Том 1 · Глава 154. Озеро (2)
За день до начала ритуала Паломничества.
Через ментальную связь я расспрашивал Твита, которая находилась рядом с Лили, о ее состоянии.
Как я и ожидал, Лили совсем извелась от тревоги за завтрашний день и будущее — она даже не прикасалась к еде и воде.
Должно быть, потому что я сам видел через экран монитора, насколько ублюдочным был этот ритуал Паломничества. Я мог хотя бы отчасти представить, что сейчас творится у нее на душе.
«Ей, должно быть, страшно».
Испытывать муки смерти вновь и вновь, во всех деталях, но при этом не иметь возможности умереть... Это сущий кошмар.
Я, не испытавший этого на собственной шкуре, не могу до конца прочувствовать ее боль.
Но одно я знаю наверняка: эти муки и испытания — не то, что под силу выдержать обычному человеку.
Каким бы сильным ни был дух человека, стоит ему погрузиться в это озеро, как он сломается, будет изувечен и в конце концов просто растворится без остатка.
«И за меня она тоже переживает».
Лили умна и проницательна. Она наверняка понимает, почему я увязался за ней в это Паломничество.
Сколько бы она ни умоляла меня остановиться,
сколько бы я сам ни отпирался и ни обещал стоять в сторонке,
она прекрасно знает: завтра я не буду просто смотреть.
Когда завтрашний день останется позади...
...я смогу вытащить Лили из этой бездны страданий.
Пусть этот путь не будет легким,
пусть мне самому до дрожи страшно перед той болью, которую придется перенести ради ее спасения...
Все будет хорошо.
Я был готов на все.
Лишь бы Лили больше не было больно.
Лишь бы она, избавленная от страданий, снова могла улыбаться мне.
Зная, что все это все равно смоется без следа, я нанесла бессмысленный макияж и облачилась в столь же бессмысленные белоснежные одежды.
Затем я повернула голову и снова посмотрела на окно, в которое безотрывно глядела весь вчерашний день.
Вспоминая того, кто, несмотря на высоту, стоило лишь позвать, без колебаний прыгал в это окно с забавной гримасой на лице.
Ф-хи...
Стоило представить его лицо, как с губ невольно сорвался тихий смешок.
Наверное, это происходило со мной впервые. Чтобы в день, когда я отправляюсь к озеру бездны, где нельзя умереть, даже если жаждешь смерти, я вот так глупо улыбалась.
Но мимолетная улыбка угасла, и душу вновь начала терзать тревога.
Мне страшно. Страшно перед ритуалом, во время которого мое тело будет плавиться от боли, а само мое существование подвергнется надругательству и отрицанию в пучине бездны.
И я безумно волнуюсь. Волнуюсь за того единственного человека, который непременно попытается разрушить этот ритуал, отрицающий меня.
Пожалуйста...
Камель, которого я знаю, всегда ходит с легкомысленной улыбкой, но на самом деле он глубже и проницательнее любого другого.
Он именно такой.
Человек, который никогда не принимает поспешных решений.
Который не действует без уверенности.
Который не прогибается перед несправедливостью.
И который, даже если будет рушиться сам, никогда не закроет глаза на чужую боль.
...Я лишь хочу, чтобы тебе не пришлось страдать.
Поэтому я от всего сердца молю об одном. Чтобы этот упрямый, непрошибаемый мужчина, который все равно поступит по-своему, даже если проломить ему голову булавой, не пострадал.
Тук-тук.
Госпожа Лили, пора идти.
Стоило мне подумать об этом, как раздался стук в дверь и послышался голос командира крестоносцев, Микелана.
Ведь боли вполне достаточно и мне одной.
Мне не привыкать к боли. Пусть я сломаюсь, пусть буду изувечена — это не важно. Ведь в отличие от прежней себя, которая умела лишь беззвучно страдать, теперь я знаю: когда закончатся дни боли, обязательно придут дни радости. И я смогу улыбаться, глядя на того, кто улыбается мне.
Прошептав это самой себе, я поднялась на ноги.
Ради того дня, когда я снова смогу улыбаться, пришло время ненадолго погрузиться в бездну.
Бескрайняя равнина, где под лучами солнца зеленела лишь сочная трава.
Среди сорока шести крестоносцев, выстроившихся ровными рядами, кое-кто вполголоса выражал недовольство.
Но почему на этот раз собрали вообще всех? Раньше ведь такого никогда не было.
И не говори. Все равно ведь никто не придет. Зачем лишать сна столько людей и заставлять нас охранять место, где и охранять-то нечего?
Как подумаю, что придется несколько дней стоять тут без сна и дела, уже усталость накатывает.
Сколько ни думай, а логики никакой.
Впрочем, Микелан, неподвижно стоявший впереди и молча слушавший их ропот, тоже не понимал причин происходящего.
Папа лично приказал Микелану охранять эти рубежи вместе со всеми крестоносцами до тех пор, пока не завершится ритуал Паломничества.
И это было далеко не единственное странное указание.
...Что бы ни случилось, ни в коем случае не убивай этого ребенка.
Папа с глазу на глаз велел ему остановить юношу, который, предположительно, явится сюда, но при этом строго-настрого запретил лишать его жизни.
Не убивать, значит...
Микелан озадаченно покачал головой, вспоминая просьбу, с которой к нему впервые в жизни обратилась Святая.
Прошу вас. Если кто-то попытается пробиться ко мне и совершит святотатство, обнажив клинок против вас, сэр Микелан, и ваших крестоносцев... молю, усмирите его, но пощадите. Пожалуйста... не убивайте его.
Никто толком не знал, кто именно явится, однако она прямо указала на этого человека и умоляла сохранить ему жизнь.
Ну и ну...
Ситуация была щекотливой. От него, преданно исполняющего свой долг перед Священным Королевством, требовали пощадить преступника, посягнувшего на священный ритуал.
Микелан смутно догадывался, о каком именно грешнике, которого умоляли не убивать и Папа, и Святая, шла речь.
Камель.
Курсант Академии Аден, прибывший в качестве сопровождающего Святой.
Согласно сведениям, доступным лишь узкому кругу лиц в Священном Королевстве, этот юноша владел Звездным светом и в то же время являлся Сосудом греха — существом, которого в принципе не должно было быть в этом мире.
И это еще не все. Подозревали, что он умудрился сразить целых пять Грехов.
Стой!
Брось оружие и убирайся назад! Это святилище, где совершается священный ритуал. Сюда закрыт доступ абсолютно всем!
И тут до ушей Микелана донеслись громогласные окрики стражей, а следом — юношеский, но исполненный невероятной уверенности голос.
Повторять не стану. Если не хотите пострадать
Микелан повернулся на голос.
В его поле зрения попал неторопливо приближающийся юноша в странной маске.
Командир крестоносцев Микелан прищурился, оценивающе разглядывая черноволосого парня, чьи волосы развевались на ветру.
Тот казался совершенно расслабленным, но в его осанке не было ни единой бреши.
Несмотря на обманчиво хрупкое телосложение, колыхавшийся вокруг него Звездный свет и легкое марево силы наглядно доказывали: этот юноша невероятно силен.
...Да тут скорее я сам кости сложу.
С первого взгляда оценив уровень мастерства, которого достиг этот парень, Микелан сглотнул сухую слюну и обнажил свой меч.
Один, два, три... сорок шесть.
Сосчитав крестоносцев, охранявших равнину, я невольно удивился.
«Надо же, не думал, что они созовут вообще всех крестоносцев...»
В игре это место охранял от силы десяток человек, а тут — целых сорок шесть.
Сложность по сравнению с оригинальным сюжетом не просто выросла, а взлетела до небес.
Не знаю, чьих рук это дело, но...
«...я ему даже благодарен».
И это была чистая правда. Ведь среди них стояли двенадцать человек, источавших явную враждебность ко мне — те самые падшие, которых мне в любом случае пришлось бы прикончить.
Мне и так было лень разыскивать каждого по отдельности, к тому же я опасался, что кто-нибудь из них сбежит и избежит расплаты.
А раз они сами собрались в одном месте, грех было жаловаться.
Стой!
Брось оружие и убирайся назад! Это святилище, где совершается священный ритуал. Сюда закрыт доступ абсолютно всем!
Двое стоявших впереди крестоносцев обнажили мечи и приняли угрожающие стойки.
Сквозь Око проницательности я видел: в них нет демонической энергии.
Повторять не стану. Если не хотите пострадать
Я проявил вежливость и предупредил их. Если не хотят покалечиться, пусть убираются с дороги. А обреченным на смерть отступать все равно бессмысленно.
Что за бред ты несешь?!
Ты сам напросился!
К сожалению, эти двое проигнорировали мое великодушие и с ходу ринулись в атаку.
Что ж, пришлось прописать каждому по пинку в голень.
Хрусь!
Кха-а-ах!
Хрусь!
Гх-х-х!..
Оба крестоносца повалились на землю, истошно вопя и зажимая сломанные ноги.
Прошу прощения. Полежите, отдохните.
Я тихонько бросил это двоим бедолагам, которые корчились на траве, баюкая неестественно вывернутые конечности.
Причина, по которой я обошелся с ними столь сурово, несмотря на то, что они не были падшими, была проста.
Я хотел наглядно продемонстрировать остальным свою силу.
Преподать урок, чтобы минимизировать лишние жертвы и не тратить силы впустую.
Но увы...
В атаку!
Скрутите его!
Похоже, они совершенно не поняли моего намерения. Все как один, крестоносцы обнажили клинки и лавиной ринулись на меня.
Клац.
Мне ничего не оставалось, кроме как обнажить оба своих меча.