Том 1 · Глава 41. Воспитывай ребенка нежным (3)
В «Хрониках меча и магии» Ольман являлся обладателем Клейма, но не был персонажем-компаньоном. Игроки, включая меня, знали его как обычного торговца-кузнеца, НПС, и в реальности его облик мало чем отличался от игрового аватера.
Редкий гость в моих краях.
Ольман был глубоким стариком, чьи лучшие годы давно остались позади.
Его волосы полностью побелели от седины, а спина ссутулилась, однако широкие плечи и мускулистые предплечья наглядно показывали, что он все еще сохранил выдающееся мастерство.
Я пришел, потому что наслышан, будто вы
Не преувеличивай. На своем веку я выковал всего лишь несколько клинков.
Вот только загвоздка заключалась в том, что эти «несколько клинков» являлись сокровищами мирового масштаба.
Любимый клинок Святого Меча Альбериха, доспехи Азара, посох Элдериана, лук Короля фей и копье Царя Ледяного дворца.
Все самые знаменитые реликвии этого континента оказались шедеврами, вышедшими из-под молота кузнеца по имени Ольман.
«Возможно, и мне удастся заполучить подобное оружие».
Испытывая трепет, я присел напротив Ольмана. Офелия неохотно устроилась рядом со мной. Я сразу же перешел к делу:
Я бы хотел попросить вас выковать меч.
Меч, значит.
Одноручный меч. Примерно такой длины, обоюдоострый...
Я отказываюсь.
Ольман отрезал наотрез, заставив меня растерянно моргнуть.
НПС-кузнец отказался от заказа?
Эм, послушайте. Я заплачу любую цену, какую назовете. Если нужны материалы, я их добуду.
Дело вовсе не в этом.
Пусть мы и выглядим подозрительно, у нас есть рекомендательное письмо от Золотого Льва Азара. К тому же...
Я и это знаю. Малышка Иллин уже все рассказала. Тц.
Ольман цокнул языком, пристально вглядываясь в мое лицо:
Я отказываю тебе потому, что от тебя за версту несет густым запахом крови.
...Запахом крови?
Именно.
«Я ведь и правда прикончил парочку монстров перед тем, как прийти сюда. Неужели запах так и не отмылся?»
Отвесив ей легкий подзатыльник, я вновь повернулся к старику:
Что именно вы имеете в виду?
Запах крови невозможно смыть. Ты привык убивать. Лишение чужой жизни и кровопролитие не вызывают у тебя никаких чувств.
Ну, когда держишь в руках меч...
Вот именно, ты держишь в руках меч. И именно поэтому я больше не продам ни единого клинка.
Ольман говорил совершенно безучастно. Его слова лились плавно, будто он уже бесчисленное множество раз повторял их приходившим до меня гостям.
К тому же я твердо решил больше не ковать оружие. Я могу изготовить для тебя доспехи, но оружие, особенно мечи... Их я больше не создаю.
Произнеся это, Ольман поднялся со своего места.
Даже если заказчиком окажется Герой?
Даже в этом случае.
В удаляющейся фигуре Ольмана сквозило непреклонное молчаливое упрямство.
В итоге старик попросту выставил нас за дверь.
Я же говорила тебе вести себя прилично, ублюдок!
Сняв маску и смахнув пот со лба, Офелия принялась откровенно глумиться надо мной:
«Запах крови! Запах крови!» Он говорит, от тебя воняет! Я так и знала. Почему бы тебе не мыться почаще, грязный ты ублюдок?
Офелия.
...
Стоило мне строгим тоном окликнуть ее, как Святая тут же надула губы и отвела взгляд, уставившись на далекие горы. Из-за этого ее даже отчитать толком не получалось.
Ольман имел в виду совсем не это.
А что тогда?
Он просто больше не кует оружие.
Разумеется, за долгие годы наемнической жизни я убил немало людей. Но я искренне верил, что те смертоубийства были неизбежны.
Однако кузнец, судя по всему, считал иначе. По сути, его слова означали, что он не станет продавать меч тому, кто пустит оружие в ход по назначению. Величайший мастер континента объявил, что больше никогда не зажжет горн ради клинка.
Каким же он был в игре?
В игре Ольман являлся НПС, который создавал для Героя лучшее снаряжение. Пусть его цены и кусались, а материалы приходилось собирать вручную, любое оружие, прошедшее через руки Ольмана, обладало первоклассными характеристиками, полностью окупавшими все неудобства.
И чтобы такой человек добровольно отложил свой молот...
«Переселенцы...» — «Скорее всего, без них тут не обошлось».
Мне до зареза нужен был меч именно работы Ольмана. После битвы с Азаром я осознал, что мои физические показатели, усиленные Клеймом Героя, превосходят все нормы, и обычный клинок попросту развалится от нагрузок.
Давай выясним, в чем дело и почему Ольман отказывается ковать оружие. Нужно только предупредить Лайлу в таверне, что мы задержимся.
И как ты собрался это выведывать? Спросишь его напрямую?
Напрямую он вряд ли ответит...
Я незаметно посмотрел в сторону. Как раз в этот момент мне на глаза попалась ученица кузнеца, Иллин, тащившая охапку дров.
Мы можем расспросить кого-то из его близких.
Услышав это, Офелия недовольно нахмурилась:
Не нравится мне эта девчонка.
Это еще почему?
Она хитрая, как лиса.
Что это значит?
Тебе этого просто не понять, сколько бы ты ни прожил.
Слова Офелии так и остались для меня загадкой.
О, вы хотите знать, почему мастер Ольман перестал ковать оружие?
Иллин на мгновение смутилась, но, вглядевшись в мое лицо, заговорила словно под гипнозом.
«Лисья сучка...»
До меня донеслось тихое шипение Офелии, но я предпочел его проигнорировать. Выслушав рассказ девушки, я мрачнел с каждым словом.
Если коротко подытожить ее объяснения:
То есть вы хотите сказать, что меч, выкованный мастером Ольманом, приносит людям лишь беды?
Если точнее, беды приносит тот, кто им владеет.
И кто же это?
Среди всех творений Ольмана единственным оружием, которое можно было назвать мечом, являлся легендарный клинок, созданный им для Святого Меча Альбериха.
Неужели Альберих, подобно Азару, примкнул к предводителям армии Владыки Демонов?
В голову закралась жуткая мысль, но я тут же тряхнул головой, отгоняя ее. Согласно сведениям, присланным Оуэном, Альберих по-прежнему оставался капитаном Столичных рыцарей, прямо как в игре.
Тогда...
Точного имени я не знаю. Но примерно три года назад к нам явился один рыцарь и, угрожая мастеру, заставил его выковать меч.
Рыцарь? И он угрожал ему?
Да. Он взял в заложники семью мастера и вынудил его подчиниться. У мастера просто не оставалось выбора, но чувство вины до сих пор гложет его. Он почти каждый день жалеет о том решении.
Что это был за рыцарь? Как он выглядел?
Ну, эм... Я сама лишь слышала об этом, поэтому мало что знаю, но...
Иллин приложила пальчик к подбородку, на мгновение погрузившись в воспоминания, а затем продолжила:
Длинные пепельно-серые волосы. Кроваво-красные доспехи. Бледная кожа. И эльфийские уши.
...
...И еще.
Один глаз.
Я закончил описание вместо нее. При моих словах Иллин радостно хлопнула в ладоши:
Точно! Все именно так! Вы его знаете?
...
Знаю ли я его? Более чем. Из всех связей, которыми я обзавелся после перемещения в этот мир, эта была, пожалуй, самой скверной.
«Гельдмиер...»
Сильнейший из пяти предводителей армии Владыки Демонов. Одноглазый рыцарь Гельдмиер.
Он заставил Ольмана выковать меч. И все это произошло из-за информации, которую слили переселенцы.
Эй.
Заметив мою реакцию, Офелия подошла ближе:
Что случилось? У тебя какие-то старые счеты с этим Гельдмиером?
Да. Очень скверные,
Пошли.
Э? Куда это?
К Ольману.
Ольман трудился кузнецом уже более сорока лет. Для человека, отдавшего больше половины жизни работе у горна, мысль отложить молот казалась немыслимой, и все же он наотрез отказывался принимать заказы на оружие.
Меч по своей природе должен служить для защиты, а не для убийства. Он твердо решил это для себя еще в тот миг, когда получил свое Клеймо и впервые взял в руки кузнечный молот. А недавние события лишь укрепили его в этом убеждении.
Ольман медленно провел рукой по клинку, висевшему на стене.
Свой последний меч он выковал три года назад. Уступив угрозам, Ольман создал клинок, а рыцарь, едва заполучив его, тут же вырезал жителей соседней деревни под предлогом испытания оружия. Тот рыцарь, притащив с собой десятки отрубленных голов, швырнул кузнецу гору золота, выражая свое глубокое удовлетворение.
Ольман не принял эти деньги. Нет, он просто не мог их принять. В конечном счете все выглядело так, словно он сам лишил тех людей жизни.
Он продал меч демону во плоти. По сути, кузнец получил плату за чужие жизни. Именно поэтому Ольман отложил свой молот, желая искупить вину перед богом кузнечного дела.
Почтенный.
Мысли старика оборвались. Каким-то образом мужчина, которого он недавно выставил за дверь, снова бесшумно проник в кузницу.
Ольман тяжело вздохнул:
Мне казалось, я предельно ясно выразил свое решение.
Да. И я пришел помочь вам исполнить его.
Что?
Ольман удивленно приподнял брови.
Незваный гость небрежным движением стянул перчатку.
Клеймо, высеченное на тыльной стороне его ладони... Этот священный узор был кузнецу прекрасно знаком.
Ты... Герой?
Временный заместитель, но да.
Мужчина ответил так обыденно, словно в этом не было ничего особенного.
И я уже знаю, почему вы больше не куете оружие.
Тц.
«Эта Иллин...»
Сколько бы он ни наказывал ей держать язык за зубами, стоило девчонке увидеть смазливого парня, как она тут же забывала обо всех запретах.
Предводитель армии Владыки Демонов, Одноглазый рыцарь Гельдмиер. Вы ведь выковали для него меч?
Отрицать не стану.
Я также слышал, что этот меч приносит людям лишь страдания.
Ольман медленно кивнул. Затем мужчина наклонился ближе — настолько, что это вызывало дискомфорт. Взглянув на выражение его лица, кузнец невольно вздрогнул.
...Хм.
Даже Ольмана, повидавшего на своем веку немало дерзости, ужаснула волна чистой враждебности, исказившая лицо незнакомца. Однако эта злоба предназначалась вовсе не Ольману. Она была направлена на того, кого здесь не было.
Я убью этого ублюдка Гельдмиера ради вас. Именем Героя я уничтожу и самого рыцаря, и его клинок. Так что, пожалуйста, выкуйте мне меч. Меч, способный разбить его оружие вдребезги.
...Ты знаешь этого рыцаря?
Да. Знаю его слишком хорошо. Именно поэтому я и пришел к вам.
...
Ольман не торопясь оглядел Героя с ног до головы. За свою жизнь величайший кузнец не раз сталкивался с выдающимися воинами.
По опыту Ольмана, сильнейшим воином, встречавшимся ему на пути, был Имперский мастер меча. Однако стоявший перед ним незнакомец обладал не менее внушительной аурой, явно входя в число сильнейших воителей континента.
Но в отличие от Имперского мастера меча, этот мужчина буквальным образом дышал жаждой крови.
Поначалу эта черта отталкивала. В будущем этот человек наверняка оборвет еще немало жизней. Но если его убийственная ярость направлена против чудовища, когда-то угрожавшего семье кузнеца... И к тому же, если он действительно носит Клеймо Героя...
Приняв окончательное решение, Ольман заговорил:
Когда я ковал тот меч для рыцаря...
Он развернулся и отпер массивный сундук в глубине кузницы.
...я предвидел подобное. Я знал, что созданный мной клинок принесет людям лишь горе.
Он просто не мог этого не понимать. От Гельдмиера разило смертью. И это был не просто запах крови, а ее зловонное дыхание — дух, который источают лишь монстры, сделавшие душегубство своим ремеслом.
Тогда Ольман был в ужасе и ради спасения своей семьи подчинился приказу, но выполнил его не до конца дословно.
Поэтому я задействовал свое Клеймо. Это было лишь жалкой попыткой утешить собственную совесть, но... взгляни на результат.
Это...
Я выковал парные мечи.
Оружие, которое достал Ольман, выглядело точной копией меча, сделанного для Гельдмиера. Но его цвет отличался.
В отличие от багрово-красного клинка, вытребованного Гельдмиером, этот отливал ярким золотом. Золотой меч, выкованный с одной целью — сокрушить демонический клинок.
Я нарекаю его священным мечом.
Мечом, предначертанным для Героя.