Том 1 · Глава 16. Воссоединение, однако... (1)
Хамптон, беспомощно разинув рот в моей железной хватке, с отчаянием и тоской смотрел вслед убегающим прихвостням.
Никто так и не пришел Хамптону на выручку.
И дело было даже не в том, что они боялись столкнуться со мной один на один, — их просто до смерти пугала перспектива оказаться заживо погребенными под землей.
Пока я разбирался с Хамптоном, остальные уже добежали до выхода из подземелья.
«Жаль, что не удалось приструнить их всех лично, но у меня еще будет возможность. А пока...»
Вместо этого я принялся прокручивать в голове куда более коварный план.
Без малейшего душевного бремени или напряжения.
Поразительно, насколько гладко в подобные моменты работал мозг ассасина.
«В любом случае, обвала не случится».
Когда земля содрогнулась, все находились в подземелье, поэтому они спешно эвакуировались, боясь быть раздавленными насмерть. Однако, судя по моим ощущениям, опасности не было.
Улавливая слухом колебания воздуха и чутко ощущая стопами дрожь земли, я понимал: источник толчков находится неглубоко.
Дверь, Которая Никогда Не Открывается, начала отворяться, стоило мне прочесть Древние руны.
Эта сильно обветшавшая дверь, созданная с помощью древней магии, при открытии сотрясала все подземелье.
По крайней мере, интуиция подсказывала мне, что фундамент точно устоит.
К-кх... Т-ты думаешь, это конец?
Что?
Если мы оба выживем и нас не похоронит заживо, как думаешь, что будет? Мои лодыжки и колени раздроблены, а ты цел и невредим. Любому ясно, что на меня напали!
Какая нелепость. У тебя вообще совесть есть?
Сколько времени прошло с тех пор, как он обещал помалкивать, а уже взялся за старое?
И все же на этот раз он говорил тише, так что я решил в качестве награды поставить ему штамп «молодец».
Поскольку штамп имел форму подошвы моего сапога, я сухо усмехнулся и наступил ему на вторую лодыжку.
Гх-х...
Тогда давай зайдем с другой стороны. Если мы оба выживем, здесь найдется добрая десятка свидетелей, готовых подтвердить, что тут произошло. И, если ты вдруг не знал, я из графской семьи Рехинард.
Г-графской семьи?..
Лицо Хамптона побледнело еще сильнее, чем когда я раздавил ему лодыжку.
Теперь его лицо вполне можно было сравнить с чистым листом бумаги.
«Да уж, вот почему высокий статус
Вновь проникшись уважением к имени Рехинард, я продолжил:
Так что давай сравним: первокурсник из графской семьи, заявляющий, что в подземелье его третировали простолюдины-третьекурсники, чьи слова подтверждают с десяток свидетелей, против третьекурсника-отброса на грани того, чтобы остаться на второй год, который только и умеет, что разбойничать.
О-остаться на второй год... Откуда ты узнал?..
Догадался по твоему поведению. Рад, что не ошибся.
Хамптон захлопнул рот, словно взвешивая все за и против.
Дрожь земли постепенно утихала, и Хамптон начал всерьез задумываться о том, что ждет его после спасения, а не о смертельной опасности.
...Прости.
И что, твое «прости» сотрет все, что ты натворил?
В-все? Я впервые собрал столько людей, чтобы кого-то проучить.
Верно, промышляй ты этим постоянно, тебя бы давно выставили из Академии. Но неужели это все? Обычное извинение?
...Чего ты хочешь?
Я схватил Хамптона за вихры и вздернул его голову, заставив повиснуть в моей руке, после чего неприятно улыбнулся.
Твои шестерки, которые бросили тебя и сбежали,
Т-ты с ума сошел? Хочешь, чтобы я их убил?
Я не говорил убивать. Но вы ведь кажетесь близкими друзьями, так разве они не должны разделить с тобой ту же боль?
Я поочередно указал на лодыжки и колени Хамптона.
Он болезненно застонал и отчаянно закивал.
Шлеп, шлеп, шлеп, шлеп!
Вместо аплодисментов я издал похожие звуки, похлопав Хамптона по щекам.
«Думаю, с него хватит».
Эту свою сторону я никогда не показывал, когда жил с Ривином, Эльфином и Юстиной.
Да и не только им — мне не особо хотелось демонстрировать подобное своей нынешней семье, потерявшей сознание Шарлотте или кому-либо еще.
Однако это тоже был мой метод, усвоенный за годы жизни ассасином.
У-ух...
О, Шарлотта. Ты очнулась?
Да, Молодой господииин... Что произошло?
Ничего особенного. Ну а теперь...
Я уже собирался уходить, но развернулся и зашагал в противоположную сторону — туда, где отворилась Дверь, Которая Никогда Не Открывается.
Давай проверим, что там внутри на самом деле.
Молодой господин, это правда нормально?
Я же сказал, все в порядке.
Там лежит что-то похожее на труп...
Все нормально, они еще не умерли. Наверное.
Еще не умерли?.. Наверное?..
Проигнорировав испуганную Шарлотту, я направился туда, где раньше высилась Дверь, Которая Никогда Не Открывается.
Я предложил понести Шарлотту на руках, но она упрямо отказалась и теперь ковыляла следом, с трудом делая шаг за шагом.
Притихшее подземелье, опустевшее после эвакуации остальных студентов, теперь принадлежало лишь нам с Шарлоттой. Оно напоминало место из древних эльфийских легенд — Первозданную Колыбель, где, по преданиям, покоились корни Мирового Древа.
Молодой господин, п-почему она открылась?
Кто знает. Может, твой таран телом сработал?
Что?! Дверь, Которая Никогда Не Открывается, распахнулась от моего удара?
Похоже на то.
Шарлотта ошеломленно уставилась на место, где раньше была Дверь, Которая Никогда Не Открывается.
Теперь вместо Двери, Которая Никогда Не Открывается, там был обычный дверной проем.
Мы с Шарлоттой стали свидетелями того, как в первый же день нашего поступления Семь тайн Денбергена превратились в Шесть тайн.
Дверь, Которая Никогда Не Открывается... Но как?..
Нет ничего абсолютного.
Когда дверь распахнулась настежь, подземные толчки полностью прекратились.
Наверху было шумно — там, должно быть, только пытались выяснить причину недавнего землетрясения, но здесь, внизу, царила гробовая тишина.
Я пошел впереди Шарлотты и вошел внутрь.
Это...
За дверью не оказалось ничего примечательного.
Крошечная каморка, где едва ли хватило бы места, чтобы лечь и вытянуться в полный рост.
А посреди этой комнаты стоял одинокий грубый ящик.
Игнорируя любопытный взгляд заглядывающей из-за моего плеча Шарлотты, я сам открыл ящик.
Внутри лежал один-единственный кинжал.
Кинжал?
Мне хватило одного взгляда, чтобы узнать этот кинжал.
И я просто не мог его не узнать. Ведь именно этот кинжал я носил с собой почти каждый день на протяжении последних десяти лет перед тем, как погибнуть в прошлой жизни.
Золотая отделка рукояти и Древние руны, выгравированные на лезвии, были мне до боли знакомы.
Но я точно выронил его, когда встретил свою кончину в столице королевства около пятисот лет назад. Как же он оказался здесь?
Он такой ржавый...
Да.
Моя рука, сжимавшая кинжал, слегка задрожала от знакомого ощущения, и я тихо прошептал:
«Это действительно ты, Юстина».
Вспомнив эту фразу, начертанную Древними рунами, я на мгновение погрузился в раздумья.
М-молодой господин?
Что такое?
Кинжал вдруг начал светиться...
Я ненадолго обернулся на зов Шарлотты, а затем снова перевел взгляд на кинжал.
Как и говорила Шарлотта, рукоять кинжала испускала золотистое сияние.
Я знал, что если прочесть Древние руны на лезвии, то откроется карта подземных ходов королевства, но это... Что это такое?
Что это?
На мгновение я растерялся, но быстро взял себя в руки.
Мог ли я перепутать его со своим собственным кинжалом?
«Нет, я уверен. Это тот самый кинжал из прошлого».
Напрягая все пять чувств, чтобы изучить его получше, я окончательно убедился: это определенно моя вещь.
Я носил этот кинжал около десяти лет. Не могло быть ничего, чего бы я о нем не знал.
Поскольку, кроме золотого свечения, больше ничего не происходило, я пока расслабился и попытался покопаться в памяти, и кое-что постепенно всплыло на поверхность.
В один из дней случилось нечто подобное.
Воспоминание из столь далекого прошлого, что я почти позабыл о нем.
О-о, Учитель! Вы этим яблоко чистите?
Зачем возиться самому, когда есть магия? А ну выходи давай!
Дяденька, а мне зеленые яблоки нравятся больше красных...
Ах вы, мелюзга! Это же опасно! А ну быстро отдайте сюда!
Тот день был мирным, как и всегда.
Кинжал, который я держал при себе, случайно выскользнул и покатился по полу.
Дети, разумеется, не понимали, какую ценность представляет эта вещь, и принялись перебрасывать ее друг другу.
До тех пор я никому его не доверял, к тому же для детей это было опасное оружие, поэтому я тут же отобрал его назад.
Это было сущим пустяком, обычным бытовым эпизодом, о котором я сейчас едва ли вспомнил бы.
«Но если попытаться вспомнить хоть что-то необычное в той сцене...»
Не тогда ли рукоять кинжала тоже вспыхнула золотистым светом?
А?
Точно, теперь воспоминания начали проясняться.
В тот миг, когда я сжал светящийся кинжал, меня посетило странное чувство.
Я определенно оставался собой, но при этом казалось, будто я смотрю на мир чужими глазами.
Глазами Ривина я видел хихикающих Эльфина и Юстину, а глазами Эльфина — Ривина, Юстину и свое собственное сердитое лицо.
И наконец, глазами Юстины я увидел свое лицо и ее собственную маленькую ручку, протягивающую мне кинжал.
Это странное явление продлилось от силы секунд десять.
Время пролетело незаметно, так что я лишь постоял немного в оцепенении, списал все на разыгравшееся воображение и благополучно забыл об этом.
Но то, что это происходит снова...
Я не понимал, в чем дело.
Но попробовать стоило.
Я крепко сжал рукоять своего верного спутника-кинжала, который даже после десяти лет совместной службы умудрялся открывать мне свои новые грани.
Мир вокруг изменился в мгновение ока.
Место, где я очутился, вовсе не было мрачным подвалом общежития.
Ночное небо, столь бескрайнее, что, казалось, звезды вот-вот хлынут на землю, а под ним — яростно бушующее пламя и рушащиеся здания.
Перед моим взором развернулась картина гибели некогда величественного города.
«Постойте, этот пейзаж кажется мне знакомым».
Я не мог издать ни звука, не мог пошевелить ни телом, ни даже взглядом по собственной воле.
Однако даже того, что я видел прямо сейчас, было достаточно, чтобы понять, где я нахожусь.
«Это столица королевства Дрейлин. То самое место из пятисотлетней давности!»
Конечно, когда я умирал, все выглядело иначе.
Тогда тоже стояла ночь, но вокруг царил хаос из-за преследовавших меня людей, а здания не горели и не рушились.
Это... определенно была столица, но уже после моей смерти, когда Сопротивление или имперские войска пронеслись по ней ураганом, превратив в руины.
«Но почему я вижу это именно сейчас?»
Угол обзора находился заметно ниже моего привычного уровня глаз.
И тот странный случай пятисотлетней давности, когда дети ненадолго забрали мой кинжал, и я увидел себя со стороны.
Сопоставление этих двух фактов привело меня к выводу, в который даже мне самому верилось с трудом.
«...Неужели он показывает мне прошлое?»
В следующее мгновение я понял, что эта догадка была верна лишь наполовину.
Словно под действием активировавшейся магии, в мою голову хлынули сведения о новой функции кинжала.
Получив всю эту информацию, я наконец все осознал.
«Он показывает не прошлое, а воспоминания того, кто держал этот кинжал в руках».
Стоило кому-то другому сжать мой кинжал, как воспоминания о времени, проведенном с ним, запечатлевались в оружии.
И когда кинжал возвращался ко мне, его истинному владельцу, только я мог получить доступ к хранящимся в нем чужим воспоминаниям.
Подумать только, я десять лет не подозревал об этой скрытой функции просто потому, что никогда и никому не отдавал свой кинжал, всегда держа его при себе...
«Значит, то, что я видел глазами детей тогда, тоже было их воспоминаниями».
Воспоминания каждого ребенка, который всего секунду назад беззаботно играл, перебрасывая мой опасный кинжал, на мгновение передались мне.
Тогда это...
«Чье же это воспоминание?»
Стоило мне задаться этим вопросом, как владелец воспоминания, сжимавший мой кинжал, тихо заговорил сам с собой.
Прости, Дейн. Этот кинжал
Знакомый голос и характерная манера речи.
Я мгновенно понял, кто это, едва услышав первые звуки.
«Юстина?»
Юная дракониха и, возможно, нынешний Председатель Академии Денберген.
Не кто иная, как она, стояла в одиночестве посреди разрушенной столицы королевства Дрейлин, сжимая мой кинжал и потерянно озираясь по сторонам.
Но ее слова о том, что кинжал — это все, что она смогла найти, означали...
«Она не смогла найти мое тело, обнаружив лишь кинжал».
Этот поиск наверняка дался ей нелегко, но в воспоминании данный процесс запечатлен не был.
Похоже, память хранила лишь тот миг, когда она сжала рукоять оружия.
«Мне почему-то стало не по себе».
Тем временем, проникая в воспоминание Юстины, безмолвно кусающей губы, я ощутил одновременно жалость и укол совести.
Я ведь тоже не хотел оставлять Юстину, но она, должно быть, затаила на меня обиду за то, что я ушел, не проронив ни слова.
Какими бы разными ни были наши расы, мы провели бок о бок целых десять лет.
Более того, то, что она начертала Древние руны на Двери, Которая Никогда Не Открывается в Академии Денберген и оставила там этот кинжал, скорее всего, означало, что она искала именно меня.
«Неужели Юстина знала, что я перерожусь?»
Словно отвечая на мой немой вопрос, Юстина произнесла:
Вернись, ты обязательно должен вернуться. Я буду верить в это.
Я горько усмехнулся.
Как она и говорила, я действительно вернулся к жизни.
Однако, хоть я и поклялся непременно встретиться с Юстиной, я до сих пор ее не разыскал, да и найди я ее сейчас — все равно колебался бы, стоит ли нам видеться.
Увидь меня Юстина в таком нерешительном состоянии, она наверняка бы разочаровалась.
Она продолжила свой монолог:
Когда ты вернешься, я больше никогда тебя не отпущу.
«Что ж, это вполне понятно. Я тебя понимаю».
Я крепко свяжу тебя, запру в маленькой комнате и буду следить за тобой каждый день.
«Ну, даже если так, связывать меня
Ее эмоции, похоже, слегка зашкаливали...
Я сама построю тюрьму, чтобы ты даже не смел помыслить о побеге.
...Что?
Что она только что сказала?
И это не обязательно должна быть тюрьма. Я построю школу на твоей родине, так что, когда ты однажды вернешься, ты никогда не сможешь ее покинуть...
«Нет, постой... это уже чересчур...»
Бз-з-зт!
В этот миг связь с воспоминанием оборвалась, и я вернулся в подвал общежития.
Я почувствовал на себе косой взгляд Шарлотты и посмотрел на кинжал в своей руке.
Рукоять кинжала больше не светилась золотом.
Однако теперь, зная принцип его работы, я интуитивно понимал, что могу вернуться к этому воспоминанию в любой момент, когда пожелаю.
...Что это сейчас было?
Что такое? Молодой господин, что вы увидели?
Я повернулся к Шарлотте, вертя в пальцах рукоять кинжала.
Кто знает. Что же я только что увидел?
Владелицей воспоминания определенно была та Юстина, которую я знал.
Вечно колючая, но с чистой душой и втайне очень добрая — девочка-дракон.
Голос, манера речи и почти все остальное в точности совпадало с моими воспоминаниями.
За исключением одного...
...Разве атмосфера не показалась какой-то странной?
Вглядываясь из каморки наружу, туда, где раньше высилась Дверь, Которая Никогда Не Открывается, я подумал:
«Возможно, я открыл дверь, которую ни в коем случае нельзя было открывать».