Том 1. Глава 126
Говорят, плачущий в трудную минуту — третий сорт, терпящий — второй, а тот, кто смеется — первый.
«Т-Твит..!»
Признаться, когда Твит внезапно выпорхнула из моей сумки, я почувствовал себя самым настоящим третьим сортом. Ну а как иначе, если при виде этой синей птицы у меня на глаза навернулись слезы от абсолютного непонимания, как мне с ней уживаться в ходе нашего долгого путешествия.
Кое-как взяв себя в руки, я решил подняться до второго сорта. С трудом подавив непреодолимое желание поджарить Твита магией огня до состояния хрустящей курочки, я заключил с ним контракт фамильяра, который так долго откладывал.
До этого я не связывал себя контрактом с Твитом из-за совета Диана. Он утверждал, что птица еще слишком молода, ее личность не сформировалась, и контракт лишь будет впустую поглощать мою ману, не принося никакой пользы.
И все же сейчас я пошел на это только ради того, чтобы хоть как-то контролировать этого несносного сорванца. Пусть у контракта фамильяра и был жирный минус в виде постоянного оттока маны, он давал возможность разделять чувства и общаться на огромном расстоянии. Для меня это было единственным выходом.
Наверное, поэтому я, хоть и переживал, изначально ничего особенного от Твита не ждал. Просто отправил её к Лили в надежде, что она принесет хоть какую-то пользу, а не просто будет жрать мою ману. Мой расчет был прост: если с Лили что-то случится, Твит должна была немедленно сообщить мне об этом.
Но то, что произошло дальше... Превзошло все мои ожидания!
Опасаясь, как бы этот пернатый дуралей не натворил глупостей, я подключился к её сознанию и...
«Я... я же верил в тебя..!»
Твит оказалась вовсе не бесполезным нахлебником, а благородной птицей, умеющей платить добром за добро.
Через её глаза я увидел два белоснежных, упругих холма. Нежное, шелковистое и невероятно мягкое прикосновение отозвалось во всем моем теле.
Но это было еще не все.
«Р-розовые..!»
Нечто нежно-розовое, о существовании чего я раньше слышал лишь в легендах. Твит, решив вернуть мне все долги разом, принялась легонько тыкаться клювом прямо туда.
...!
Из-за нашей ментальной связи я ощутил губами настолько умопомрачительное, божественное прикосновение, что у меня едва голова не пошла кругом.
Брат Камель? Вам нехорошо?.. У вас вдруг кровь из носа хлынула...
...Все в порядке, не обращайте внимания.
Сидевший со мной в карете священник Бархал взволнованно запричитал и потянулся ко мне, но я, не желая упускать ни секунды этого драгоценного блаженства, грубо отпихнул его руку.
Но у вас слишком сильно идет кровь... Мне нужно вас осмотреть. Скажите, у вас нет головокружения? В глазах не туманится?..
Бархал настырно пытался прервать мой триумф, но я, проигнорировав его, лишь выставил ладонь в запрещающем жесте и снова сосредоточился на чувствах Твита. И не зря! Ведь картина перед глазами птицы и тактильные ощущения начали меняться.
Взгляд Твита опустился ниже. Показалась тонкая талия, соблазнительный изгиб бедер, а еще ниже — белоснежные...
Ай..!
Внезапная резкая боль пронзила все мое тело. Прекрасное видение, полное нежной девичьей плоти, мгновенно испарилось, сменившись унылым интерьером кареты.
Брат Камель!
Бархал уже вовсю тряс меня за плечи. Я окончательно вернулся в суровую реальность тесной кареты, где ехали трое взрослых мужиков.
...Ах.
Похоже, великое путешествие Твита-первооткрывателя было безжалостно прервано рукой Лили.
Вы пришли в себя? Что с вами стряслось? Этот старик уже грешным делом подумал, что вы прямо у меня на глазах испускаете дух!
Священник Бархал...
Окончательно придя в себя, я искренне поклонился побледневшему от страха старику:
Спасибо вам.
...?
«За то, что так долго терпели и не мешали великому походу Твита».
Ты... точно в порядке?
Должно быть, со стороны я выглядел действительно жутко. Дюран, который всю дорогу сидел с мрачным видом и не проронил ни слова, теперь тоже смотрел на меня с тревогой.
Более чем. Теперь я могу умереть абсолютно счастливым.
...?
Дюран лишь недоуменно нахмурился. Глядя на него, я с трудом подавил желание продолжить мысль вслух.
Судя по твоему лицу, ты хочешь мне что-то сказать.
Есть такое...
Но я никак не мог выдать ему: «Твоя сестричка просто огонь».
Ладно, вернемся к этому позже,
«Что-то мне даже неловко стало».
Глядя на его поникшие плечи, я почувствовал легкий укол совести. Я ведь тоже человек. Парню и без того тяжело: его мозг кипит от моих откровений и подозрений насчет встречающих. А я вместо того, чтобы поддержать друга, бесстыдно разглядывал прелести его сестры...
...Но она действительно великолепна.
Что?
Да так, не бери в голову.
Облегчив душу и не выдав себя, я с довольной улыбкой уставился в окно. Теперь все мои мысли были заняты тем, какую награду приготовить для Твита — моего верного соратника и великого первооткрывателя.
Этот запах...
Лили озадаченно принюхалась, поднеся синюю птичку, сидевшую на ее ладони, прямо к лицу.
Господин Карамель?..
Чирик!
Ты... понимаешь, что я говорю?
Чирик-чирик!
Надо же, понимаешь...
Лили завороженно смотрела на птицу, которая в ответ на ее слова закивала крошечной головой.
Значит, господин Карамель отправил тебя шпионить за мной?..
Чирик!
Ой...
Птичка яростно замотала головой и пребольно клюнула Лили в ладонь, выражая свое возмущение.
Нет? Тогда... он приказал тебе защищать меня?
Чирик!
Стоило Лили это произнести, как птица гордо выпятила грудь и приняла невероятно важный вид.
Вот оно что...
Лили задумалась. Зачем господин Карамель прислал ей этого питомца? Он точно не стал бы делать этого без причины. Пусть Камель порой — да что там, частенько — и выглядел глуповато, дураком он точно не был. Каждое его действие преследовало определенную цель: будь то личная выгода или искреннее желание кому-то помочь.
Зная его характер, Лили быстро догадалась об истинном предназначении птицы.
Те люди... они замышляют что-то против меня...
Те лицемеры, что всегда смотрели на нее с затаенной похотью и злобой... Они что-то задумали, а Камель решил вмешаться и защитить ее.
...Спасибо.
Чирик!
«Господин Карамель прислал своего фамильяра ради моей безопасности».
Придя к этому выводу, Лили почувствовала, как к щекам приливает жар. Она пролепетала слова благодарности едва слышным шепотом. Сердце сладостно затрепетало, а в груди разлилось приятное тепло.
Погоди...
Вдруг ее осенила пугающая мысль. Лили пристально уставилась на милую птичку и спросила дрожащим голосом:
Ты ведь... фамильяр господина Карамеля?
Чирик!!
Значит... ты разделяешь с ним чувства... Ах...
Чирик?
Птица лишь озадаченно склонила голову, глядя на пунцовое, словно спелый томат, лицо девушки.
День пролетел незаметно.
В сопровождении кардиналов и крестоносцев мы прибыли в храм, где приняли благословение на путь. Оставшуюся часть дня мы провели, помогая паломникам и местным жителям.
Поскольку Дердик был крупным городом, количество людей, ожидавших Лили у храма, было несравнимо больше, чем в деревне Зарка. Из-за этого Лили выглядела еще более изнуренной, чем обычно. Была ли она так истощена, или просто подхватила простуду?
Все это время ее лицо горело пунцовым румянцем. У нее, видимо, не оставалось сил даже на то, чтобы просто взглянуть на меня — за весь день она ни разу не подняла глаз.
Наконец, когда все дела были завершены, мы с Дюраном уединились в выделенной нам комнате.
Ну что, ты подумал?
Да.
И к какому выводу пришел?
Я все еще не знаю.
Дюран тяжело вздохнул, его лицо выражало крайнюю растерянность.
Почему? Все еще думаешь, что я подсунул тебе фальшивый артефакт? Или подозреваешь, что я сам все это подстроил, чтобы оговорить кардиналов?
...
Впрочем, я тебя понимаю. На твоем месте я бы тоже сомневался.
...И что ты планируешь делать?
Как что? Доказывать тебе свою правоту.
Доказывать?
Хотя мне даже делать ничего не придется. Эти ублюдки сами все докажут. Они совершат нападение уже сегодня ночью.
Нападение?..
Просто иди за мной. Сам все увидишь.
С этими словами я поднялся с кровати, негромко похлопав по ножнам на поясе.