Том 1 · Глава 53. Урок магитеха (5)

—Дирижабль как дирижабль.

И как именно он собирался составить из этого викторину?

Склонив голову набок, я разглядывал проецируемое на экране изображение магитех-дирижабля.

Полагая, что большинство студентов с нетерпением ждут викторины, профессор Уинстон с уверенным видом озвучил вопрос:

—Итак, внимание, вопрос! Как я уже говорил, победителя ждет приз. Так что, надеюсь, все сосредоточатся и постараются ответить правильно!

Неловко говорить об этом, но Уинстон и впрямь был сущим новичком в преподавании. Типичный прием, который часто используют неопытные учителя: предлагать материальные награды, чтобы расшевелить учеников во время урока.

Впрочем, большинство студентов, записавшихся на лекцию по магитеху, наверняка сделали это из искреннего любопытства к предмету, так что особой необходимости в подобном не было...

—О-о, дирижабль?!

—Ты ведь имперский принц, наверняка уже летал на таком, верно?

—Хм, к сожалению, в сознательном возрасте — нет. Летал в детстве, но смутно помню... На самом деле мне просто некуда было отправляться настолько далеко, чтобы требовался дирижабль. Корнет, а ты?

—Стал бы кто держать подобное в пустыне. Без шансов.

—Ха-ха-ха! И то верно! Но раз уж тут полагается награда, мне безумно хочется ответить правильно. Что же делать! Придется растормошить детские воспоминания!

Ах, точно, я и забыл про наших ребят.

За исключением Гиннесс, никто из студентов специального класса не пришел сюда из-за интереса к самому предмету — они явились лишь по просьбе друга. Так что Джозеф и Корнет, судя по всему, заинтересовались и викториной, и наградой.

Юзу не проявляла интереса ни к тому, ни к другому, а Шарлотта по крайней мере изо всех сил пыталась сообразить ответ, поскольку, как и я, уже летала на дирижабле.

—А теперь сам вопрос! Как выглядит схема, лежащая в основе этого магитех-дирижабля? Тот, кто первым нарисует ее, получит приз!

Профессор Уинстон озвучил задание с огромным энтузиазмом. Однако, вопреки его ожиданиям, реакция студентов оказалась прохладной.

—...Схема? — Первым, кто нахмурился сразу после объявления вопроса, стал Корнет.

—Устройство, лежащее в основе магитеха... или лучше назвать это прибором? Скорее, деталью. Это важнейший элемент, наделяющий готовое изделие магическими свойствами после сборки конструкции из различных материалов. Полное название — магитех-схема.

Корнет посмотрел на Гиннесс взглядом, умоляющим о пояснении. Девушка добросовестно поделилась своими знаниями, однако выражение ее лица было не лучше, чем у собеседника.

И Корнет озвучил витавший в воздухе вопрос:

—Но мы ведь еще даже толком не проходили эти магитех-схемы или как их там. Может, мы что-то упустили, раз начали ходить только с третьего занятия?

—Скорее всего, нет. На первом и втором занятиях магитех-схемы тоже подробно не разбирались...

—Какого черта тогда? Я этот дирижабль вообще впервые в жизни вижу, как я должен угадать его магитех-схему?

—Вопрос действительно сложноват...

Реакция Корнета и Гиннесс не была чем-то из ряда вон выходящим. Настроения остальных студентов мало чем отличались. Как уже подметила Гиннесс, в замешательстве пребывали не только новоприбывшие ученики специального класса.

Даже те, кто изначально шел на уроки магитеха по собственному желанию, внезапно столкнулись с непомерно сложной викториной, хотя учебная программа едва успела продвинуться вперед.

—Эм, кхм... Слишком сложно? Для всех? — обеспокоенно поинтересовался Уинстон.

—Да... — Даже Гиннесс честно кивнула в ответ.

Спрашивать об устройстве магической схемы в готовом магитех-изделии — все равно что показать один-единственный меч и потребовать назвать форму, которую кузнец использовал при ковке. Разве способен начинающий кузнец понять такое, просто взглянув на готовый клинок? С магитехом дела обстояли точно так же.

Каким бы сильным ни был интерес к предмету, этот вопрос выходил за рамки их возможностей. Даже горевшая энтузиазмом Гиннесс не могла дать ответ.

—Ох, может, мне немного снизить сложность? Но те вопросы, что заготовлены дальше, тоже... Хм, или, возможно, если вы нарисуете хотя бы примерно, полагаясь на интуицию, я мог бы вручить приз тому, чей рисунок окажется наиболее похожим...

—Профессор, вопрос, конечно, грубый, но мы даже не знаем, как выглядит эта магическая схема. Как мы должны ее нарисовать?

Мальчишка, который никогда не упускал возможности поднять руку и задать вопрос в любом месте и в любое время — Корнет. Верный своему характеру, заставлявшему его засыпать вопросами жутких каменных львов-хранителей во время Испытания страхом при поступлении, он и в этот раз вскинул руку.

«А он верен себе, не так ли?»

Так или иначе, получив прямую претензию от нового студента, профессор Уинстон мгновенно оцепенел. Не в силах вымолвить ни слова, он замер, словно окаменев. Будто ему и в голову не могло прийти, что кто-то спросит нечто подобное.

Лишь выждав паузу, Корнет наконец дождался ответа, которого и следовало ожидать:

—В-верно. Это не просто магическая схема, а магитех-схема... но если подумать, многие студенты действительно могут этого не знать. Хм, ха-ха. Тогда давайте пропустим эту викторину, а призы начнем раздавать со следующей...

Самооценка профессора Уинстона вчера упала ниже некуда. Мне довелось случайно встретить его в лазарете и лично поднять ему настроение легкой беседой, но теперь все эти усилия грозили пойти прахом. Атмосфера стремительно возвращалась к тому унылому состоянию, в котором он пребывал вчерашним вечером.

И хотя Корнет бросил свой вопрос не подумав, как говорится, случайно брошенный камень может убить лягушку — на лице профессора Уинстона отразилось неподдельное страдание.

—Молодой господин... — В этот момент кто-то слегка потянул меня за воротник.

Единственная в этой школе, кто называет меня «молодым господином», — Шарлотта. И естественно, она смотрела на меня снизу вверх полными слез глазами.

С чего это она вдруг расплакалась?

—Молодой господин, вы ведь знаете, правда? Не могли бы вы ответить?..

Я без труда догадался, о чем думает Шарлотта. На том дирижабле я расхаживал повсюду, касаясь всего подряд. Она же послушно сидела на месте, следуя указаниям экипажа. В итоге мне, носившемуся повсюду сломя голову, удалось мельком увидеть ту самую магитех-схему, тогда как Шарлотта толком ее не разглядела. Но она по крайней мере знала, что я видел эту схему.

«...И что мне с этого? Эта викторина изначально не соответствует уровню класса».

Тем не менее у меня не было ни малейшего желания отвечать. К тому же эти знания я получил отнюдь не обычным путем. Да и если судить строго, сама викторина оказалась провальной задумкой профессора Уинстона. Что произойдет, ответь я правильно? Профессор переоценит уровень подготовки класса, опираясь лишь на один мой верный ответ, что в будущем приведет к новым ошибкам в обучении.

«Всем будет лучше, если мы просто пропустим этот вопрос».

Ради адекватной сложности занятий, с которой студентам придется столкнуться в дальнейшем, а также ради того, чтобы Уинстон мог учиться на собственных ошибках и расти как преподаватель, самым разумным решением было промолчать, позволив ситуации разрешиться самой собой.

В краткосрочной перспективе погоня за наградой и оглашение верного ответа принесли бы выгоду обеим сторонам, но в долгосрочной — это обернулось бы лишь вредом.

«К сожалению, мне совершенно не интересен этот приз».

Однако я упустил из виду одну важную деталь.

Если с одной стороны от меня сидела Шарлотта, то с другой устроилась не кто иная, как Юстина. Как это часто бывает с прожившими долгую жизнь существами, она отличалась изрядным озорством. Ей нравилось подначивать юных студентов или меня своими каверзами, а вместо извинений или объяснений она лишь лукаво улыбалась.

И этот случай не стал исключением из правил.

—Послушайте! Кажется, я знаю ответ на этот вопрос~!

—...Погоди, Юзу?

—Госпожа Юзу тоже знает?

Шарлотте в любом случае хотелось, чтобы кто-нибудь озвучил верный ответ. И причина крылась лишь в одном: видя, как из-за всеобщего молчания мрачнеет лицо профессора Уинстона, она искренне ему сочувствовала. Раз уж я отказался, было неважно, если ответ даст Юстина.

Вот только Юстина никак не могла разбираться в магитех-технологиях.

—Да нет, я понятия не имею.

—А? Тогда почему вы подняли руку?..

Как и следовало ожидать, Юстина бесстыдно пожала плечами. Ожидавшая от нее ответа Шарлотта недоуменно склонила голову набок.

Слегка улыбнувшись Шарлотте, Юстина перевела взгляд на меня:

—Но ведь Денеб знает, верно?

—Ха-ах... — Из моей груди невольно вырвался тяжелый вздох.

Похоже, она подслушала наш разговор с Шарлоттой.

Так или иначе, благодаря привлеченному Юстиной вниманию все взгляды устремились в нашу сторону. И не только остальные студенты, но и сам профессор Уинстон. Полные надежды взоры посыпались на меня со всех сторон, точно ливень.

—Правда? Денеб, ты знаешь магитех-схему, лежащую в основе конструкции этого дирижабля?

—А... Да, пожалуй.

На этом этапе тихо улизнуть уже не представлялось возможным. Да и сама атмосфера не позволяла заявить, будто я ничего не знаю. В общем, из-за Шарлотты и Юстины я вляпался в неприятности.

Пребывая в дурном расположении духа, я все же нехотя поднялся со своего места.

—В-вот, попробуй нарисовать ее на доске. Ничего страшного, если получится не совсем похоже, эм, но сама попытка уже заслуживает уважения! Даже если ошибешься, все оценят твою смелость!

Уинстон самолично вложил мне в руку мелок.

Сам я тоже абсолютно ничего не смыслил в концепции магитех-схем. Однако я прекрасно помнил чертеж, который видел на том дирижабле. Воскресив в памяти очертания того рисунка, я постарался изобразить его как можно точнее.

—О, о-о-о...

Судя по реакции Уинстона, ответ оказался верным. Хотя заранее знать эту схему было трудно, в самом рисовании не было ничего сложного, так что я управился довольно быстро.

—Это правда она?

—Я тоже без понятия...

Тем временем за моей спиной раздавался шепот студентов, сопровождавший каждый новый штрих на доске. Это были те, кто изначально записался на уроки магитеха, а не ребята из специального класса.

—Откуда он знает схему этого дирижабля?

—Вот именно. Он ведь даже не ходил на эти занятия с самого начала.

—А... разве этот парень не из семьи Рехинард? Тот самый, что занял первое место на вступительном экзамене.

—Семья Рехинард? Какое отношение это имеет к дирижаблю?

И пусть мне было не слишком приятно слушать пересуды за своей спиной, что ж... Закончив рисунок — ту самую магитех-схему, которую от нас требовали, — я отряхнул испачканные белой пылью руки и развернулся.

Уинстон смотрел на меня с таким растроганным видом, словно вот-вот готов был расплакаться. Позади него Шарлотта тоже стояла со слезами на глазах, прикрыв рот ладонью.

«Ты-то чего плачешь?»

Пока я неловко переминался с ноги на ногу, профессор Уинстон прочистил горло:

—Кхм, кхм! Хорошо, очень хорошо! Все абсолютно верно!

Стоило Уинстону захлопать в ладоши, как остальные студенты последовали его примеру, однако в их глазах читалось явное неодобрение. В конце концов, пришлый выскочка бесцеремонно потеснил старожилов. В воздухе витало ощущение, что они отказываются признавать мой успех, считая его не результатом прилежной учебы, а лишь случайным совпадением, ставшим возможным благодаря влиянию моей семьи.

—М-мм... — Профессор Уинстон, похоже, тоже почувствовал эту напряженность и на мгновение замялся. — И все же этот вопрос определенно был моей ошибкой. Мне не хватило опыта в составлении заданий. Ха-ха, в следующий раз я подготовлю для вас куда более качественные викторины!

К счастью, он не стал просто радоваться моему верному ответу. Подумай он, что я и впредь буду щелкать подобные задачки как орешки, и сохрани он прежнюю сложность вопросов — вот тогда бы начались настоящие проблемы.

Однако остальных студентов, судя по всему, куда больше волновала награда, которую они могли получить прямо сейчас, нежели сохранение адекватной сложности будущих опросов.

—А как же награда? Что будет с призом за викторину?

—Ах, награда...

Профессор Уинстон повернулся ко мне, пытаясь оценить обстановку. Вручи он приз прямо сейчас, волна студенческого недовольства вспыхнула бы с новой силой. Они бы сочли это нечестным состязанием в неравных условиях. Но поскольку я изначально не претендовал на эту безделушку, мне было абсолютно все равно, получу я ее или нет.

—Просто не отдавайте его и двигайтесь дальше, — тихо сказал я.

—Но...

—Мне правда все равно.

—...М-мм.

Я пробормотал это достаточно тихо, чтобы услышать мог один лишь профессор. Должно быть, он и сам мучился сомнениями? Уинстон облегченно кивнул, словно у него гора с плеч свалилась:

—Ах, да. Мне искренне неловко перед Денебом, который дал верный ответ, но я перенесу этот приз на полноценную викторину, которую подготовлю к следующему разу. Впрочем, уверен, Денеб и тогда сможет ответить правильно!

—Да, я продолжу усердно заниматься.

Разве это не идеальный финал? Профессор Уинстон осознал свою ошибку, и, как того и желала Шарлотта, удалось избежать ситуации, в которой он подвергся бы чрезмерному унижению.

—...Денеб, — донесся тихий голос, стоило мне развернуться.

Голос профессора Уинстона звучал настолько тихо, что предназначался мне одному, и никто из студентов не мог его расслышать.

—Зайди ко мне как-нибудь отдельно. Я подготовлю для тебя награду.

—Да нет же, я ведь сказал, что все в порядке.

—Это мне не в порядке. Так что обязательно зайди, договорились?

Честное слово, ну и человек. Профессор Уинстон мягко подтолкнул меня обратно к моему месту.

Все эти награды и прочее — я ведь вызвался вовсе не ради них.

«И все же, ну... Раз уж он так настойчиво пытается ее всучить, отказываться как-то даже неловко, верно?»