Эмбер и Гавейн сразу распознали, что это говорит Вероника. — В первые два столетия обстановка в центральной области Пустоши была куда тяжелее, чем то, что вы видели, когда только прибыли сюда. Смертоносная скверна проникала в подземелья, и мутанты бродили не только на поверхности. Под древней столицей существовала перекрещивающаяся вдоль и поперёк сеть подземных магистралей и водосточных систем. Через эти сооружения чудовища проникли в самую подземную глубь…

Так что в первые двести лет всё, что я могла делать, — это беспрестанно рыть вглубь. Я рыла два столетия, переместив всю твердыню вниз, на вдвое бо́льшую глубину, и попутно взорвала все тоннели подземных магистралей и водосточные сети, которые проходили вблизи подземного бункера. В ходе этого я возвела те самые слой за слоем «скорлупы», что вы видели только что, чтобы защитить себя.

Спустя ещё сто лет после этого положение слегка улучшилось. Я обустроилась в структурно стабильных подземных недрах и полностью восстановила рабочую эффективность ремонтно-восстановительной матрицы Железных людей. Я выслала солдат для зачистки тех блуждающих чудовищ, что всё ещё занимали проходы подземных магистралей, и перезапустила часть из их линий. Опираясь на это, я начала шаг за шагом восстанавливать контроль над периферийными зонами прежней имперской столицы…

Пока Вероника рассказывала, подъёмник продолжал опускаться в шахте. И в этом, казалось, бесконечном спуске Гавейн заговорил:

—А до того, как начать всё это, ты каким-то методом уже проецировала своё «мышление» вовне Пустоши, точно так же, как используешь это «вместилище» — «Веронику», — и наблюдала за нашим миром?

—Да, — тихо ответила Вероника, или, вернее, Офелия. — Поэтому в известном смысле я «открыла глаза» за пределами Пустоши даже раньше, чем начала действовать на поверхности здесь. В первые несколько столетий я, находясь глубоко под землёй, с трудом могла судить о том, что творится на поверхности. Мне даже приходилось полагаться на дистанционное управление вместилищем в «государстве выживших», чтобы с побочной стороны понимать перемены внутри Пустоши… Одно из моих вместилищ было весьма знаменито. Не знаю, слышали ли вы о нём.

—Вот как? — Гавейн внезапно проявил интерес. — Расскажи подробнее.

Голос Офелии звучал мягко и ровно:

—Гриффина. Гриффина — Танцующая с Мечом.

Гавейн, очевидно, этого имени не слышал. Но Эмбер мгновенно отреагировала:

—Ах! Это та самая «Безумная Ведьма Клинка»! Я слышала это имя. Её история страшно популярна среди деревенских бродячих певцов, уже несколько веков не увядает…

Заметив озадаченное лицо стоящего рядом Гавейна, Эмбер напустила на себя крайне самодовольный вид. В конце концов, ей не так уж часто выпадал случай блеснуть эрудицией перед Гавейном:

—Ну, когда ты лежал в гробу, такой фигуры ещё не было. Эти истории чаще встречаются в деревенских диких хрониках, так что немудрено, что ты не знаешь.

Гриффина жила примерно шестьсот лет назад. Говорят, изначально она была обычной наёмницей, ошивавшейся на границе Тифона и Анзу. Так себе уровня, способностей — в обрез, зарабатывала тем, что нанималась в охранники к купцам. Но однажды караван, который она охраняла, был перебит разбойниками, и сама она в том бою упала в ущелье. Считалось, что она погибла на месте. Однако легенда гласит, что через три дня она воскресла. И с того времени сила её резко возросла, но при этом полностью переменился нрав. Она стала известной на всю округу «Безумной Ведьмой». Прославилась тем, что в бою одновременно крутила вихрь клинков и швыряла во все стороны цепные молнии, не разбирая, где свои, где чужие. Бралась она за самые опасные заказы, что были на самой границе Пустоши. И даже после того, как страны одна за другой стали сокращать, а потом и вовсе прекратили исследовательские походы в Пустошь, она всё ещё бродила среди постепенно пустеющих и забрасываемых пограничных посёлков и деревень…

—А чем кончилось? — заметив, что Эмбер сделала паузу, вовремя спросил Гавейн.

—Кончилось? В конце концов её уже никто не видел. Говорят, некоторые клятвенно уверяли, что своими глазами видели, как «Безумная Ведьма Клинка» устремилась в глубины Пустоши. Другие говорят, что она заключила сделку с дьяволом, чтобы воскреснуть, и в конце заплатила за это душой, исчезнув из мира. Третьи говорят, что она вдруг сразилась с каким-то проходящим юным рыцарем, а потом они вдвоём поженились. Конкретная версия зависит от того, к какой школе принадлежит сочиняющий историю бродячий певец. Обычно в заведениях дешевле пяти медяков склоняются к тому, что она убежала в Пустошь и там покончила с собой.

Договорив, Эмбер подумала и добавила:

—Есть, конечно, ещё расширенная версия про чужеземного отважного героя, драконоборство и лесбийскую любовь с принцессой некоего государства. Но та версия стоила восемь медяков за сеанс, и я пожадничала. Да и скучная она была, честно говоря. Так что не пошла слушать.

Гавейн: «…»

—В общих чертах всё так и было, — спокойно донёсся голос Офелии. — Кроме финальной развязки.

—…Я имел дело только с «Вероникой», и мне действительно трудно вообразить, как ты выглядела, когда действовала в истории в другом облике, — с диковатым выражением лица проговорил Гавейн. — И ещё в таком амплуа… Так, значит, в тот год ты заняла тело той наёмницы? Судя по рассказу, изначально она была просто обычным человеком…

—Я заняла её тело после того, как она упала со скалы и умерла, — ответила Офелия. — Я не занимаю тел обычных людей и не разрушаю жизнь других. Это мой принцип. Кроме случаев, когда жизнь человека уже завершилась или никогда не начиналась.

—… — Гавейн воздержался от комментариев. Вместо этого он с внезапным любопытством спросил: — А то, что та «Безумная Ведьма» после воскрешения так переменилась нравом, — это было твоей… дурной прихотью? Насколько я помню, твой нрав довольно спокойный…

—…У того тела был сильно повреждён мозг. Такой тип повреждения, который очень трудно починить, — голос Офелии приобрёл странный оттенок, будто она вспомнила какое-то довольно конфузное воспоминание. — Управлять им… действительно было трудно.

Гавейн:

—…Хорошо, я понял.

(Конец главы)