Том 1. Глава 93
Предзнаменование греха
Под величественной статуей злого бога Бульгинуса в глубине грандиожного храма после долгого перерыва собрались пять Грехов и архиепископ Культа Хаоса Мандара.
То есть... —
Бум!
Грех Гнева, Лас, с размаху опустил огромный кулак на каменный пол, разнеся его вдребезги, и взревел:
...одна из нас, один из Грехов, была повержена каким-то сопляком, которому еще и двадцати не исполнилось? И этот сопляк оказался Сосудом? Это ты хочешь сказать?!
Это не подтверждено наверняка, но вероятность крайне высока,
Один из Грехов — потерпел поражение от обычного человека, а вы не то что не притащили этого сопляка сюда, но даже пальцем его тронуть не можете?! А-а-а-ах!
Бах! Бах! Бах!
Разъяренный ответом Мандары, Лас принялся крушить пол один удар за другим, сотрясая стены храма своим ревом.
Тук.
Прямо в лицо беснующемуся великану прилетел небольшой камешек.
Лас яростно обернулся, и в этот момент под сводами храма раздался чарующий, насмешливый голос:
Эй, тупая гора мяса. Может, хватит уже строить из себя безумца? От твоего шума голова раскалывается.
...Как ты догадалась?
Да ты ведь до сегодняшнего дня даже не знал, что пустующее место Алчности было кем-то занято.
Тьфу. Если бы ты сама не проболталась, никто бы и не догадался,
Его жалкий вид, похоже, лишь вызвал у нее презрение.
Эх...
Грех Зависти, Энви, которая и швырнула камень с помощью своей демонической энергии, разочарованно покачала головой. Скрестив руки на груди, она перевела взгляд на Мандару:
Ну и в чем суть дела?
Я бы хотел, чтобы кто-то из вас привел этот Сосуд ко мне.
Ого, неужели твой сан вскружил тебе голову? С каких это пор жалкий архиепископ смеет отдавать нам приказы?
Ха-ха, этот старик лишь исполняет волю великого Бульгинуса.
Энви подошла к Мандаре и нежно провела изящной рукой по его лицу, застывшему в змеиной ухмылке, после чего прошептала томным голосом:
Мне так нравится, какой ты старый и уродливый, Мандара. Не будь ты таким мерзким, я бы вырвала тебе сердце в то же мгновение, как ты посмел осквернить имя Бульгинуса своими губами.
Ха-ха, я и сам так считаю.
Какая гадость. Ты слишком скучный в своей изворотливости.
Похоже, потеряв всякий интерес к архиепископу, который даже бровью не повел на ее угрозу, Энви недовольно поморщилась, после чего вальяжно уселась на трон из костей и закинула ногу на ногу.
Энви, а разве там не тот парень, которого ты так и не смогла заполучить?
Что ты несешь, течная сука?
Когда Грех Похоти, Ласт, задала этот вопрос, Энви злобно, словно демон, сощурилась и уставилась на нее.
Эх, похоже, эта дурочка была не в курсе. Он ведь не так давно отправился в ту самую академию, или как там ее.
О ком ты вообще говоришь?
Диан? Или Миан? Точно имя не помню, но это тот парень, по которому ты сохла.
...
О-о, я вспомнила. Еще до того как ты примкнула к Семи Смертным Грехам, ты перед ним даже грудь обнажала, но в итоге...
Ах ты похотливая тварь!
Хрусь!
Пока Ласт говорила, из пола внезапно вырвался огромный, размером с дом, шип. Он насквозь пронзил ее соблазнительное тело, а разорванное платье Ласт скользнуло на пол.
Ладно-ладно, прости, девочка моя,
Но согласись, тебе ведь лучше пойти самой, чем отправлять кого-то из них?
...Пожалуй, ты права,
И у нее были на то все причины. Ведь ее взору предстало следующее зрелище.
Хрум-хрум.
Грех Чревоугодия, Глаттони, без остановки пожирал гору трупов монстров.
А также Грех Лени, Слот, который стоял, прислонившись к колонне, и дремал с таким видом, будто ему лень даже дышать.
Увидев, что Энви согласилась, Ласт коварно улыбнулась и продолжила:
Но все же возьми кого-нибудь из них с собой.
Зачем еще?
Одному поручишь притащить этого Камеля или как там его, а сама... Ну, ты понимаешь, о чем я?
...Неплохая мысль. Но мне кажется, с тобой идти было бы куда веселее, чем с кем-то из них.
Мне нельзя.
Почему?
На вопрос Энви Ласт ответила с похотливой ухмылкой:
Я собираюсь приручить одну дикую кошечку, которая все еще мнит себя уличным зверем.
А, ту Святую?
Да. Как выяснилось, у нее особые отношения с этим мальчишкой-Сосудом. Я как раз собиралась навести порядок в ее семействе, так что заодно займусь и ей.
Звучит заманчиво.
Не заманчивее, чем у тебя.
И как раз в тот момент, когда заговор Грехов подходил к концу...
Мандара, — Что это за недоделок там, внутри?
А, вы имеете в виду господина Морта?
Мандара удовлетворенно улыбнулся и ответил:
Он станет Грехом Гордыни. Правда, весьма несовершенным.
До промежуточных экзаменов оставалась всего неделя, и пока большинство курсантов осаждали библиотеку, я сидел не за книгами, а в карете, напротив человека, с которым мне всегда было крайне неуютно общаться.
Зять мой, ну почему ты так поступил?
Как Дейзи и предупреждала, Дерон действительно разыскал меня. Он смотрел на меня с глубоким разочарованием, а я, обхватив раскалывающуюся голову руками, попытался возразить:
...Что вы опять хотите мне предъявить, раз смотрите на меня с таким лицом?
Я ведь лично накрыл для тебя стол, а ты взял и все перевернул.
Погодите, господин герцог, когда это вы накрывали для меня какой-то стол...
Я столько сил потратил, убеждая дочь позволить тебе хотя бы за руку ее взять, а ты все испортил? У тебя что, проблемы с этим? Не стоит?
...Думаю, у меня стоит куда лучше, чем у вас, господин герцог.
Дерон спросил об этом с предельно серьезным видом, так что мне пришлось ответить, недовольно сморщившись.
...Черт. Что-то мне аж больно стало.
...Держитесь там.
Увидев, как внезапно погрустнел Дерон, я впервые за долгое время почувствовал укол совести.
Ладно, пустое это все. На самом деле я приехал лично встретиться с тобой, потому что у меня есть к тебе серьезный разговор.
«Наконец-то...!»
Заметив, как посерьезнел Дерон, я мысленно сжал кулаки. И у меня были на то все причины: до этого момента мне пришлось добрых полчаса выслушивать его несусветную чушь.
Зять мой, помнишь, ты спрашивал меня в прошлый раз? Готов ли я стать его врагом. Я привез тебе ответ.
«Так быстро?»
Хотя я и надеялся на это, столь скорое решение от обычно осторожного Дерона меня изрядно удивило.
Словно не замечая моих сомнений, Дерон пристально посмотрел мне в глаза и продолжил:
Да, готов. Я помогу тебе.
Вы приняли верное решение.
Но у меня есть одно условие.
В любом случае, дела принимали благоприятный оборот, и я уже собирался порадоваться его выбору, как герцог выставил условие.
Сначала докажи мне свою силу. Докажи, что ты достоин быть моим союзником.
...И что я должен сделать?
Попробуй выжить.
Я недоуменно склонил голову от такого неожиданного заявления.
Моя реакция, похоже, показалась ему забавной. Дерон усмехнулся и полушутя продолжил:
До меня тут дошли кое-какие слухи. Кое-кто нацелился на твою голову, и говорят, эти ребята из Семи Смертных Грехов. К слову, их двое, а не один.
Что?
Один из них — завистливая девка.
Это точные сведения?
Не совсем. Но дыма без огня не бывает. Ну так что? Сможешь выжить?
Хотя, судя по твоему лицу, ты даже рад. Зять мой, ты что, из этих... мазохистов?
Не знаю, о чем вы говорите, но точно нет.
Тогда почему у тебя такой вид?
Потому что я уверен в себе. И если честно, они мне кажутся жалкими.
...Ну и наглец. Подумай еще раз. Если хочешь, я могу помочь тебе. Но учти, в таком случае на дальнейшее сотрудничество можешь не рассчитывать.
Когда я ответил с такой уверенностью, Дерон лишь покачал головой с усталым видом и пожал плечами.
Господин герцог, но разве это справедливо, что доказывать свою силу должен только я?
Разве нет?
Давайте договоримся так: если я успешно выживу, вы выполните одну мою просьбу.
Ах ты хитрый проныра. Ладно, выкладывай, чего ты хочешь?
Когда этот семестр закончится, отправьтесь кое-куда вместе со мной.
Аха-ха, уже пытаешься втереться ко мне в доверие? Ну и куда же ты хочешь поехать?
Я посмотрел на весело смеющегося Дерона и произнес серьезным тоном:
К Морту. На этих каникулах мы вместе отправимся на охоту за ним. Только так мы сможем расторгнуть этот чертов контракт.
Аха-ха...
Мой решительный тон, похоже, сбил его с толку.
Дерон натянуто рассмеялся, но быстро посерьезнел и ответил:
Сначала докажи свою силу.
Будущий Святой Священной Империи и по совместительству рыцарь-хранитель Святой, Дюран, швырнул письмо, которое только что читал, и, размашисто перекрестившись, пробормотал:
О Небесный бог, чтоб тебя, ты просто гребаный ублюдок. Как можно было настолько приблизить это проклятое время?
Изрыгнув столь кощунственные ругательства, совершенно неподобающие будущему Святому, Дюран уставился на брошенное письмо.
Среди кучи всякого бреда его взгляд намертво приковало к двум словам, которые он ненавидел больше всего на свете.
«Священное паломничество».