Том 1 · Глава 56. Маленькая история Лили (1)
Храм на территории Академии Аден подчиняется Священному Королевству Элдерас, а не Империи, и играет важную роль в жизни академии.
Помимо своего прямого назначения — проведения богослужений, обрядов и проповедей, — он также служит лечебным и образовательным центром, что вполне соответствует статусу лучшего учебного заведения на континенте.
Возможно, именно поэтому величественный силуэт храма, постепенно вырастающий впереди, выглядел невероятно роскошно и монументально, хотя до него было еще идти и идти.
Я остановился и, вертя в пальцах полученную от Лили записку, ненадолго задумался.
«Интересно, как там Лили?»
Перед глазами до сих пор стояло лицо изнуренной Лили после того, как она применила свою божественную силу.
Она изо всех сил старалась не подавать виду, но от меня ее состояние не укрылось.
Я не раз видел подобное в игре, а четыре года назад и вовсе столкнулся с этим лично.
Святая Лили обладала уникальной божественной силой.
И я был абсолютно уверен: даже в этом фэнтезийном мире не сыскать более проклятого дара.
Ведь эта способность была вовсе не благословением небесного бога, а искусственно созданным уродством, которое медленно подтачивало и разрушало ее тело изнутри.
Хуже того, каждый раз, когда Лили применяла свою силу на ком-то, она получала ужасный откат, полностью перенимала на себя зло, таившееся в душе этого человека.
А ведь существо, к которому она только что применила свою магию, было игрушкой, созданной самой Алчностью с особой жестокостью и тщательностью.
Страшно даже представить, какую невыносимую муку причинила Лили скверна, таившаяся в этой твари.
Именно поэтому я так за нее переживал.
«К тому же, на нее постоянно велась охота».
Статус святой, уникальная божественная сила и в довершение всего — хрупкая, пленительная красота, способная разжечь пламя страсти в любом мужчине.
Лили, без сомнения, была персонажем, подвергавшимся наибольшей опасности в игре «Академия гарема», и события четырехлетней давности были лишь частью ее злоключений.
«Ну и ублюдки же эти разработчики».
Стоило мне вспомнить ее трагическую судьбу и финал, который ждал Лили, если игрок не делал ее своей героиней, как внутри закипала глухая ярость.
И не без причины. Измученная бесконечным поглощением зла, окончательно сломленная Лили в конце концов погружалась в пучину безумия и перерождалась в Королеву Хаоса — чудовище, чье могущество превосходило силу Семи Смертных Грехов.
«Я должен это предотвратить».
Разумеется, я не собирался позволить ей пасть во тьму. Более того, я знал способ раз и навсегда избавить ее от этих мучений.
Единственным минусом было то, что придется дождаться определенного момента. Но когда этот день настанет, я без колебаний сделаю свой ход ради нее.
И все-таки, как Лили вообще обо всем догадалась?
Я снова перевел взгляд на записку, которую она мне передала.
Господин Карамель, вы ведь наверняка все поняли. И даже если бы я сказала, что мы сами со всем разберемся, вы все равно полезли бы вперед. Что ж, последствия я возьму на себя, так что действуйте на свое усмотрение.
P. S. И очень прошу: постарайтесь сделать так, чтобы мне не пришлось проламывать вам череп своей булавой.
Не знаю, как именно она это сделала. Но Лили определенно почуяла демоническую энергию, которую не смог уловить даже я со своим Оком проницательности, и собиралась принять меры.
Мало того, прекрасно зная мой характер и понимая, что благодаря ей я обо всем разузнал, она не стала меня отговаривать, а просто вызвалась замести следы.
«Кажется, я у нее в вечном долгу».
В голове промелькнула эта мысль. Моя помощь четырехлетней давности теперь казалась сущим пустяком по сравнению с тем, как часто она выручает меня сейчас.
«Но сегодня первым делом...»
Главная причина, по которой я пробирался к ней, заключалась в том, чтобы лично поблагодарить ее и сообщить, где спрятана уничтоженная мной «игрушка».
Передавать такую информацию через третьих лиц было слишком опасно.
Ведь в этом храме полно тех, кто подчиняется не Святой, а кое-кому другому из Священного Королевства, служа его глазами и ушами.
Тот человек уже давно погряз во грехе и даже водил дружбу с Семью Смертными Грехами.
Раз уж у меня было к ней важное дело и пара вопросов, выбора не оставалось. Придется прокрасться в ее покои тайком.
«К тому же, ей всегда нравились подобные авантюры».
Не знаю, сохранила ли нынешняя Лили эту черту. Но в игре у нее была забавная особенность — она обожала ролевые игры и разыгрывание сценок по ролям.
«Ладно, пора».
Подойдя к храму, я скрыл свое присутствие и бесшумно скользнул внутрь.
Покои Лили находились в самой глубине храма — обычные посетители, приходившие за исцелением, даже не догадывались о существовании этих залов.
Чтобы добраться туда, мне пришлось вскарабкаться по внешней стене на четвертый этаж, а затем пробираться по коридорам добрых двадцать минут.
К тому же, несмотря на глубокую ночь, коридоры патрулировало столько храмовников, что мне то и дело приходилось вжиматься в тени.
Кто-то мог подумать, что столь уединенное расположение покоев вполне естественно для Святой, обладающей особым статусом. Но истинная причина была куда мрачнее.
«Ее просто заперли здесь, чтобы контролировать каждый шаг и докладывать обо всем наверх».
Стоило мне вспомнить мерзкую рожу ублюдка, который отдал этот приказ, и все его злодеяния, как лицо невольно исказила гримаса отвращения.
«Как же хочется поскорее его прикончить».
Пожалуй, с такими мыслями я сам смахиваю на маньяка-убийцу. Но этот гад заслуживал смерти как никто другой, так что моя жажда расправы над ним только крепла.
Кажется, здесь.
Размышляя об этом, я и не заметил, как оказался перед скромной деревянной дверью.
Она выглядела настолько невзрачно, что любой прохожий миновал бы ее без тени сомнения.
Да уж, если бы не мой игровой опыт, я бы в жизни не догадался, что за ней скрывается.
Я аккуратно приоткрыл дверь, бесшумно скользнул внутрь и мягко притворил ее за собой.
Затем я осторожно огляделся. Не то чтобы я на что-то рассчитывал, но если вдруг застигнутая врасплох Лили...
Ох...
Под «застигнутой врасплох» я имел в виду совсем другое.
В следующую секунду я уже во весь опор мчался к ней.
Лили, скорчившись от невыносимой муки, лежала на полу совершенно без сознания.
О Зеноне Филайте мне впервые поведал жрец Несия.
Он рассказывал, что, проходя как-то ночью по улице, случайно увидел, как к Зенону приблизилось жуткое существо, с которого ручьями стекала черная зловонная жижа.
Услышав это, я немедленно поручила Дюрану — будущему Святому и единственному названому брату в храме, кому я могла безоговокочно доверять, — собрать сведения о профессоре Зеноне.
Однако Дюран, выполнив поручение, доложил: Зенон — самый обычный человек, который просто до безумия увлечен актерской игрой и театром.
Вот почему я, будучи Святой и студенткой второго курса, подала заявку в театральный кружок, предварительно отправив отчет в Священное Королевство.
Ну и к тому же, когда я узнала, что туда же записался Камель, мне показалось, что это будет довольно забавно.
Покинув стены храма, я впервые за долгое время испытала давно забытые чувства.
Розовые лепестки, кружащиеся на ветру...
Прикосновение легкого бриза к волосам...
Жизнерадостные голоса курсантов, доносившиеся отовсюду...
И само осознание того, что я встречу новых людей как обычная студентка.
Я не могла точно описать то, что творилось у меня на душе, но знала наверняка: подобные эмоции я испытывала впервые с того самого дня, что разыгрался четыре года назад.
Окрыленная этими чувствами, я впервые с момента прибытия в академию переступила порог театрального зала.
Там меня ждало одно знакомое лицо — Роуз ван Дармиан.
Добрая душа, которая четыре года назад подарила мне временный приют и согрела своим теплом.
Она вечно ворчит и задирает Камеля при каждой встрече, но на самом деле у нее очень доброе сердце.
Как и ожидалось, стоило ей меня увидеть, она тут же заботливо спросила, как мои дела.
Почему же от этого простого проявления заботы у меня так радостно забилось сердце?
Но по-настоящему меня захлестнуло счастье, когда двери театрального зала распахнулись и вошел Камель.
Я действительно была так рада его видеть?
Или дело в воспоминаниях о том дне четырехлетней давности?
Странно, но стоило мне взглянуть на него, как с моих губ сами собой, вопреки моей воле, слетали слова:
О, господин Карамель.
Услышав это обращение, он удивленно округлял глаза и недоуменно наклонял голову набок.
Глядя на него, я каждый раз возвращалась мыслями в прошлое.
«Ах, точно. Мне просто было так спокойно рядом с ним
И пусть Дейзи устроила ту глупую сцену, попытавшись меня унизить, время, проведенное в театре после этого, приносило мне лишь умиротворение.
Дошло до того, что в глубине души я позволила себе мысль, о которой и думать-то не имела права.
«Если бы я не была Святой, а родилась обычной девушкой... могла бы я жить так же беззаботно, как они?»
Но эту мимолетную сладкую иллюзию безжалостно разрушил профессор Зенон Филайт.
Как Святая, я мгновенно почуяла: этот человек источает демоническую энергию.
Хуже того то, что таившееся в ней зло было неописуемо омерзительным.
От одного взгляда на него издалека у меня начинала раскалываться голова и подступала тошнота.
Мне безумно хотелось прямо сейчас затянуться той травяной сигаретой с лепестками, о которой рассказывал Камель.
Будь это обычный день, я бы не задумываясь сорвалась с места, забилась в самый дальний угол храма и закурила.
Но я не смогла. Точнее, не захотела.
Странно, но сама не знаю почему.
В тот миг во мне проснулось непреодолимое желание остаться там, рядом с ними.
И главное — я хотела исполнить свой долг Святой.
Ведь если бы я этого не сделала, кто-то мог серьезно пострадать от его рук.
К тому же, я не хотела, чтобы Камель, чье духовное вместилище уже начало разрушаться, вмешивался и тратил свои силы.
Именно поэтому я вызвала профессора Зенона на сцену.
Чтобы очистить его с помощью божественной силы — того самого проклятого дара, который я ненавидела всей душой.
Я выжала из своей проклятой силы все до последней капли. И зажала в губах сигарету — чтобы хоть немного притупить грядущую боль и не допустить осечки.
Но...
...мне так и не удалось его очистить. Напротив, он словно в насмешку высвободил часть своей скрытой демонической энергии, и с этого мгновения меня захлестнула волна неописуемого, первородного зла.
На грани беспамятства я успела черкнуть записку Камелю и бросилась в храм.
Я судорожно прикурила сигарету и одну за другой принялась втягивать в легкие едкие струи дыма.
Обычную скверну это бы успокоило.
Но стоило мне оказаться в своих покоях, как меня пронзила такая боль, словно мое тело заживо разрывали на части, а разум захлестнул ураган всевозможных порочных чувств.
Меня душил гнев. Безумно хотелось привязать к крестам и заживо сжечь архиепископа и всю верхушку Священного Королевства, сотворивших со мной это.
Во мне проснулась алчность. Захотелось растерзать тех, кто жил обычной, недоступной мне жизнью, и забрать их счастье себе.
Вспыхнула дикая, необузданная похоть. Захотелось повалить Камеля, прижаться лоном к его лицу, ласкать губами его плоть и полностью подчинить его себе.
Меня терзала зависть. Захотелось отрезать Дейзи ее огромную грудь и смотреть на нее сверху вниз с презрением.
Накатила апатия. Чтобы наконец обрести покой и все бросить, захотелось предать этот мир очищающему огню.
Охваченная гордыней и эгоизмом, я желала лишь одного — растоптать этот мир и возвыситься над всеми.
Но чем отчаяннее я боролась с этими пороками, тем глубже погружалась в бездонную, зияющую пустоту.
И все же...
...когда надежды уже не оставалось...
...мир вокруг меня вдруг озарился ярким светом. Терзавшие меня семь грехов отступили, и все мои чувства заполнило невероятно теплое, нежное прикосновение.
Я ощутила, как уходит вся скверна.
Как бесследно растворяется мучительная боль.
И как все мое внимание концентрируется на правой руке.
Я открыла глаза.
Я ведь точно помнила, что упала на пол.
Но теперь я лежала в своей постели, бережно укрытая теплым одеялом.
Я повернула голову.
И первое, что я увидела, были бледные мужские ладони с тонкими венами, которые мягко и осторожно сжимали мою правую руку.
А рядом, уткнувшись лицом в край кровати, крепко спал черноволосый парень.
Глядя на него, мои губы...
О, господин Карамель,
...приоткрылись сами собой, словно повинуясь собственной воле.