Том 1 · Глава 136. Истребление рода (5)
Пять лет.
Время тянулось до одури долго.
То, что Гавейн вообще начал обучать Иуду мечу, было своего рода наказанием.
Тогда он понс наказание за упущения в надзоре за тренировками, и Элия переложила эту обязанность на Иуду.
В тот момент Иуда сам жаждал учиться.
Он просил обучить его владению мечом, чтобы стать сильнее.
Гавейн согласился по долгу службы.
Потому что такова была его работа.
Поначалу всё так и было.
Лишь обязанность.
Никаких иных чувств, кроме выполнения положенного долга, он не испытывал.
Но в какой-то момент он проникся теми неотступными золотистыми глазами мальчишки, готового на всё ради своей цели.
Иначе и быть не могло.
У Иуды не было таланта впитывать всё на лету, стоило лишь показать, но он никогда ничего не упускал.
Своим упорством тот переваривал абсолютно любые наставления учителя.
Это бешеное упорство ослепляло.
Настолько, что Гавейна посещали мысли: он действительно хочет учить этого парня.
Он радовался успехам Иуды.
Наблюдая за тем, как тот растет день ото дня, старик неизменно тешил себя гордостью.
И пусть временами он сомневался, справится ли мальчишка с очередным испытанием, но когда Иуда возвращался с победой, Гавейн мысленно улыбался со словами «я так и знал.»
Порой старик предавался не свойственным его возрасту фантазиям: каково это было бы, родись у него собственный сын?
Когда тот внезапно вырос и стал совершеннолетним.
Когда в шутку назвал его учителем.
Когда Элия официально посвятила его в рыцари как полноправного бойца.
Но в конце концов, служили они совершенно разным людям.
Иуда служил Элии.
Гавейн служил Баллаку.
Много лет назад Баллак вытащил из грязи и возвысил семью Прадейн, к которой принадлежал Гавейн.
Их связь началась на поле боя.
Баллак разглядел талант Гавейна и забрал его к себе.
Тогда же Гавейн поклялся, что останется верным псом своего господина до самой смерти.
А потому нынешнее противостояние Гавейна и Иуды было неизбежно.
Никаких сожалений.
Он просто принимает всё как есть.
Стоит ему закрыть глаза, как перед ним вновь встает тот самый дерзкий пацан, что некогда злобно зыркал на Элию.
А стоило открыть — и этот наглый сопляк уже вымахал с него ростом и бросался в атаку.
Размахивая мечом так, будто намерен убить.
Поскольку это был их последний урок, Гавейн не собирался сдерживаться, как прежде.
«Так что задействуй всё, что у тебя есть, Иуда.»
Ему следовало выплеснуть нечто большее, чем вложил в него учитель.
Поблажки лишь перенимать чужие заученные движения и слепо следовать им — удел бездарного ученика.
Полноценный же ученик обязан превзойти своего учителя.
Грохот!
Два щита с силой столкнулись.
Словно сошедшиеся рогами буйволы, они затеяли силовую борьбу, но длилась она недолго.
Иуда перевернул меч рукоятью вверх.
Ухватившись за лезвие, он полоснул в сторону лодыжки Гавейна.
Внезапный выпад, нацеленный в слепую зону, скрытую от глаз массивными щитами на уровне груди.
Подцепив крестовиной меча ногу противника, он резко дернул.
Как назло, они оба давили вперед, перенеся весь вес на переднюю ногу.
Гавейн рухнул назад.
Перехватить меч и провести колющий удар уже опоздало.
Он попытался перехватить щит повыше для рубящего удара, но...
Скрежет!
Лежа на спине, Гавейн выбросил клинок вперед.
Меч со скрежетом прошелся по кирасе.
Ранить не ранил, но и подобраться ближе не позволил.
Размашистым взмахом отбросив клинок Иуды, Гавейн создал дистанцию и мгновенно вскочил на ноги.
Едва он успел принять боевую стойку, как Иуда сорвался с места и в прыжке ринулся на него.
Гавейн тут же вскинул щит.
Бам!
Иуда обрушил свой щит сверху.
Нижний край его щита зацепился за верхнюю кромку щита Гавейна.
Резко потянув на себя, он перевернул вражеский щит и вонзил клинок в открывшуюся брешь.
Видя, как безупречно ученик применяет в бою переданную им же технику, Гавейн невольно улыбнулся под шлемом.
Он едва успел пригнуться.
Клинок со свистом рассек воздух прямо у его лица.
Гавейн тут же полоснул мечом, целясь в руку Иуды, но та заблокировала удар щитом.
Яростная схватка, в которую никто не смел вмешаться.
Пока бойцы продолжали вести смертельную тактическую борьбу, к месту боя подоспели два отряда.
Иуда!
Личная гвардия Элии.
Господин Гавейн!
Тайная стража Баллака, «Черная точка.»
Обе группировки встали друг напротив друга, зажав между собой Иуду и Гавейна.
Вместо этого обе стороны бросились друг на друга.
Дилан громко скомандовал:
Бейтесь с «Черной точкой», но следите, чтобы вас не задело! После окончания боя между теми двумя будет иметь значение и то, на чьей стороне останется больше живых бойцов!
«Черная точка» по той же причине сошлась в битве с личной гвардией.
Примерно в этот момент Иуда и Гавейн решили покончить со своим поединком.
Они выбились из сил, да и затягивать бой дальше не имело смысла.
Оба одновременно отбросили щиты в стороны.
Остались лишь клинки.
Гавейн взял меч в обе руки, тогда как Иуда оставил одну руку свободной.
На случай, если придется пустить ее в ход.
Гавейн не сводил глаз с этой руки.
Ловкость рук Иуды была настолько филигранной, что опасаться ее стоило даже ему самому.
«Значит, придется заставить его взяться за рукоять обеими руками.»
Гавейн в мгновение ока сократил дистанцию и обрушил меч.
Мощнейший вертикальный удар в полную силу.
Одной рукой такое неуклюже не отразишь.
Как и ожидалось, Иуда перехватил меч двумя руками.
Но не за рукоять: одна рука легла на гарду, другая — на середину клинка.
«Полумеч?»
Точка опоры разделенных рук.
Приняв удар на самую прочную часть клинка, он отвел его в сторону.
Гавейна по инерции подало вперед.
Учитель опасался его фокусов с руками, но ученик в ответ применил чистую, классическую школу фехтования.
Иуда тут же врезал ему в лицо набалдашником рукояти, а затем перехватил меч за лезвие и полоснул.
Крестовина со смачным звуком врезалась в шлем.
Кхм...!
Пока Гавейн покачнулся от удара, Иуда высоко занес меч, готовясь рассечь врага.
Корпус Гавейна находился чуть вне досягаемости.
Его учили, что в ближнем бою запястья и предплечья — самые уязвимые и надежные цели.
И действительно, сейчас угол был идеальным для того, чтобы отрубить Гавейну предплечье.
Мгновение, когда время будто замедлило ход.
Стоило в сердце закрасться сомнениям, как в голове прозвучали эхом слова учителя.
«Не сомневайся.»
Иуда крепко сжал зубы.
Колебаться нельзя.
Высекая уроки Гавейна в своем сердце словно острым клинком, он опустил меч.
И наконец.
Хруп!
Удар достиг цели.
Отрезанная вместе с броней рука издала глухой звук ломающейся плоти.
Кха-а-ах!»
Отрубленная правая рука Гавейна взмыла в воздух.
Отпихнув подальше выпавшее оружие, Иуда нацелил острие меча на упавшего Гавейна.
Хаа, хаа... —
Его грудь тяжело вздымалась от сбивчивого дыхания.
Гавейн чувствовал то же самое.
Он с трудом ловил воздух судорожно вздымающейся грудью.
Иуда приставил клинок к его горлю.
Кончик меча подрагивал.
Господин Гавейн... —
Пять лет.
Пусть не так сильно, как к Элии, за эти пять лет он привязался и к Гавейну.
Он прекрасно знал, что тот лишь притворяется суровым, а на деле гордится им и любуется его успехами.
Многому же он у него научился.
И дело было далеко не в одном лишь обращении с мечом.
Основы рыцарской чести, преданность.
Как обращаться с мечом и щитом, как ухаживать за ними и хранить.
На что обращать внимание при выборе доспехов.
Когда они учились верховой езде, Гавейн давал ему всевозможные советы, пока Иуда сидел верхом на Юэле.
В этой его неуклюжей заботе сквозил образ истинного учителя, какого Иуда не знал в прошлой жизни, а порою — и отца.
Но в конце концов...
Иуда.
Гавейн перехватил ладонью его клинок и снизу вверх посмотрел на него.
Побежденный, находящийся на волосок от смерти, он сохранил в глазах прежнюю стальную твердость.
Словно наставляя, промолвил он:
Кто твой господин?
...Госпожа Элия.
А кого служу я?
Великого князя Баллака... —
Стало быть, кто я для тебя?
...Враг.
Думай в первую очередь о тех, кто идет за тобой, и о своем господине. Ради них ты не смеешь колебаться.
... —
И не оскорбляй мое рыцарство. Я умру с честью.
Гавейн отпустил клинок.
Он смотрел на ученика прямо и непреклонно, словно призывая покончить с этим побыстрее.
...Понимаю.
Иуда вонзил меч в землю.
И достал из-за пазухи кинжал.
Оружие, внешне неотличимое от обычного клилка для казней.
Видя решимость на лице ученика, учитель спокойно откинулся назад.
Ученик опустился на колени рядом с ним.
Занесенный высоко кинжал багрово блеснул в лунном свете.
Втык!
Кинжал вонзился в грудь.
Кхм...!
Гавейн широко раскрыл глаза и, сжав зубы, подавил крик боли.
Изо рта тут же хлынула кровь.
Выплюнув сгусток, он посмотрел на Иуду.
Тот стоял спиной к свету, из-за чего выражение его лица было трудно разобрать.
Зрение застилала пелена, сознание угасало.
Перед глазами проносились лица близких.
Братья и сестры, которых он защищал.
Их дети.
Все члены семьи Прадейн, включая племянницу Анун.
И посреди них тихонько затесался Иуда.
Гавейн невольно улыбнулся.
Подумав о том, что нет на свете учителя, который не улыбнулся бы, увидев превзошедшего его великолепного ученика.
Великолепно... мой... ученик... —
Иуда бережно закрыл ему глаза.
...Спите спокойно, учитель.
Когда Иуда поднялся на ноги, вокруг царила тишина.
Неизвестно когда подоспевшие личная гвардия и бойцы «Черной точки.»
Все они, прежде сцепившиеся в жестокой схватке, теперь смотрели на него.
Атмосфера в обоих лагерях была угнетенной.
Пусть они победили, но Гавейн был учителем Иуды.
Гвардейцы тоже понимали это, а потому не могли просто радоваться.
Кто-то из «Черной точки» уверенным шагом направился к Иуде.
Черные доспехи с полыхающим символом.
Доспехи были такими же, как у Каина, но отвращения Иуда на сей раз почти не чувствовал.
Этот рыцарь произнес:
Мое имя Мордред Флинтшир. Когда-то я учился у господина Гавейна в качестве его оруженосца.
...Иуда Дифесит.
Каким был... конец господина Гавейна?
Он был благородным рыцарем.
...Вот как.
Словно этого ответа было достаточно, Мордред молча кивнул.
На этом их разговор закончился.
Обе группировки снова сошлись в бою.
Кто бы ни победил, война здесь и сегодня завершится.
Схватка разрешилась в мгновение ока.
Победа осталась за людьми Элии.
Даже без учета разницы в силе, боевой дух армии Баллака и «Черной точки» был уже подорван.
Гибель Каина, Леви и Гавейна.
К тому же солнце, вспыхнувшее вдали посреди боя, было делом рук Элии.
Судя по обстоятельствам, даже сам Баллак был мертв.
Не осталось ни единого центра притяжения, способного сплотить их.
Я ненадолго отлучусь доложить госпоже.
Иуда попытался отстраниться от зачистки тел.
Дилан кивнул, давая понять, что может идти.
Даже Ричард, который в ином случае обязательно бы острил, сегодня молчал.
Иди, давай. Мы тут сами разберемся.
Иуда удалился от жуткого пейзажа поле боя.
Прежде всего он снял доспехи.
В них было бы слишком жестко и больно обниматься.
Мысль о том, что Элия может отказаться его обнять, он даже не допускал.
Он сам собирался заключить ее в объятия.
Интенсивная битва оставила после себя тяжелейшую усталость.
Ему хотелось растопить ее в тепле Элии.
Стоило ему подать сигнал через ожерелье, как что-то теплое бросилось ему в объятия.
Иуда!
Прибывшая с помощью телепортации Элия уткнулась лицом ему в грудь.
Хотя от него пахло далеко не фиалками, ее это ни капли не волновало.
Госпожа.
Иуда с радостью крепко прижал ее к себе.
От нее слабо разило гарью.
Но Иуда тоже не придавал этому значения.
Он просто отдался теплу заключенного в объятия тела и биению их сердец в унисон.
Руки, обхватившие его за талию, прижались еще сильнее.
Уставшее тело словно таяло.
Уткнувшись лицом ей в макушку, Иуда спросил:
Вы не ранены?
Нет. А ты?
Я в порядке.
Строго говоря, в полном порядке он не был.
Атаки Каина он избегал или парировал, но Гавейн изрядно поколотил его повсюду.
Просто смертельных ран не получил.
Но теперь ему и вправду стало хорошо.
Стоило обнять Элию, как любая мелкая боль потеряла всякое значение.
Битва завершилась победой, а потери... —
Едва Иуда раскрыл рот, как Элия, словно капризничая, закрутила головой и затерелась о него щекой.
М-м-м-н, не хочу. Потом об этом. Сейчас я хочу побыть так.
От этого лишающего воли кокетства Иуде захотелось схватиться за голову.
Усталость и терзавшие ум доле минуты тревоги таяли на глазах.
«Да почему же она такая милая...»
Было чертовски трудно поверить, что перед ним человек, который только что убил великого князя Баллака — императора в черной короне.
Ее естественные и рефлексивные движения наносили еще больший удар по сердцу.
Иуда молча прижал к себе Элию, смирившись с тем, как некстати колотится сердце.
А чуть позже он начал доклад.
Ничего особенного.
Среди их людей потерь нет.
Вражеская «Черная точка» полностью уничтожена. Остатки разбитой армии сдались и ждут приговора.
Госпожа.
Мм?
Я хотел бы попросить об одном одолжении.
Элия улыбнулась.
Я исполню любую твою просьбу.
Иуда заговорил размеренно.
Речь шла о послевоенном урегулировании.
Точнее, о том, как поступить с телом господина Гавейна.
Тема была деликатной, и он говорил осторожно, но Элия с готовностью приняла его предложение.
И это всё?
Да. Мне больше ничего не нужно.
Понятно. Ничего сложного. К тому же, ты впервые о чем-то меня просишь.
Пожалуй, это было вполне естественно.
Слуге редко выпадает повод о чем-то просить своего господина.
Я так рада, что могу помочь тебе.
...Благодарю вас.
От ее чистой и светлой улыбки Иуда покраснел и отвел взгляд.
Элия взяла его за руку и потянула за собой.
Тогда пойдем заканчивать с остальными делами.
Прямая линия Бебелей перестала существовать.
У Элии больше не оставалось причин продолжать войну.
Иоганн Ревелатио Гелиос.
Император империи Гелиос гладил бороду, внимательно вчитываясь в драгоценный пергамент.
Это было предложение о мирном соглашении, пришедшее от Элии, главы антиимперской коалиции.
В нем говорилось, что дальнейшее кровопролитие принесет обеим сторонам лишь убытки, а потому не пора ли остановиться.
«Остатки рода Бебель. Подумаешь, какие-то побочные ветви да совет старейшин без реальной власти. Но вот Элия
Заключать соглашение или нет?
Раздумья Иоганна длились недолго.
Дитя откровения отправилось к Элии.
Говорят, она стала для него самым дорогим человеком.
Вывод напросился сам собой.
«Так и поступим.»
... —
Гавейн медленно открыл глаза.