Том 1. Глава 161
Моя верность и вера
Я не знал, зачем нужно произносить эти строки. Просто в игре, если не зачитать эту клятву, невозможно было пронзить маленькое, хрупкое сердце, сокрытое внутри огромного. Только поэтому я и декламировал её сейчас.
Да не склонюсь я перед злом.
Всё, что мне было известно: эти слова — первая присяга, которую приносят под крестом те, кто желает стать храмовниками. А еще то, что маленькое, хрупкое сердце, которое должен пронзить наш клинок, принадлежало Первозданной Святой.
И буду разить мечом, пока не сгорит моя душа.
Тук-тук. Тук-тук.
Стоило договорить последнюю строчку, как замершее доселе крошечное сердце забилось, словно в него вдохнули жизнь.
Глухой удар.
Вместе с Лили мы сжали рукоять меча и вонзили его в маленькое, хрупкое сердце.
Брызнул фонтан крови!
Темно-красная кровь взметнулась вверх багровым гейзером.
А-а-а-а-а-ах!
Из глубин гигантского сердца вырвался яростный, оглушительный рев, едва не разорвавший барабанные перепонки.
Вспышка!
В следующий миг взорвалась волна багрового света, на мгновение ослепив нас.
Когда я снова открыл глаза, в воздухе парило бесчисленное множество существ, похожих на белоснежные души. Они постепенно окрашивали кроваво-красный туман вокруг в чистый белый цвет.
Это...
Души, что были заперты здесь. Точнее, неприкаянные души несчастных, которые не могли упокоиться даже после смерти и служили источником энергии для этого сердца.
Но что это вообще за сердце?..
Бога зла, Бульгинуса. Одно из четырех сердец, которыми он обладал.
С этими словами я перевел взгляд на гигантское сердце, которое всё еще испускало предсмертные хрипы, медленно и жалко разрушаясь.
Насколько я знаю, владелец того маленького сердца, которое мы пронзили...
Стоит ли говорить ей то, что я узнал из игры? Поколебавшись мгновение, я всё же разомкнул губы:
...Это была Первозданная Святая.
Как же так...
Она принесла себя в жертву. Если бы это сердце — осталось на свободе, бог зла с высокой вероятностью возродился бы. Поэтому она запечатала его собственным сердцем.
Но об этом нигде не упоминается...
Она сама так пожелала.
Я мягко коснулся маленького сердца, которое постепенно затихало, окутанное остатками бледного белого сияния, и продолжил:
Она боялась, что любимый человек не позволит ей пожертвовать собой. Она слишком хорошо знала, что он не останется в стороне, если обо всем разузнает. Именно поэтому она всё скрыла.
Мне хотелось бы сказать, что я её не понимаю... но... сейчас мне кажется, я могу её понять.
Глядя на Лили, которая почему-то густо покраснела и опустила голову, я невольно усмехнулся.
Даже когда её душа оказалась в плену, она стремилась продолжить волю Святой. Божественная сила, которую вы использовали,
Значит...
Пусть адепты Культа Хаоса и прознали об этом месте, пусть они пленили и нещадно использовали Святых, сама она, возможно, желала лишь одного. Чтобы её божественная сила принесла людям ветер надежды.
Я действительно... ничего не знала.
Если бы не игра, я бы тоже ни о чем не догадывался. Но почему-то мне очень хотелось рассказать об этом именно Лили.
Пока мы стояли в молчании, отдавая дань уважения чужой жертве...
Вспышка.
Из сердца вырвался сноп белоснежного света, и пронесся легкий, едва ощутимый ветерок.
Ох...
Мы с Лили удивленно уставились вперед, приоткрыв рты от изумления.
И у нас были на то все причины. Перед нами, расправив белоснежные крылья, медленно плыл силуэт женщины.
Слезы катились по её щекам, но она тепло улыбалась нам.
Я не мог разобрать слов, но понимал беззвучный посыл.
Она благодарила нас. Её бесплотная рука нежно коснулась лба Лили, даруя той свое благословение.
Мы завороженно наблюдали за ней. Наполнив Лили теплым сиянием, женщина перевела взгляд на меня и, одарив лучезарной улыбкой, начала медленно таять в воздухе.
Едва различимый, прекрасный голос. Я не расслышал фразу целиком, но точно знал: она благословляет мой путь.
...
И силуэт окончательно растаял в воздухе.
Господин Карамель.
Из задумчивости меня вывел голос Лили.
Я повернулся к ней. На её глазах блестели слезы, но она нежно улыбалась, указывая взглядом по сторонам.
Ого...
Мир вокруг нас преображался.
Кровавое озеро на глазах становилось прозрачным и чистым, а мрачные своды Катакомб превращались в величественный, прекрасный храм.
Я знал, что в древности здесь находился храм, но увидеть это своими городами
Господин Камель, вы знаете так много. Мне порой действительно любопытно, откуда у вас такие глубокие познания.
Ну, это потому что...
«...потому что я задрот, наигравший в эту игру больше десяти тысяч часов».
Конечно, сказать такого я не мог, а потому лишь смущенно почесал затылок, уходя от ответа.
Впрочем, разве это важно? То, что предстает сейчас перед моими глазами... этот миг так прекрасен.
Возможно, она просто решила проявить чуткость. Лили крепко сжала мою ладонь и с сияющей, по-девичьи чистой улыбкой принялась любоваться преображающимся миром.
Да, древняя архитектура определенно была изящнее нынешней,
Я пытался скрыть неловкость, разглядывая колонны и своды.
Фьюти... Господин Камель, когда я говорила «прекрасен», я имела в виду вовсе не архитектуру или пейзаж.
А что же тогда?
Я слегка наклонил голову, глядя на Лили.
Этот миг, который я разделяю с вами, Камель.
Она пристально посмотрела мне прямо в глаза и приоткрыла свои аккуратные, нежные губы.
Он прекраснее всего, что мне довелось пережить и увидеть.
Договорив, она прильнула к моим губам.
Прикосновение было теплым и влажным.
Наши глаза закрылись, а руки сами собой обняли друг друга за талию.
Главный зал Великого храма, где на всех прихожан свысока взирала величественная статуя Бога Небесного.
Там кипела яростная битва между павшими и теми, кто сохранил верность свету.
А-а-а-а-арх!
Жалкие идиоты! Неужели вы думали, что способны убить нас?!
Кхе-хе-хе! К черту Бога Небесного! Наш единственный истинный владыка
Павшие ни капли не стыдились своего падения. Источая клубы зловещей демонической энергии, они яростно отбивались от крестоносцев, наступавших на них с мечами.
Гх...
Держать строй!
Раненых назад! Священники, скорее займитесь лечением!..
Крестоносцы вели тяжелый, изнурительный бой, постепенно сдавая позиции.
Не лучше дела обстояли и у Папы Франко с командиром Микеланом.
Кхе-кхе, Франко. Ты определенно выжил из ума на старости лет. Сидел бы тихо, как послушный пес,
И не говори. Впрочем, мы даже благодарны тебе. Ведь уже завтра один из нас займет твое теплое место на папском престоле.
Какая нелепость. Пусть ты и бывший крестоносец, пусть ты слепо верил в своего командира Микелана... Неужели ты всерьез полагал, что своим дряхлым телом сможешь удержать меч и одолеть нас, апостолов греха?
Три кардинала, чей облик уже больше походил на чудовищ, чем на людей, теснили измотанных Папу и командира Микелана, пользуясь своей ужасающей физической силой.
Ха-а, ха-а... Вы в порядке, Папа?
Похоже, ты устал куда сильнее меня, старика... Кхм, кашель!
Папа и командир Микелан тяжело дышали, из последних сил отбивая непрекращающиеся атаки павших кардиналов.
Ах вы, безумные стариканы!
В этот момент на теле одного из кардиналов прочертилась тонкая белая линия.
Брызнула кровь!
Пока во все стороны летели брызги темной крови, юноша, нанесший этот удар, тяжело дыша, заслонил собой Папу и командира Микелана.
Дюран...
Все целы? Ситуация, похоже, совсем скверная.
Дюран огляделся и поудобнее перехватил меч.
Его слова были чистой правдой. Крестоносцы, которых некогда величали Мечами Бога Небесного, терпели поражение от павших, получивших силу напрямую от Греха. Число раненых неуклонно росло.
Кхе-кхе, а будущий Святой бьет довольно больно, надо признать.
Один из кардиналов небрежно постучал пальцем по ране, которая уже затягивалась прямо на глазах. Павшие не падали замертво от обычных ударов — они регенерировали и снова бросались в бой.
Из уважения к нашему прошлому знакомству я готов дать вам шанс. Как насчет того, чтобы сменить покровителя?
Кхе-кхе.
Хи-хи.
Раненый Дюраном кардинал усмехнулся и пожал плечами, а двое других издевательски уставились на Папу, тихо посмеиваясь.
Дюран молча посмотрел на них.
Жест.
Он поднял средний палец и сплюнул на пол вязкую слюну с примесью крови.
...Знаешь, я и раньше так думал, но твое прозвище «будущий Святой» тебе совершенно не идет, Дюран. Ты слишком вульгарен...
Вульгарен тут только тот, кто таскался за каждой юбкой и распускал руки. Хватит болтать. Просто сдохните уже тихо.
Ха! Раз уж ты сам напросился, мы разорвем тебя и твоих дружков на куски и сожрем! Но запомни: когда тело твоей обожаемой сестрицы выставят на всеобщее поругание, в этом будет виновата лишь твоя глупость!..
Глоток.
Дюран тяжело сглотнул и, сдерживая кипящую ярость, поднял меч против несущегося на него кардинала... нет, теперь уже настоящего демона.
«Если бы я тренировался усерднее... Если бы стал хоть немного сильнее, смог бы я сокрушить этих тварей?»
Подавляя в себе горькое сожаление, он сделал шаг вперед.
Да не склонюсь я перед злом,
И буду разить мечом, пока не сгорит моя душа!
Командир Микелан тоже высоко поднял клинок и бросился в атаку.
...!
Папа Франко выжал из себя последние крохи божественной силы и взмахнул сияющим белизной мечом.
В это мгновение...
Вспышка!
Потоки ослепительного белого света ворвались сквозь огромные витражные окна, заливая весь главный зал.
Гх?! А-а-а-а-ах!
Кх... Гха-а-а!
Н-нет... Не может быть!..
Павшие в ужасе заслоняли глаза руками, не в силах вынести этого сияния, и их движения сковал паралич.
В свете...
Некоторые из них рассыпались прахом, не выдержав прикосновения лучей, другие гибли под ударами мечей.
Папа Франко, ошеломленно глядя на происходящее, тихо прошептал:
...да пребудет спасение.
«Его не существует, а значит, нет смысла и верить».
Франко, который всю жизнь придерживался этого убеждения, только сегодня осознал истину.
Спасение, в которое он давно перестал верить, действительно существовало в этом мире.