Том 1 · Глава 106. Чистосердечное признание (2)

105. Глава 105. Чистосердечное признание (2)

Если описывать общество эльфов одним словом, это будет «закостенелый культ старшинства». А если выражаться грубее и прямолинейнее — торжество самодурства «стариков».

Для расы, представители которой живут сотни, а порой и более тысячи лет, авторитет, проистекающий из возраста и опыта, тяжелее и абсолютнее чего бы то ни было.

И, разумеется, эта удушающая иерархия распространяется даже на высокомерных правителей эльфов, не делая для них никаких исключений.

Длинная и жалкая исповедь Сильвии наконец подошла к концу.

По правде говоря, это была не столько исповедь, сколько поток нелепых оправданий, но, так или иначе, она замолчала.

—Поэтому мы...

Сильвия уже собиралась произнести последнее слово, как вдруг...

Вж-ж-жух.

Её окружил полупрозрачный куб.

Барьер.

Оказавшись в мгновение ока взаперти, Сильвия в панике широко распахнула глаза; она отчаянно беззвучно разевала рот, пытаясь что-то выкрикнуть.

Она напоминала золотую рыбку за стеклом аквариума — жалкое и беспомощное зрелище; как и следовало ожидать, из куба не доносилось ни единого звука.

—Фух... Стало шумновато, не находите?

Титания тяжело вздохнула и повернулась к нам.

Её взгляд был холодным и застывшим.

—Значит, вот это — моя преемница?

—К сожалению, да.

—Вот как. Искренне соболезную...

—.....

—Неужели с Мировым Древом что-то не так?

—Я же говорил, что этот туманный способ выбора лидера по «знамению» пора менять.

—Но ведь до меня на этот пост избирались исключительно достойные личности...

Щёлк.

Титания щелкнула пальцами, и одна грань барьера открылась, словно динамик, выпуская наружу сбивчивый голос Сильвии.

—Госпожа Титания! Я...!

—Помолчи. Сейчас я пытаюсь сообразить, как разгребать тот кошмар, что вы устроили снаружи, и что мне делать с тобой.

—Слушаюсь...

—«Раз я получила благословение Мирового Древа, значит, я выше остальных»... Вот как...

В её глазах промелькнуло неприкрытое презрение.

—Больше всего на свете я ненавижу и презираю это заносчивое чванство. Знаешь почему?

—......Н-нет, не знаю.

—Когда-то давно, во времена Великой войны, твердолобые старейшины утверждали то же самое, отправляя моих верных подданных на убой. Они отказывались от помощи других рас, твердя, что нельзя осквернять благородную кровь, и в итоге большая часть леса перешла в руки демонов.

Сильвия плотно сжала губы.

—Командор рыцарей моей эпохи поднял меч не для того, чтобы доказать наше превосходство. Он взял оружие лишь ради защиты лесов, превращавшихся в пепел, и ради спасения умирающих сородичей.

—......

—Магия и клинки, переданные твоему поколению, предназначались не для того, чтобы топтать слабых и запираться за дверью. Они должны были рубить головы демонам, жаждавшим сжечь наш дом.

Титания подошла к самому барьеру и встретилась взглядом с побледневшей Сильвией.

—И этот лес... вырванный из лап смерти ценой неисчислимых жертв и утопленный в крови многих народов... это та самая земля, на которой ты сейчас стоишь.

—А, а-а......

—А ты посадила нашего злейшего врага в самое сердце этого леса, ослеплённая жаждой силы. Титул правителя на тебе выглядит пугающе блекло.

Титания со вздохом посмотрела на Сильвию.

—И в страшном сне не могла представить, что гордая раса эльфов опустится до такой пошлости.

—.....

Наставления на этом не закончились, перейдя в затяжную нотацию.

И так далее, и тому подобное.

Поскольку Титания прожила очень долгую жизнь, из её уст нескончаемым потоком лились болезненные факты, бьющие точно в цель, и бесконечные ворчливые поучения в духе «а вот в наши годы», пропитанные самой солью жизни.

—Да... я запомню это...

—Я проявила непростительную глупость и дерзость...

—Я смогу... нет! Я всё испортила. Простите меня...

—Я совершила смертный грех. Я — позор всего эльфийского рода.

Сильвия стояла на коленях, то и дело припадая головой к земле, словно государственная преступница.

Из её уст, как из автоответчика, вылетали слова глубочайшего почтения и самоотречения — те самые слова, которые она не произнесла бы под страхом смерти в разговоре с нами.

Надо же, эта твердолобая королева-шовинистка подверглась такой взбучке от кого-то еще более древнего, что из неё, кажется, вытрясли всю душу.

Чего только не увидишь.

Сила невидимого стажа и иерархии была не просто пугающей, она внушала благоговейный трепет.

Наблюдая за её физиономией, с которой, казалось, в реальном времени испарялись остатки воли, Дейн осторожно обратился ко мне:

—Сонбэ, если это место — что-то вроде ментального пространства, мы можем силой мысли создать здесь попкорн?

—Попробуй сам. Маны Мирового Древа здесь навалом, может и получится воплотить.

—О, секундочку.

Дейн зажмурился, сложил руки и нахмурился.

—Не выходит. Какая жалость...

Она разочарованно облизнула губы.

Честно говоря, мне тоже было немного жаль.

Шквал нотаций, длившийся довольно долго, наконец стих. Сильвия так и осталась стоять на коленях, окончательно лишившись чувств.

Титания, массируя ноющие виски, повернулась к нам.

От того пыла, с которым она только что распекала преемницу, не осталось и следа; перед нами стояла лишь измученная женщина, чьи плечи давила непомерная усталость.

—Ха-а... Простите меня, друзья.

Титания глубоко вздохнула и склонила голову.

—Мало того что соплеменники предали, так еще и умудрились так изуродовать лес, который вы защищали. Я даже не знаю, как за это просить прощения. Совесть не позволяет мне поднять глаз.

—......

—Знай я, что всё так обернется, наплевала бы на традиции и сама назначила бы наследника...

—Извиняться должна не ты, а вон та девица, что стоит на коленях. Твоей вины здесь нет.

—Кассиан...

—Мертвые не в ответе за глупость живых. В свою эпоху ты сделала всё, что могла. Ты сберегла лес, спасла Мировое Древо и дала своему народу шанс на будущее.

На мои слова Титания ответила горькой улыбкой.

—Спасибо, что говоришь это. Хотя твоя манера общения ни капли не изменилась за столько лет.

—.....

—Значит... ты вернулся в этот мир из-за кризиса в эльфийском лесу?

—Нет, не совсем. В Империи дела обстоят не лучше, там воняет гнилью ничуть не меньше. Просто так вышло, что мне снова пришлось примерить роль чистильщика.

—И тебе вечно... достается самое сложное. Столько пережить тогда, чтобы вернуться и снова страдать.

—Ну, по сравнению с временами армии Короля Демонов, нынешние проблемы — просто детские шалости, так что не переживай. И к тому же...

—....?

—Я смог снова увидеть то, что не успел рассмотреть за пеленой войны, и тех, кто остался после меня. Это не так уж и плохо.

Титания мягко улыбнулась, и её взгляд переместился на Эрендель, которая робко жалась за моей спиной.

—Ну а ты? Как тебе жилось в Империи? Ты ведь говорила, что хочешь покинуть лес и посвятить себя магии.

—Ну... э-э... как бы сказать....

Эрендель отвела взгляд в пустоту.

—Она и там разочаровалась в гнилой человеческой политике, бросила всё и заперлась в северных горах, живя как заправский хикки-одиночка.

—.......О боже. Милостивые силы.

Титания всплеснула руками, и на её лице отразилось безграничное сочувствие. Она уставилась на Эрендель взглядом, полным жалости, словно вот-вот расплачется.

—Эй, Кассиан! Зачем же так рубить с плеча?!

—А разве я не прав? Пока я не вернулся, ты от нечего делать только и знала, что снеговиков лепить.

—Со мной была Юрия! Я была не одна!

—Если посчитать, то девяносто процентов времени ты лепила снеговиков и играла сама с собой в «замри-отомри». Юрия появилась в твоей жизни совсем недавно по меркам твоего возраста.

—Ах ты... ты, бессердечный убийца словами...! А ну завали пасть?!

Лицо Эрендель покраснело, как спелый томат; она яростно замахнулась посохом, но замерла, когда Титания внезапно крепко её обняла.

—Всё хорошо, Эрендель. Теперь всё хорошо. Это уже в прошлом.

—Я правда не была одинокой. У меня даже ученица есть...

—Да-да. Ты через многое прошла, бедняжка.

Титания ласково гладила Эрендель по спине, и та, в конце концов смирившись, лишь молча показала мне средний палец.

Когда волна трогательного воссоединения улеглась, внимание Титании переключилось на тех, кто стоял позади нас.

—А это кто? Я была мертва слишком долго, так что эти лица мне определенно не знакомы.

—Вот этот — потомок того самого фанатика справедливости, что вечно несся вперед, не разбирая дороги. Дейн фон Пендрагон.

—А, этого легко узнать по золотым волосам. И аура маны очень похожа. Родословная героя всё-таки дает о себе знать.

Затем я указал на Лилит.

—А там — современная Святая.

Титания перевела взгляд с Люсии на Лилит и обратно.

—Ого... Поразительно, насколько они не похожи... Неужели в Церкви изменились критерии выбора Святой...?

Титания была права.

Они не походили друг на друга ни цветом волос, ни, что более важно, характером или боевой мощью — разница была как между небом и землей.

Одна — неудержимый бронепоезд с тяжелым железным мейсом, а другая — нежная душа, не способная обидеть и мыши, вечно готовая расплакаться по любому поводу.

—У-у... Простите... Я во всём уступаю своей великой предшественнице...

—Нет-нет, это не с тобой что-то не так. Это та Святая была странной. Я впервые вижу человека, который совмещает пост инквизитора и Святой.

Наконец, я указал на Юрию.

—И последняя, рядом с ней — ученица этой ушастой затворницы. Её зовут Юрия фон Эрендель.

Стоило мне договорить, как взгляд Титании мгновенно впился в Эрендель.

—Ох... Ох ты мой бог!

Её глаза начали лихорадочно метаться между лицами Юрии и Эрендель. В конце концов она в изумлении прикрыла рот ладонями.

—Эрендель, ты что, вышла замуж?

—......Чего?

—Что?!

Эрендель и Юрия одновременно застыли с ошеломленными лицами.

—Когда ты успела выйти замуж и спрятать такую взрослую дочь?! Кто твой муж?! Человек?!

—.....

Этой даме... не мешало бы включать поворотники перед тем, как делать такие резкие завороты.